Ваше высокоблагородие I, Ii, Iii

Князь присел на стул рядом с "глухонемой". Достал платок и активно начал водить по нему пальцами. Потом попробовал что-то напевать, уговаривая повторять слова следом за ним. Взял гитару. Наиграл мотив. Под который девушка начала петь. И тут! На удивление всем! Вместо грубого, бездарного, безликого завывания граммофона, зазвучал приятный "Меццо-сопрано" с насыщенным грудным перебором...

Гори, гори, моя звезда

Другой не будет никогда

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда

(Гори, гори, моя звезда. Музыка П. Булахова. Слова В. Чуевского)

И чем дальше пела ученица, тем сильнее, увереннее и красивее становился голос.

Когда затихли последние аккорды, растроганная, вся в слезах, мать, подбежала к дочери и начала горячо целовать своё чадо. Затем повернулась к князю.

— Кирилл Васильевич, голубчик, comme сest joli! Я не знаю, как? Но, то, что вы сделали — неповторимо! Вы, волшебник, кудесник, чародей!

— Марфа Васильевна. Ничего такого я не делал. У меня хороший музыкальный слух. И в отличие от tous les passants (Всяких проходимцев. Франц.) — кивнули в сторону учителя. — Я могу определить какой тембр у вашей дочери. Так, что взял и подобрал песню, под её голос. А она исполнила. Между прочим, у вас тоже сильный и красивый "Контральто". Не хотите присоединиться к нашему пению?

— Я? Петь? — засмущалась губернаторша.

— Садитесь напротив! — приказал князь. Достал платок, положил на колени. Начал водить пальцами. Взял гитару в руки.

— Подпевайте за мной, вместе с дочерью, слово в слово...

Что-о стои-и-шь, качаясь, то-о-онкая рябина...

А через дорогу, за рекой широкой

(Тонкая рябина. Слова И. Сурикова. Муз. Народная).

.....

Провожать князя, как самого дорогого и обожаемого гостя, вышло всё семейство. Довели до дверей кареты. Долго прощались, жали руку, говорили пожелания на "дорожку".

— Как хорошо, что вы заехали к нам в гости, ваше сиятельство, — нежно ворковала подобревшая хозяйка. — Уважили, так уважили. В душе птицы поют — так хорошо — будто в церковь сходили: И напелись и наревелись. И все грехи отпустили.

Она подошла вплотную к князю и "незаметно" стала подавать толстый пакет. — Прими, Кирилл Васильевич, собрала гостинец. Не брезгуй. От всей души.

— Э... — мягко отстранили руку. — Пожалуй не стоит.

— Стоит, стоит, — губернаторша настойчиво толкала пакет. — Тут, достаточно, чтобы оно того стоило.

— И всё же, уважаемая Марфа Васильевна, нет. Вдруг, кто-то, что-то, не так подумает или не то поймёт?

— Никто ничего не подумает. Пусть только попробуют подумать! Я им такое покажу! Иж, взяли привычку — думать!

— Ах, мon cher ami..., — князь встрепенулся. — Я, кажется, знаю, как поступить, чтобы были довольны все.

— И как? — женщина удивлённо вскинула брови.

— Пусть, уважаемый Иван Петрович, выразит, la petite donation (Небольшое пожертвование. Франц.), бригаде, которой я имею честь командовать.

На гостя посмотрели прищуренными глазами. — Solution tres originale! (Очень оригинальное решение! Франц.) — Перевели взгляд на мужа. Свели брови. — Иван, ты знаешь, что делать!

.....

Не проехав и сотни метров карету "подрезала" бричка.

Вселенец недовольно заскрипел зубами. Он сразу узнал поручика. "Я этому Ахтырскому кониводителю! Ногу прострелю. В трёх местах! И будет всю жизнь хромать на костыле как одноногий Джон Сильвер из "Острова сокровищ". Это же надо так не соблюдать ПДД? Вся улица пуста? Никого нет. Ни души! Езжай — куда хочешь! А он постоянно лезет под колёса".

— Ваше сиятельство, дозвольте слово сказать, — поручик выскочил из повозки.

