Волконский удивлённо расширил глаза. — Хотя бы потому, что их больше.
— Было больше... — Ланин, произнёс странную фразу, направляясь на шканцы, где находился капитан. — Будет меньше.
.....
Шлюпка с большим белым флагом и французской надписью на боку "Impеrial", остановилась ровно на половине пути между судами. Дождалась ответной шлюпки с надписью по-английски "Princess Elizabeth".
Со стороны англичан, из шлюпки приподнялся офицер, и гневно произнёс — Я, Джон Миделтон лейтенант Королевского флота его величества Георга III. Кто вы такие? Куда идёте? Что везёте? Почему не выполняете приказа прибыть для проверки документов?
С другой лодки застрочили на неизвестном наречии.
Лейтенант нахмурился. Решил ещё раз повторить вопросы. — Кто такие? Куда идёте? Что везёте? Кто-нибудь понимает меня? О чём спрашиваю?
Ему ещё более красочно пробубнили в ответ.
— Я ни черта не соображаю! — офицер начал закипать. Обратился к одному из матросов. — Смит, ты вроде знаешь французский, немецкий и немного испанский? Спроси у него. Кто они такие и говорят ли на нормальных европейских языках?
Моряк отпустил весло. Поднялся на ноги. — Parles-tu franсais? (Вы говорите по-французски? Франц.). Deutsch sprechen? (По-немецки говорите. Нем.). Hablas espanol? (Вы говорите по-испански? Исп.).
В ответ, на слова моряка, в соседней шлюпке приподнялся высокий кудрявый человек, деловито поставил одну ногу на кромку борта и гордо произнёс непонятную речь на неизвестном языке. (Примерно следующего содержания: Незнакомцы! Я ни черта не понимаю, что вы хотите и что вам надо. Поэтому, идите! Найдите нормального переводчика. А потом, что-то спрашивайте. Неучи! — Закончив говорить, он показал рукой, чтобы лодка британцев отправлялась в обратном направлении.
Английский офицер так ничего и не понял в произошедших событиях. И видя, что незнакомцы возвращаются, велел грести в обратную сторону.
.....
Капитан эскадры Оливер Сандэрлэнд строго посмотрела на вернувшегося лейтенанта. — Докладывайте, Миделтон. Что удалось узнать?
— Увы, сэр. Ничего. Какие-то дикари. Абсолютно не знают ни одного европейского языка. Бормочут, жестикулируют, даже угрожают. Пытаются что-то сказать. Ни я, ни матросы ничего не поняли.
Сандэрленд повернулся к стоящему рядом человеку. — Что скажите, лорд Говэльтон? Ваше мнение?
В ответ пыхнули трубкой. Презрительно вытянули губы. — Джентльмены, кажется, это французский корсар. Причём все признаки разбойника на лицо. Посудина французская, флаг весит непонятный. Насколько знаю, такой есть у диких варваров из Московии. Только у них нет таких кораблей. На переговоры не идут. Документы показывать отказываются. Нагрубили нашему офицеру. Вывод один — пират чистый воды. Так, что думаю, если утопим его, то совершим богоугодное дело, за которое зачтётся, как здесь — на земле, так и на небесах.
— Хмм, — капитан прикусил губу, раздумывая. — Милорд, вряд ли получиться сделать это легко. У разбойников большое количество пушек.
— Зато у нас три корабля. А ещё! За нас фактор внезапности. Они до сих пор даже не открыли порта. Поглядите в трубу. Палуба пустота. Похоже все спят. Или большой недокомплект команды. Так, что госпожа Фортуна сегодня на нашей стороне. Капитан Сандэрлэнд, командуйте "Боевую тревогу".
.....
Вселенец с интересом смотрел на англичан. Ждал. И дождался своего. На всех кораблях эскадры прозвучали сигналы "Тревога" и они спешно начали готовиться к бою.
— Отлично! — произнёс Ланин. Он отошёл в сторону. Чтобы никто не увидел, чем занимается. Развернул платок, постучал пальцами по изображению флагмана неприятеля, увеличил его. Выбрал несколько пушек спереди. Объединил в один объект и начал увеличивать массу.
