Попавшие 3

  Подошел Санек.

  — Что, снова облом?— ехидно спросил он и уставился на Оксану.— А она ничего. Может, мне с ней замутить, а, Макс?

  Клинцов обжег его красноречивым взглядом.

  На самом деле, Санек все еще побаивался ее. Перед глазами стояла Хозяйка подземелья — жуткая и могущественная. Но нужно же было как-то раззадорить товарища?

  Между тем на дискотеке появились новые посетители. Это была группа молодых людей разного возраста, но не старше двадцати пяти. Самому мелкому из них вряд ли исполнилось шестнадцать. И Санек, случайно скользнувший по нему взглядом, узнал паренька. Это был один из тех самых терпил, у которых он отнял билеты. Парнишка медленно шел в окружении старших товарищей и пристально всматривался в лица танцующих. И Глушаков прекрасно понимал, кого он ищет в толпе. Наверное, разумнее всего было сейчас отойти в темный уголок и переждать надвигавшиеся неприятности. И, возможно, кто-то другой так бы и поступил, но только не Санек. Да и поздно было — глазастый мальчонка увидел обидчика и уверенно указал на него пальцем "старшакам".

  Их было человек восемь. Лишь один выделялся из компании довольно солидным для местной публики прикидом. Явно фирма, а не ширпотреб. Остальные оделись на дискотеку скромнее и практичнее — в спортивные костюмы. Да и сама их комплекция и сломанные носы выдавали в них людей, охочих до драки. Но старшим у них было именно "фирмач". Ему было чуть за двадцать. Высокий, самоуверенный, раскованный. Судя по всему, персонаж был известный, так как танцующий народ расступался перед ним, как льдинки перед ледоколом. При этом люди переставали танцевать, смотрели ему вслед и шептали: "Пастух... Пастух приперся...", а некоторые и вовсе спешили переместиться поближе к лестнице. Он же шел вперед и посматривал на Саньку, как будто сканировал, считывая информацию. Но на полпути он остановился, залюбовавшись танцующей Оксаной.

  Итальянцы замолчали, Оксана, тряхнув напоследок головой, обернулась, увидела пялящегося на нее "фирмача", которого, похоже, называли Пастухом, и тут же счастливая улыбка покинула ее лицо.

  — Ты подумала?

  Его вопрос прозвучал отчетливо в возникшей тишине.

  Девушка с вызовом продолжала смотреть на него, потом все же сказала:

  — Оставь меня в покое!

  Пастух оскалился и покачал головой:

  — Не-а. И знаешь почему? Я всегда добиваюсь того, чего хочу. А тебя я хочу даже больше, чем новенький "мерседес". И ты будешь моей.

  Посчитав разговор законченным, он прошел мимо девушки и приблизился к стоявшему неподалеку Саньке. Секунд тридцать он разглядывал его сверху вниз и в обратном направлении, а потом спросил, глядя на Глушакова, а не на того, к кому обращался:

  — Это тот самый фраер, который обижает наших друзей?

  — Да,— тихо проблеял обиженный малолетка.

  Взгляд Пастуха из изучающего стал вопросительным. Саня не стал отрицать очевидного, сказал беззлобно пацану:

  — Мало получил, стукачок. Надо было тебе жопу порвать на британский флаг.

  — А ты дерзкий!— приятно удивился Пастух.— Да еще и наблатыканный. А одет, как бич какой-то. Ты откуда такой вылез, чухан залетный?

  Еще никто, попытавшись обидеть Саню словесно, не уходил с разборки с целыми зубами. Вот и на этот раз он не стал оттягивать неизбежное, ударил Пастуха лбом. Ударил с оттяжкой, прицельно, мощно. "Фирмач" отлетел назад, а Саня уже махал руками, раздавая приветы налево и направо. В отличие от противников, спортсменом он не был, а драке учила его улица. Она, как известно, лучший учитель. Вот и сейчас крепыши, получив по морде, разлетались по сторонам, как кегли. К тому же Макс не остался в стороне, присоединился к товарищу. Он, в отличие от Саньки, еще и ногами здорово махал.

