Гичи Ване в Загорье

— Да, — кивнул Эркин. — Как снег стаял, уже все как-то приткнулись, — и усмехнулся. — Вдохнули-выдохнули и огляделись. Кто где и как.

— А раз выжили, то и проживём, — рассмеялся Андрей. И стал серьёзным. — Или жить, или помнить.

— Когда как, — не согласился Эркин. — Помнится-то разное. Иное и рад забыть, а оно вот с тобой и жить не даёт. А другое вспомнить бы, да не получается.

— Голова забыла, а тело помнит, руки помнят.

Они явно говорили уже о своём, не обращая внимания на гостей, перемешивая английские и русские слова.

— Тоже скажешь, что номер не на руку, на душу поставили.

— А разве нет?

Большое Крыло и Громовой Камень молча слушали их, не переспрашивая и не перебивая. Эркин встал, выключил огонь под чайником и налил всем чая.

— Каждый выпил свою чашу, и мало никому не налили, — медленно, чётко выговаривая слова, сказал он на шауни.

Фраза показалась Громовому Камню знакомой, но... этого афоризма он не давал.

— Это у тебя откуда? — вырвалось у него по-русски.

Эркин улыбнулся и сел за стол, с удовольствием отхлебнул горячего чая.

— Слышал от умных людей, — и чуть насмешливо: — В разных вариантах. И по-английски, и по-русски. А на шауни я сам перевёл. Правильно получилось?

Громовой Камень и Большое Крыло одновременно кивнули.

— Вот и ладушки, — сказал Эркин по-русски.

— И часто вы обратным переводом балуетесь? — спросил Большое Крыло.

— Каждую неделю, — засмеялся Андрей. — Когда домашку делаем, — и подмигнул Громовому Камю. — Ну, и для себя, конечно. Но лексики не хватает.

— Так, понятно, — в голосе Громового Камня зазвучала искренняя обида. — И какие ещё ко мне как к учителю претензии? Что ругани не учу?

— Эту проблему мы ещё в то воскресенье решили, — засмеялся Эркин. — Пока дрова кололи, сарай и забор чинили, столько всего узнали и выучили

— И сами кой-чему парней научили, — поддержал его Андрей. И нарочито "академическим" тоном: — Совместная работа способствует взаимообогащению культур.

— Умеешь ты, брат, по-учёному загибать, — смеялся Эркин.

— Стараюсь, брат, — ответно смеялся Андрей. — Поддерживаю, так сказать, семейную репутацию.

Лёгкий, но открытый подзатыльник, которым Эркин заставил Андрея замолчать, не вызвал ни замешательства, ни паузы.

— Понял, — Андрей потёр затылок и подмигнул гостям. — Старший брат в отца место.

— Взаимообогащение, значит, — задумчиво сказал Большое Крыло. — Интересно, конечно. Жаль, если оно руганью ограничится.

Эркин и Андрей одинаково пожали плечами. Дескать, не мы решаем. Громовой Камень рассматривал свою чашку, словно решал: допить остывшее или долить горячего. Большое Крыло грел ладони о чашку, сосредоточенно думая о своём.

— И на Равнину ни под каким видом? — вдруг спросил Большое Крыло.

— А с какого бодуна? — ответил вопросом Эркин. — Чего я там забыл?

— А Родина? — по-прежнему глядя в свою чашку спросил Громовой Камень

— Моя Родина здесь, — твёрдо ответил Эркин.

— Не Алабама? Ты же там родился, — Большое Крыло поднял голову и так же твёрдо смотрел в глаза Эркина. — Или где сытно, там и Родина?

— Сытно? — переспросил Эркин. — Нет, дело не в сытости.

— Ну, где хорошо, там и Родина, так?

— Где Родина, там и хорошо, — убеждённо ответил Эркин. — Алабама никогда не была мне Родиной.

По удивлённому взгляду Андрея Громовой Камень и Большое Крыло поняли, что об этом раньше не говорили, и для Андрея это тоже... новое.

— Именно здесь или просто Россия?

— Здесь. Ижорский Пояс. Или по-простому Ижорье, — улыбнулся Эркин. — Я в Царьград прошлой зимой ездил, в Комитет, с Председателем говорил, всё хорошо, а вот когда обратно ехал, в Ижорске вышел на вокзал, огляделся... А я дома! А уж когда до Загорья ехал... — И снова чуть смущённая улыбка. — До печёнок прочувствовал.