— Да говори, уже, — князь отодвинул занавесь в окне.

— Кирилл Васильевич! Ваше сиятельство, хотел пригласить в "Молчаливого ягнёнка". Сегодня как раз собираются господа офицеры. Так, сказать, желают познакомиться, представиться. Я немного поведал про вас.

— Представляю, что ты им натрепал? — перебили поручика. — Наверное — эдакий дьявол во плоти, который пьёт без остановки всё, что горит и стреляет во всё, что движется. Угадал?

— Как можно-с, ваше сиятельство? — гусар потупил взгляд. И вдруг покраснел как красная девица. — Я характеризовал вас только с положительной стороны. Конечно, рассказал пару правдивых историй, о том, как мы пересекались в Петербурге. Но, клянусь честью, там нет не слова лжи.

— Как же, поверил тебе! — рассмеялся подполковник. — Ладно, всё равно вечер свободный. Показывай дорогу.

.....

По настоящему своим, среди господ офицеров, залётный подполковник стал только после распития седьмого ящика с шампанским.

— Господа офицеры! — заплетающимся голосом, он вещал очередной тост. Вино в его бокале шипело и пенилось, пузырьки в нем поднимались крупные, как горошины. — Всюду бывал, много повидал. Но, ваша компания, господа — лучшее, что есть на этой грешной зе... ик, мле. Так выпьем, за вас: За ум, честь и гордость России, господа! Виват!

— Отлично сказано! — застучали фужеры.

— Кирилл Васильевич, дорогой ты мой человек, — полез лобзаться, дыша перегаром, какой-то человек, в форме пехотного полковника.

— Поручик Левашов, — он махнул в сторону вдрабадан "трезвого" гусара Ахтырского полка, рассказал презабавную историю, как вы загнули дуло пистолета, а потом на спор, пытались подстрелить вашего слугу.

— Ик... Кто, я? — непонимающим взглядом попытались собрать мысли в кучу.

— Точно, так-с, — ответили с таким же "пустым" взглядом.

— А? — наконец-то поймали убегающее за огороды воспоминание. — Допустим, стрелял. А к чему вопрос? Надо кого-то подстрелить?

— Нет, другое, — полковник достал золотой империал, покрутил между пальцев, а потом согнул пополам. — Так, повторить, сможете? Любопытно узнать — могут ли в Петербурге такое-с?

— Всего-то? Согнуть монету? — неожиданно расстроили пехотинца. — Давайте, ик.., по другому.

Князь встал и поднял согнутый кругляш над головой.

— Господа офицеры, пари! Кто разогнёт монету, даю тысячу рублей! Нет, отставить. Тысяча — мелко для князя Ланина! Пять тысяч, господа!

— А я, а я, — голова пьяного Ахтырского гусара приподнялась от стола, — два ящика шампанского, сверху.

Желающие заработать шальные деньги и шампанское потянулись в сторону спорщиков. Крутили монету в руках. Срывали кожу, скрипели зубами, ломали ногти — пытались разогнуть чтобы получить вознаграждение.

После двух, трех, пяти тостов дружеской попойки, заколдованный кусок металла по-прежнему был в согнутом состоянии. Ставка пари выросла до десяти тысяч. Столичный гость шиковал.

— Ладно, друг, — полковник достал из портмоне и отчитал десять тысяч. — Посмотрим на твоё умение. Сможешь ли ты разогнуть сам?

— Господин полковник, вы сомневаетесь? — заезжий гастролер сделал обиженное лицо. Гордо задрал голову и дёрнул подбородком, — За кого вы меня принимаете? Я, князь! Командир 22 артиллерийской бригады! Без пяти минут генерал! Меньше чем за двадцать тысяч к презренному металлу не подойду. Двадцать тысяч, господа! И я, не разгибая, скручу его в трубочку.

— Что? — полковник оторопел. — Это невозможно! Ты пьян — и не понимаешь, что несёшь. Никто не сможет такого сделать.