Вес орудий, захваченных артефактом и слитых в одно целое, стал мгновенно увеличиваться. Несколько секунд и пушки потяжелели до неприличия, с треском продавили верхнюю палубу, с грохотом упали на вторую, проломив в ней огромные дыру. Не останавливаясь, разнесли в щепки третью. Через мгновение проломили днище. Со стороны могло показаться, что кто-то взял и огромным ножом отделил часть передка флагмана, до самого основания, вырезал, словно кусок из пирога.
"Принцесса Элизабет" по инерции дёрнулась, словно её грубо толкнули вперёд, стала заваливаться на нос, в то время как высокая корма начала подниматься. В трюм хлынули потоки воды. Фрегат медленно потянуло под воду. Люди заскользили по палубе, гроздями посыпались вниз. Не могло быть и речи о том, чтобы попытаться спустить шлюпки. Оставалась только одна возможность — немедленно прыгать и стремительно отплывать от громадного водоворота, который вот-вот образуется на месте идущего ко дну корабля.
Атака эскадры прекратилась. Англичане замерли в нерешительности, соображая, что происходит, а затем кинулись спускать шлюпки, чтобы спасти утопающих.
.....
Французский пират, по-прежнему, безжизненный стоял в стороне. Его палуба превратилась в огромную зрительную площадку. Кто посмышленее залезли на мачты, повисли на верёвочных лестницах и канатах, и оттуда, как из портера театра, рассматривали происходящее.
Парусник продолжал погружаться, все больше и глубже. Колокол на юте под действием качки мрачно звонил, как бы возвещая близкий конец плавучего гиганта. Зрелище было страшное и в то же время величественное: Огромное туловище, вставшее почти вертикально, быстро уходило под воду. Исчезло основание фок-мачты, потом ствол грот-мачты, и напоследок корма скрылась из вида. Стена воды расступилась, закружилась, подобно огромной воронке, и растеклась по морю, теряясь вдали. Всё было кончено. Могучий военный корабль, ещё вчера горделивый и величественный, растворился в бездонной темноте глубины.
Легкомысленный ля-француз, посчитав, что самое интересное закончено, хотя спасательная операция была в самом разгаре, принял решение покинуть место рандеву. Отсалютовав флагом, незнакомец, аккуратно обошёл место кораблекрушения, распустил паруса, и словно большая птица, помчался по своим делам.
* * *
Каюта бывшего капитана "Империала" была комфортной: Большой, светлой, богато обставленной резной мебелью. Ощущение роскоши усиливалось при взгляде на высокие окна кормовой галереи. Соляной налёт и брызги так испещряли их, что в ярком солнечном свете они напоминали разноцветные витражи кафедрального собора.
Посыльный матрос постучал в дверь, отвлёк вселенца от раздумий. — Ваше сиятельство, Антон Иванович просит вас срочно подняться на палубу.
— Что случилось?
— Странное судно по курсу. Не падает сигналов. На борту никого нет. Болтается на волнах без парусов.
— Хорошо, сейчас подойду.
......
Ланин поднялся на шканцы. Раздвинул подзорную трубу. Хорошо разглядел неизвестный корабль. Его голые, обломанные мачты, с обрывками парусов, облезлые бока и бушприт отлично прорисовывались на фоне залитого светом горизонта, мачты резко раскачивались в такт волнам. На палубе была пустота.
— Вижу корабль и что? — произнёс вселенец.
Рогов крутил в руках свою трубу. — Это не просто корабль, ваше сиятельство, это брошенный корабль.
Ланин согласился с капитаном. — Брошенный корабль. И что?
— Милейший князь, — не выдержал Волконский. Который оказался как всегда рядом. — А если это не просто брошенный корабль? Вдруг это знаменитый "Летучий голландец"? И там много сокровищ? Мы должны срочно его обследовать. И всё что найдем, заберём себе.
