Спасти Ссср ч8

Зачем?

Ради чего?

Этого он так и не понял.

Иранка была на месте, увидев его, она грустно покачала головой

— Вы зря пришли.

— Мне понравился абгушт — сказал Стейскал

— Абгушта нет.

Это была ложь — он видел абгушт на одном из столов

— Тогда принесите что есть.

Она поколебалась, но кивнула

— Хорошо.

За спиной чуть двинулся воздух и скрипнула дверь — берет чуть повернулся, чтобы увидеть вошедшего. Долго стоять спиной к двери было нельзя

Вошедшим был Муса.

Иранка принесла ему ааш — суп из фарша, риса, лука, гороха и зелени, заправленный йогуртом. Он привычно сел за стол так чтобы видеть как можно большее пространство зала. Муса — или тот, кто был похож на него — что-то сказал иранке и сел недалеко от Стейскала в ожидании своего блюда. Судя по оттопыривающейся куртке — у него был пистолет.

Стейскал заметил, что одет он немного не так как местные. На нем была немецкая парка, и немного отличающиеся по цвету серые штаны. Немного похоже на джинсы — но это не джинсы, молескины. Такая ткань, первоначально разработанная для военной формы, но теперь вышедшая и на гражданский рынок. Немецкие джинсы — у него у самого были такие. В отличие от классических джинсов — эти если их где-то порвать — не рвутся дальше. Особое плетение ткани, она грубая, но удобная. Парки распространены на Востоке, от Каира до Дамаска. В свое время — Сирия получила по дешевке массу имущества германского вермахта, начиная с танков Пантера, и заканчивая этими вот парками. Потом немало их перешло в руки Армии обороны Израиля, и если вы посмотрите фотографии с Войны судного дня — как раз все израильские военные лидеры засняты вот в таких парках с капюшонами. Оценили удобство.

Интересно, где раздобыл свою одежду этот?

И какая рука у него рабочая? Правая? Левая? Расположение пистолета до конца об этом не скажет...

Может...

Ему принесли заказ, и он принял его правой рукой.

А вот Муса был левша, он это хорошо помнил.

Дохлебав остывший суп и так ничего и не решив, Стейскал дождался, пока бородач закончит свою трапезу— и вышел вслед за ним на улицу. На пороге — он подал сигнал, означавший "нет".

Муса шел по улице, ловко огибая препятствия и не вляпываясь в грязь, которой тут было более чем достаточно. Затем он толкнул дверь одной из лавок, и вошел — без стука, не отпирая дверь. Стейскал подумал — ловушка или нет? Но решил рискнуть. Сунулся ... и нарвался на пистолет.

Это точно был Муса, он узнал его сразу, хотя прошло столько лет. Он вырос, возмужал. В руке его была автоматическая Беретта, той самой модели, которая только что была принята на вооружение армии США.

Стекскал не потерял самообладания.

— Мир тебе, Муса

— И тебе мир, учитель — ответил бородач с пистолетом

Да, это он

— Что же ты не стреляешь? — спросил Стейскал

— Я пришел не стрелять, а предупредить.

— О чем?

— О том, что вам надо уходить. Ваша точка раскрыта.

Стекскал сразу поверил. И это было плохо.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда что мои люди должны сегодня украсить свои клинки кровью американских псов. Но этого не будет, если ты поторопишься. Скоро вечерний намаз, я задержал своих людей на это время. Но больше времени у вас не будет, учитель. Это всё.

— Ты решил отдать свой долг?

— Да — подтвердил бородач

Для арабов — понятие долга было священным, особенно если они происходили из бедуинов

— Кто ты теперь, Муса?

— Исламский джихад. Многие из нас сегодня здесь.

...

— И здесь Абу Нидаль.

Стейскалу стало не по себе. Абу Нидаль — один из наиболее опасных террористов мира, даже в этой среде многие критиковали его за жестокость и излишние жертвы. Если они, американцы попадут в руки Абу Нидаля живыми — трудно даже представить, что с ними будет.

Именно Абу Нидалю принадлежала фраза "я убиваю — следовательно, я существую". Многие, в том числе Ясир Арафат считали, что Абу Нидаль компрометирует стремление палестинцев к независимости своей жестокостью.

— Ты уверен?

— Я видел его утром, как видел тебя.

— Где он?

— Тебе его не достать, муаллим. Тем более что он уже уехал. Если он не уедет, его убьют.

— Кто убьет?

— Те же, кто сдал им вас. Все оговорено.

— О чем ты говоришь?

— Французы начинают свою операцию, ваших людей должны освободить они, а не вы. Вас же сдали как утешительный приз. На ком то же надо отыграться.

— Но...откуда ты знаешь?

— Я знаю это, потому что мы пришли из лагерей в Ираке. Там нас готовили. Абу Нидаль тоже скрывается в Ираке — когда не льет кровь. Он связан с Саддамом, говорят, даже обедал с ним за одним столом в одном из дворцов. У нас человека просто так за стол не приглашают...

— Погоди... постой. Как ты остался в живых?

— Меня освободили. Хотя должны были расстрелять.

— Кто? Тебя все-таки освободили?

— Да. Но я обманул тебя, муаллим. Я участвовал в заговоре. Тиран и предатель должен был умереть — и он умер.

...

— А теперь отправляйся к своим и скажи, они должны уходить немедленно. Времени мало, муаллим. Совсем мало

Стейскал прикинул

— Почему я должен верить тебе?

Бородач опустил пистолет и поставил его на предохранитель

— Вот поэтому.

Ответить было нечего.

— Как я тебя найду?

— Тебе незачем меня искать, муаллим. Я... сам тебя найду, если нужно. А теперь уходи. Только быстро. Намаз скоро начнется.

Стейскал дернулся — но остановился

— Как Шария? Она вышла за тебя замуж?

Бородач покачал головой

— Нет, ее продали другому. И она уехала с мужем в Канаду.

...

— Может оно и к лучшему. На нашей земле — нормальной жизни нет. И, наверное, никогда не будет...

...

— Уходи, муаллим. Уходи пока я не передумал.

Стейскал быстро пошел прочь, ожидая выстрела в спину. Но выстрела не было...