— Господа офицеры! — князь панибратски закинул руку на плечо нового друга. — Я абсолютно трезв. И заявляю, что смогу свернуть золотой империал в "козью ногу"! Как обычный лист. Да ещё в несколько оборотов.

— Мать честная, укуси её за ухо! Вот так чертовщина! Так не бывает! — раздались выкрики со всех сторон.

— Вы хотите сказать, что я болтун? — гордо выставили ногу вперёд. Стали похлопывать себя по одежде в поисках пистолета.

— Нет, — как вы могли такое подумать? — улыбнулся заводила-полковник.

— И тем не менее, господа! Было обидно. Поэтому... Ставка повысилась. Двадцать пять тысяч! Не меньше! Двадцать пять тысяч, господа офицеры и я — князь Ланин, из этого куска золота сделаю свистульку.

— Черт возьми, если это правда! — к столу подскочил штабс-ротмистр от кавалерии с ободранными до крови пальцами. — Я хочу видеть это. Я в доле. Даю десять тысяч!

— Семь с половиной, — пьяная голова сопливого гусара на миг показалась из-под стола. — Сей... момент, достану деньги.

— Две, полторы, три, пять сотен... — зашумел гул людских голосов, протягивая банкноты. Все жаждали небывалого зрелища.

Сказочник, подобно факиру, вынул из кармана платок. Помахал им перед носом. Положил на него согнутую заготовку. Обхватил тремя пальцами и начал водить по ткани. Затем аккуратно поднял согнутую монету и быстро закрутил её в несколько оборотов. Положил на платок и снова поводил по ткани.

— Але, ап... господа, — фокусник игриво поклонился, передавая готовый предмет на всеобщее рассмотрение...

.....

— Не, такие выкрутасы — не моё, — заводила полковник, минут через двадцать, отошёл от полученного шока. — А как быть с картами? Ваше сиятельство? Может одну — две партейки. По маленькой. Чисто на интерес. Начнём, рублей с пяти. А там, как пойдет — согласны?

— Нет, господин полковник. Я, в карты не игрок.

— Что так? — военный сразу взбодрился, почувствовав слабину в княжеских рядах.

— Боитесь проиграть? Сегодня постный четверг? Забыли в какую сторону ходить? — раздались язвительные насмешки господ офицеров. Уж очень хотелось всем проучить заезжего зазнайку.

— Господа, дослушайте, — вселенец поднял глаза и увидел насмешливые, ехидные взгляды новых приятелей и знакомых. — Князь Ланин! Не играет по маленькой. Только крупные суммы! От ста тысяч. Не меньше. Если, у кого есть с собой такие деньги — обвели присутствующих высокомерным взглядом. — Прошу к столу. А баловаться... по пять — десять рублей — это моветон! И ниже моего достоинства. Играть — так играть!

Полковник раздосадовано прикусил губу. — К сожалению, сегодня, при себе, таких денег, не имею.

Остальные присутствующие сделали вид, что занимаются своими делами и им нет дела до разговора о карточной игре.

— Я готов рискнуть и сыграть, — к князю подошел человек в чёрном сюртуке.

— А я не готов, — ухмыльнулся Ланин. — Сударь, я вас даже не знаю. К тому же вы не офицер. Как вы вообще оказались в этом месте?

— Зато у меня есть деньги.

— У вас есть деньги? — сделали недоверчивое лицо. (Такой суммы на руках, по расчетам вселенца, в этой дыре, просто не могло быть, от слова совсем). — Покажите, может быть это блеф?

— Пожалуйста, — постоянно оглядываясь, словно боясь чужих взглядов, из внутреннего кармана достали пакет, развернули, демонстрируя большое количество бумажных ассигнаций. — Ровно сто тысяч. Рубль к рублику.

Незнакомец прищурил глаза. — Позвольте со своей стороны полюбопытствовать, а у вас есть необходимая сумма для игры?

— Да??? — полковник удивленно отстранился от нового друга. — Действительно, Кирилл Васильевич, у вас-то, есть такие деньжищи?