Ланин убрал от глаз трубу. Задумчиво почесал щёку. — А если там нет сокровищ? Или там на борту какая-нибудь зараза? Пойдёте туда — все заболеете и что я тогда буду с вами делать?
Волконский решительно замахал руками. — Cher Prince, quel genre d'infection? Regardez le navire, sa coque? Il flotte sur la mer depuis longtemps! Mеme s'il y avait une infection, tout aurait disparu depuis longtemps. (Любезный князь, какая зараза? Посмотрите на корабль, на его паруса? Его давно носит по морю! Даже, если и была зараза, всё давно выветрилось. Франц.).
Ланин снова поднял трубу. Долго разглядывал незнакомый парусник. После чего возразил. — А если не выветрилась?
Предвзятый взгляд промелькнул в глазах Волконского. — Кирилл Васильевич, я вас не узнаю? Неужели русский дворянин, офицер, да ещё артиллерист, боится какой-то заразы?
Губы подполковника искривились, что можно было принять за улыбку. — Никто, ничего не боится, милейший. Только, там, ничего нет.
— Это ваши предположения. А я чувствую, что корабль доверху забит сокровищами. Камни, золото, драгоценности! Они зовут нас, сияют, переливаются!
— Monsieur le Capitaine! — Волконский изящно махнул ладонью Головину. — Требую остановить корабль. Для осмотра и поиска сокровищ.
Капитан перевёл взгляд на Ланина. — Ваше сиятельство, что прикажите делать?
— Что делать? Что делать? — Ланин осмотрел притихших господ офицеров. Ему не сложно было представить, какие чувства они испытывают. Все рвались на поиск сокровищ. Все, как один, разом плевали на болезни, заразы и прочую ерунду.
Вселенец мысленно махнул рукой. — Давайте уже, останавливайтесь. Будем искать ваши богатства. Только поверьте моему чутью — нет там ничего.
......
Через час шлюпка с искателями сокровищ вернулась на корабль. Первым на борт поднялся Волконский. Проходя мимо Ланина, он расстроенно вздохнул, ни слова не говоря, прошёл к себе в каюту.
С таким же настроением на палубе появились господа офицеры. Все были в подавленном состоянии, с хмурыми лицами. — Ничего там нет, ваше сиятельство. Пусто как в склепе. Темнота, тишина, грязища, вонища, да всякая дрянь в трюме.
Последним из шлюпки вылез бывший новобранец Коровин. Единственный, кто был доволен поездкой, среди всех искателей сокровищ. В руках солдат держал неказистый ночной горшок.
— Коровин, ко мне, шагом арш, — князь позвал рядового. — Где взял?
— Тама, ваше высокоблагородие, — махнули рукой в сторону "чумного" корабля. — Господам офицерам не нужон. А я подумал и забрал — в хозяйстве сгодится. А что? Чудная вещь!
— Дай посмотреть? — протянули руки к находке. — Он, что медный?
— Не могу знать! Я в горшках не разбираюсь.
Вселенец быстро проанализировал состав металла. Удивлённо поднял глаза на солдата. — И много там такого добра?
— Завались, ваше сиятельство. Почти цельный корабль.
Ланин вскинул голову. Хищно блеснул глазами. — Господа офицеры, все ко мне. И пожалуйста, кто-нибудь, срочно позовите князя. У меня важное сообщение.
— Господа! — произнесли с помпезностью, когда все собрались. — С каких пор, в государстве российском, серебренная посуда перестала считаться богатством?
— Молчать!!! — грозно повысили голос. — Судари мои! — Угрожающе помахали ночным горшком. — По-моему вы зажрались! Наверное, я слишком много плачу, что вы почувствовали себя небожителями и оторвались от земли — матушки! Проще надо быть, господа! Да, это низкопробное серебро с небольшой примесью меди. Но! Тем не менее, это серебро, мать вашу! Се-ре-бро! Так, что давайте-ка оставим ваши дворянско-благородные замашки голубых кровей. Подгоним корабли друг к другу и быстро перегрузим необходимый для нас груз.