Эркин отхлебнул чая, покачал головой, улыбнулся и тут же нахмурился, явно споря с кем-то, и очень серьёзно и твёрдо.

— Это моя земля. И если что, я за неё зубами рвать буду.

Большое Крыло кивнул. Да, с Эркином всё ясно. Настоящий — он мысленно усмехнулся — индеец решает один раз и на всю жизнь. Жаль, но для Равнины парень потерян навсегда. При том, что учится языку, учит дочь, и называет себя индейцем. Никакое племя — будем честными — его не примет. И не из-за его бледнолицей "родни", а потому что парень и сам не хочет входить в какое-либо племя. А если... ну, всё-таки попробуем. Разговор стал предельно, даже запредельно откровенным.

— И племя тебе не нужно?

— А оно у меня есть, — засмеялся Эркин.

— Ага! — заржал Андрей. — Мы асфальтовые. Это даже дети знают.

Большое Крыло и Громовой Камень переглянулись. Этого они не ждали и не предполагали. Сделать оскорбление, почти ругательство названием своего племени...

-А что, — веселился Андрей. — Разве не так? Вот в горах горные племена, — он начал смешивать два языка, — в лесах... лесные, читал об озёрных и морских индейцах. Были такие? Были. А мы живём в городах, ходим по асфальту, так мы какие? — и по-русски: — асфальтовые! Звучит?

— Звучит! — согласился Эркин. — И красиво, и не стыдно, и по делу. Так что теперь, когда меня будут о моём племени спрашивать, так и буду отвечать. Раньше я говорил, что не знаю своего племени, — и по-английски: — что питомничный, что раб по рождению. А теперь: — и твёрдо по-русски и на шауни: — Я асфальтовый!

А ведь если подумать... но не сейчас. Большое Крыло посмотрел на круглые настенные часы. Ого! Через пятнадцать минут его уже не пустят в гостиницу.

— Хорошо посидели, — он решительно допил свой чай и перевернул чашку. — Правильно по вашим обычаям?

— Правильно, — кивнул, принимая игру Эркин.

Четыре перевёрнутые чашки и общий подъём из-за стола.

— Я не прощаюсь, — Большое Крыло заправлял под фуражку волосы. — Ты же в отпуске сейчас?

— Да, — кивнул Эркин. — А что?

— Надо поговорить.

— А теперь о чём? — насмешливо удивился Эркин.

— О рабстве и отработках. Сам же сказал, что не знаем мы ни хрена. Вот и расскажи мне, что, как и почему тогда было.

— Зачем? — помрачнел Эркин.

Большое Крыло вздохнул.

— Ошибок много наделали. Вот чтобы кое-что подправить. А главное, новых не наделать.

— Ладно, — пожал плечами Эркин. — Завтра...

— Завтра в полдень вы будете пить чай с пирогами, а я буду, — Большое Крыло усмехнулся, — с местным, ну, посмотрим, как он мне назовётся, беседовать. На день-два я здесь задержусь, — и новая усмешка. — Уж очень у вас тут интересно. Так что, найдём где и когда сесть без лишних глаз и ушей.

Андрей насмешливо хмыкнул. Большое Крыло сделал вид, что не заметил, и стал прощаться.

Эркин сдёрнул с вешалки куртку.

— Провожу вас.

— Боишься, что заблудимся? — усмехнулся Громовой Камень.

— Долг вежливости, — улыбнулся Эркин, — да и мне домой пора.

Когда за гостями закрылась дверь, Андрей выключил в кухне свет и вышел на лоджию. Мало ли что, а вдруг...

Стоя на лоджии Андрей молча следил, как трое вышли из подъезда и практически сразу из беседки появилось ещё пятеро. Надо же, как они — Андрей усмехнулся — за свою власть беспокоятся. Он негромко свистнул усвоенным в Джексонвилл сигналом, не предупреждая об опасности, а оповещая о своём присутствии. Эркин, а за ним и остальные подняли головы. Убедившись, что его видят, Андрей помахал им прощальным жестом, дождался ответных взмахов и ушёл в кухню.

— Все по домам, — строго сказал на шауни Большое крыло. — Все разговоры завтра.

— До полудня или после? — спросил Одинокий Волк.

— С тобой отдельно утром, — пообещал Большое Крыло и повторил: — Сейчас все по домам.

Ему подчинились. Молча. Все. Без исключения.

* * *

9.06.2026-11.07.2026