  Воцарившаяся было тишина взорвалась визгом и криками. Народ, не желавший принимать участия в потасовке, ломанулся к выходу. Но были и другие предложения:

  — Пацаны, рексы наших бьют!

  Почему рексы — не понятно. Но легко сообразить из контекста, о ком шла речь. И призыв не остался неуслышанным. Правда, реакция оказалась необычной: очаговые стычки вспыхнули то здесь, то там, и через минуту уже трудно было понять, кто и с кем дерется. Ходуном заходило все фойе. В потасовке принимали участие, как молодежь, так и мужики постарше. Разве что девчонок не было видно. Они покинули поле боя одними из первых. Разве что заботливые подружки и жены, цепляясь за руки, старались вытащить из традиционной русской забавы своих кавалеров и мужей.

  — Шухер, мусора!

  Определенная лексика с годами не поменялась, и прозвучавший клич был понят абсолютно всеми участниками потасовки, невзирая на уровень образования и партийную принадлежность. Кто-то постарался выбраться из толчеи, иные же продолжали размахивать кулаками. К первым относился Макс, быстро сообразивший, чем могла закончиться встреча с представителями власти. Он подскочил к Саньке, который никак не мог остановиться и, время от времени растирая юшку по лицу, кого-то бил и пинал.

  — Саня, уходим!

  — Щас!— сказал тот и врезал с носка упавшему на пол обидчику.— Вот теперь уходим.

  Но было поздно — отрезая путь к отступлению, в фойе по лестнице уже поднимались люди в милицейской форме и те самые активисты с комсомольскими значками и красными повязками.

  — Эй, ребята!

  Макс обернулся и увидел Оксану, которая призывно махала им рукой. А ей самой махал диджей Алик, стоявший возле двери рядом со сценой.

  Замысел выглядел предельно понятным, и отказываться было глупо.

  — Саня, нам туда!

  — Не дурак...

  Судя по тому, как Демин посмотрел на девушку, план бегства был рассчитан только на нее. А то, что она позвала с собой незнакомых парней, выглядело уже ее собственной инициативой. Но Алик промолчал, пропустил Макса, Саню и следовавшую за ними Оксану вперед, после чего закрыл за собой дверь.

  В коридоре было темно, но в руке Демина вспыхнул фонарик, он прошел вперед и, увлекая за собой беглецов, повел их вглубь строения. В какой-то момент они свернули налево, вышли через двери на лестницу и спустились на первый этаж.

  Здесь уже было тихо. Звуки потасовки, крики милиционеров и их подопечных остались где-то далеко. Алик открыл ключом дверь и выпустил молодежь на улицу.

  — Передавай папе привет,— сказал Демин, подмигнул Оксане и закрыл дверь.

  Девушка выглянула из-за угла на площадь перед дворцом культуры. Милиционеры уже запихивали самых буйных в "воронок", но это было далеко, по сторонам никто не смотрел. Девушка сказала:

  — Выходите!

  К ней подошел Макс и, наконец-таки, заговорил:

  — Спасибо. Что бы мы без тебя делали.

  Оксана улыбнулась, но ничего не сказала, разглядывая Клинцова. Кто-то отметился на его лице, оставив ссадину. Глушакову досталось сильнее. У него была разбиты губы и нос, а на лбу остались отчетливые следы от зубов "фирмача".

  — Почему ты решила нам помочь?— спросил Макс.

  — Ну...— задумалась девушка.— Я терпеть не могу Пастуха, а вы первые кто не побоялся с ним тягаться.

  — А кто он, этот Пастух?— спросил Санек.

  — Сергей Пастухов. Лично он считает себя хозяином города. А все потому, что папа у него не самый последний человек в горкоме.