— Но, ваше сиятельство, мы же хорошо рассмотрели, это вовсе не серебро... — попытался возразить штабс-капитан Смирнов.
— Отставить разговорчики! Мне, как командиру, видней. Что серебро, а что нет. Сказал серебро — значит серебро! Построить всех цепочкой. И быстро начинаем погрузо-разгрузочные работы.
* * *
Два человека (редактор и писатель) встретились в кают-компании для обсуждения эпизода, связанного с поиском сокровищ на неизвестном корабле. Жаркий спор длился уже четверть часа. По середине стола лежала достаточно большая горка ассигнаций. Которую спорщики по очереди передвигали в сторону друг друга.
Волконский достал из шкатулки две солидных пачки банкнот перевязанные нитками. Положил в общую кучу и подвинул в сторону собеседника. — Cher Prince, je propose de dire а tout le monde que le navire que nous avons visitе hier est le Flying Dutchman. (Милейший князь, я предлагаю всем сказать, что корабль, который мы посетили вчера, это знаменитый "Летучий голландец". Франц.).
Ланин посмотрел на деньги. Как будто это была небольшая стопка резаной бумаги. Скривился. Отодвинул её от себя в обратную сторону. — Нет, уважаемый Пётр Дмитриевич. "Летучий голландец" — это выдумка, сказка, fantastique. (Фантастика. Франц.). Не более чем страшилка для пугливых моряков. Даже, если он существует и появляется, то скорее всего он призрак, морок, бестелесный фантом. Это как предвестник смерти, чёрная метка для корабля. И если бы мы его встретили, то по всем морским приметам, должны были погибнуть. А мы живы, здоровы, да ещё питаемся так, что хрустит за обеими щеками.
Волконский нервно потёр ладони. Пощёлкал пальцами. Подбросил новую пачку денег, как кидают большое полено в костер. — А если мы, сиятельный князь! Убедим всех, что после посещения "Голландца", поднялась сильнейшая буря. И море погубило половину нашей команды. После бури, от неизвестной болезни, смерть настигла ещё треть. Потом ещё и ещё. Сам корабль, на обрывках парусов, кое-как дошёл до ближайшего порта, где затонул у самого берега. В живых остались только вы и я. И то, случайно.
— Нет, милейший князь. Не пойдёт. Как мы объясним, когда выйдет книга, что все матросы оказались живы, здоровы, да ещё отъелись как боровы на казенных харчах.
— Monsieur, скажем, наняли другое судно, набрали новую команду, пригласили другого капитана.
— А офицеров куда? Они, между прочим, все дворяне. Их не так просто потерять, убить или утопить.
Волконский прикусил губу. Насупился. — И что предлагаете?
Вселенец подвинул горку дензнаков в обратном направлении. Откинулся в кресле. Закинул ногу на ногу. — Допустим, было, так... Шли домой с грузом. По пути встретили обычное торговое судно, которое покинула команда. В трюме корабля оказался бесхозный товар — серебрённые ночные горшки. Забрали их и привезли домой.
Начинающий писатель недовольно заскрипел зубами. — Кирилл Васильевич! Любезный мой друг! Это же скучно, не интересно и никто не станет читать. Сужу по себе. Даже не открою книгу.
Волконский побарабанил пальцами по столу. Глубоко вздохнул. Убрал из кучи две самые большие пачки и снова двинул горку в сторону собеседника. — А если, представим, что повстречали в море корабль, терпящий бедствие. Поднялись на борт, где нашли умирающего моряка. Из последних сил, буквально шепотом и выплёвывая кровь, он поведал жуткую историю, как повстречали "Летучего голландца". На следующее утро команда корабля пропала. Он чудом выжил, но сильно заболел. Успел произнести последнею фразу, и тут же умер. А когда мы спустились в трюм, нашли сказочные сокровища, поднятые моряками с затонувшего судна. Что скажите на такой вариант?
Ланин глубоко вздохнул. Медленно выпустил воздух. — Пётр Дмитриевич, сказка. В каждом слове ложь и ложью погоняет. Да, ещё куча нестыковок.