— Сомневаться в наших деньгах?.. — вселенец вытащил мешочек. Развязал тесёмку. И выложил на стол четыре изумительных по красоте камня. — Господа, в Петербурге за каждый из них мне предлагали по тридцать тысяч рублей. Для нашего случая установим сумму в двадцать пять. Итак, господин "incognita"... Камни против наличности. Одна игра, одна ставка с каждой стороны. Победитель забирает, всё. Свидетели подтверждают условия договора? Играем?

— Играем, — выдохнул незнакомец, вытирая платком внезапно вспотевший лоб.

— В "Фараона"? — переспросили, хитро потирая руки.

— В "Фараона", — словно загипнотизированный кролик, перед глазами удава, повторил неизвестный, ослабляя узел тугого галстука.

— Тогда, господин хороший — пройдёмте-с к столу.

Прелюдия 4.

Яркое, солнечное, весеннее утро для главного полицейского чиновника города Коломны было безобразным. Нервно сжимая кулаки, и морщась, как вампир от яркого света, он метался по своему кабинету. В одну сторону семь шагов, обратно. Истоптав целую тропу, возле стены с портретом государя императора, он возмущенно выкрикнул единственное слово... — КАК?

В ответ на вопрос начальства, полицейский урядник со всей силы влепил затрещину провинившемуся человеку в черном сюртуке. Тряхнул за шиворот так, что чуть не оторвал голову и заорал...

— Слышал, скотина однобокая, о чём спросил его высокоблагородие господин капитан-исправник? Перевожу: КАК? Ты! Собака плешивая, умудриться спустить всё за одну игру? Всё, что было собрано за половину года? Сто тысяч? Как? Такое? Возможно? Отвечай, быстро, ну!

— Не знаю! Не понимаю! Не могу объяснить! — словно заведенный подвывал избитый картёжник.

— Ведь, уже всё? ВСЁ? — следующий вопрос прозвучал от начальства после очередного прохождения пути шагов в триста.

Урядник с силой приложился по лицу несчастного. Того откинуло. Он упал на пол.

— Ведь уже всё сделали возможное и невозможное? Деньги собрали. Нужного человечка нашли. Время и место, указали. Что тебе ещё надо? Едрить её в кочерыжку! Что? Может играть разучился? Или навыки шулерские подзабыл? А может ты с ним договорился? А? Будешь отвечать? — Лежачему от души зарядили сапогом под рёбра. — Будешь или нет?

— Всё как обычно, — сплевывали кровь, шепелявили из разбитого рта. — Всё, как всегда. Только потом, будто туман в глаза. Делаю одно — получаю другое. Карту тяну — вижу другую. Морок какой-то.

Исправник внезапно перестал как умалишенный носиться по кабинету, остановился, впился глазами в несчастного и наконец задал вопрос полностью...

— Знаешь, что я сделаю с тобой? — чиновник остановился как раз под портретом императора в горностаевой белой мантии. Глаза Александра Первого глядели с безмятежной кротостью.

— Ваше высокоблагородие, не губи, — катала на коленях пополз в сторону полицейского. — Отыграю. Верну до последней копейки! Дай времечка.

— Как ты вернёшь? У кого ты можешь выиграть такую сумму?

— Купцов пощупаю, прокачусь по другим городам. Умения мои — никуда не делись.

— Так, что же ты? — полицейский задал короткий вопрос и снова стал ходить вдоль стены.

Урядник тут же размахнулся и врезал со всей дури, после чего начал переводить...

— Так, что же ты вражина каталажная, если навыки никуда не делись, приезжему князьку проиграл, а? Говори, сучий потрох?

Глава 4.

Стук в дверь не дал возможности ответить аферисту. В кабинет спешно зашёл секретарь.

— Ваше высокоблагородие, в приемной пять минут как появился командир 22 артиллерийской бригады князь Ланин. Он, как сумасшедший, машет пистолетом и угрожает меня застрелить, если вы не примите его. Немедля.

— Ланин? — удивился полицейский.

— Ланин? — расшифровал его вопрос урядник.

— Ланин? — даже избитый картёжник на мгновение пришел в сознание и открыл заплывший глаз. (Откуда он узнал кто меня послал?).