  — Понятно,— кивнул Глушаков.— Мажор, значит.

  — Да. И очень нехороший человек. Пользуется авторитетом своего папаши, нет на него никакой управы. Нашел себе компанию парней из ГПТУ !8. Они там спортсмены через одного. Кто боксом занимается, кто борьбой. Ходят по городу, пристают к людям.

  — Понятно... А почему нас рексами назвали?— спросил Макс.

  — У нас в городе рексами зовут приезжих. А вы, значит, не местные?

  — Нет. Мы только второй день в вашем замечательном городе.

  — И уже умудрились поссориться с Пастухом,— улыбнулась Оксана.— Ладно, мальчики, мне пора — завтра в школу еще идти. А тебе — отдельная благодарность за то, что ты разбил морду Пастуху. Будет теперь знать, что и на него управа найдется.

  Последние слова предназначались Саньке, и Максу не понравилось то, как она на него посмотрела.

  — Чао!

  Парни какое-то время смотрели то друг на друга, то на удаляющуюся Оксану. Саня демонстративно склонил голову набок, мол, ты долго собрался стоять? И тогда Макс спохватился:

  — Оксана, подожди, мы тебя проводим!

  Она не только остановилась, но и пристально посмотрела на Клинцова.

  — Вот как? Ты знаешь, как меня зовут? Хотя... У меня такое чувство, будто мы уже где-то встречались.

  Макс насторожился. Неужели она видела его там, в институте Времени? Нет, не может быть. Скорее всего, заметила, когда он сидел у ее дома или шел за ней от школы.

  Нужно было как-то выпутываться из щекотливой ситуации. Помог Санек:

  — Ладно, ребята, мне завтра тоже рано вставать. Так что ариведерчи.

  — Parli italiano?— обрадовалась чему-то Оксана.

  Глушаков не понял, но догадался, о чем его спросили:

  — Не, это я так выделываюсь. Пока!

  И он зашагал по улице в направлении первого микрорайона.

  Макс и Оксана остались одни, и Клинцова снова заклинило — он не знал, что сказать. Он просто смотрел на девушку, а та смотрела на него. Когда ее губы дрогнули, Макс почувствовал, что она сейчас скажет "пока" и уйдет, поэтому сказал на опережение:

  — Так я тебя провожу?

  — Ну... проводи... Как тебя зовут?

  — Макс. То есть, Максим.

  — Лучше я буду звать тебя Макс — так тебе больше подходит.

  — Как скажешь.

  Оксана шла немного впереди, показывала дорогу. Они свернули направо и по дороге вышли на улицу Лазарева. Вначале шли молча. Макс понимал, что нужно что-то говорить, но что? Ситуацию спасла девушка:

  — Так, значит, вы недавно в нашем городе. И как вам у нас?

  — Красивый город,— искренне признался Макс. Особенно по сравнению с той Припятью, какой она станет через несколько лет.

  — Работаете?

  — Пока нет, но... да, собираемся,— ему не хотелось ей врать, а сказать правду он боялся. Поэтому он сменил тему.— А ты, значит, учишься?

  — Да, заканчиваю школу.

  — А потом будешь поступать в институт.

  — Ага.

  — Давай я угадаю, кем ты хочешь стать?

  — Ну-ка!

  — Медиком.

  Макс услышал это от нее самой в институте Времени, поэтому не боялся ошибиться.

  — Неужели я выгляжу как будущий врач?— удивилась девушка.

  "Как там сказал тогда ученый"?

  — В нашем мире учитель и врач — самые важные профессии.

  — А если я хочу стать учителем?

  — Нет, врачом. Я уверен.

  — Ты угадал. А сам ты кто по профессии?

  Отец прочил Максу карьеру военного. Но его после горячей точки в армию не тянуло. По крайней мере, не сейчас. А кроме как стрелять и бегать он ничего толком не умел. Но как такое сказать, если сам только что обмолвился про работу?

  — Я недавно из армии пришел,— начал выкручиваться Клинцов.— Решил немного подзаработать...

  — Так вы шабашники!— догадалась Оксана.

  — Ну... типа того.

  — На стройку приехали. У нас город молодой, постоянно что-то строился. Скоро уже начнут шестой микрорайон возводить. А еще колесо обозрения поставили. Говорят, на первое мая запустят...

  Она говорила и говорила, и Макс был ей за это благодарен. Постепенно растаяла та стена, которая разделяла этих людей из разных эпох. Клинцов понял, что разницы между ними нет никакой.

  — Ты хорошо танцуешь,— сказал он, когда девушка переводила дух.

  — Я люблю танцевать. С детства мечтала пойти на бальные танцы, но не получилось.

  — Почему?

  — Мы с отцом часто переезжали с места на место. Мы и в Припяти-то недавно, третий год. А до этого где только ни жили.

  — А мама?

  Девушка ответила не сразу:

  — Она умерла, когда мне и года не было.

  — Извини, я не знал.

  "Не знал, но мог бы и догадаться. Идиот!"

  — А ты откуда?— Оксана сменила тему.

  — Из Краснодара.

  — Мы там были, проездом, в Сочи. Права, давно это было. А в последнее время мы ездим в Крым. Вот и на следующей неделе собираемся.

  Девушка сама невольно затронула щекотливую тему, и Макс попытался ее развить. Как знать, может, получится что-нибудь изменить, не вдаваясь в подробности?

  — А как же школа?

  — Так мы на недельку! Папа уже договорился.

  — Везет тебе. А мой отец, как дедушка Ленин, твердил все время: учиться, учиться и еще раз учиться. Терпеть не мог, когда я пропускал занятия. А так его тоже часто с места на место кидали. А мы с мамой следом за ним, как привязанные. То на Дальний Восток, то в Сирию, то на Урал. Даже в Москве почти год прожили.

  — Кто он у тебя?

  — Военный.

  — Тогда понятно... Значит, ты за границей побывал?

  — Да, довелось.

  — А я ни разу не была,— вздохнула Оксана.— У меня отец... В общем, ему нельзя. Он у меня важный ученый. А я так хочу побывать в Италии.

  — Где именно?

  — Везде: в Риме, во Флоренции, в Венеции, в Генуе, в этой... как ее... Там еще башня все время падает...

  — В Пизе,— аккуратно произнес Макс.— Ничего особенно, башня, как башня.

  — Ты так говоришь, будто видел ее собственными глазами!— вспыхнула девушка.

  — Видел, конечно, у меня даже фото есть, где мы с мамой ее вроде как поддерживаем руками.

  — Ты был в Италии?!

  И только сейчас Макс сообразил, что сморозил глупость. Это в 21-м веке у россиян не было проблем с заграничными поездками. А жителей СССР за кордон пускали неохотно, тем более, в капстраны. Впрочем, и на отца Макса распространялись кое-какие ограничения, но его самого это не касалось. Вот и побывал он и в Италии, и в Турции, и в Египте, и еще кое-где. Но говорить об этом советской девушке, наверное, не следовало.

  — Да,— осторожно сказал он.

  — Ах!

  Это было так мило — ее реакция!

  — И как там... у них?

  — По-разному,— уклонился от ответа Клинцов.— А вообще, дома лучше.

  — Это да. Но очень хочется побывать в Италии. Это у меня бзик такой. Я даже итальянский выучила. Очень красивый язык. А как они поют! Я знаю всех итальянских певцов, но они так редко к нам приезжают. В 83-м мы с отцом были на концерте Джани Моранди в Москве, а в позапрошлом году посетили Ленинград, куда приезжали Аль Бано и Рамина Пауэр. Я их обожаю! И мне так хочется побывать на фестивале в Сан-Ремо...

  Она с грустью замолчала, и Максу захотелось ее подбодрить: