Гринландия

Ноги сами понесли в сторону странных песнопений. Люди собрались в вечно пустовавшем странном здании, которое он первоначально принял за церковь, но крест отсутствовал и решил, что нечто вроде общественного здания, где судят или еще какие вопросы решают. Тем более, двери заперты и не ломиться же туда ради никчемного любопытства. Ну скамейки и что. Не пыточная же. Прислушался и не понял ни слова, хотя голоса разносились достаточно отчетливо. Это было странно, поскольку иногда достаточно четко произносили 'амен', но по ритмике не походило на привычную молитву. Даже на латыни. У них от матери осталось в сундуке дюжина книг помимо красиво оформленной библии на латыни. Немалая ценность.

Обычно ее не демонстрировали чужакам, но она в детстве читала оттуда отрывки. Сначала переводила, потом и сам начал понимать. Ничего общего с теми словами. Какие-то сектанты? И тут у него сложилось в голове внезапно и случайные оговорки, и отсутствие крестов на шеях и зданиях, при наличии шестиконечных звезд чуть не повсюду, и недоступность свинины, при дубовой рощи рядом. Аж в жар бросило. Вот тебе парень и Мартынов день !

Когда он влетел в комнату, забыв постучать, Ифа смерила его тем удивительным взглядом, присущим родовитым вельможам, от которого сразу чувствуешь себя мелкой сошкой и необходимо низко поклонится. Не то чтоб в Аплачах утруждали себя наклоном головы, там люди вольные и при необходимости не постесняются взяться за топоры и копья. И все ж ни одни бонд, даже из сильных, не станет зря нарываться. Тем более она права. Может голая или спит, а он вломился. Шон мучительно покраснел. Похоже она все про него поняла и величаво кивнула, не став выговаривать за глупый проступок.

— Садись.

Он примостился на край грубо сколоченного табурета. Хотя комнаты у них были одинаковые, но у остальных ничего подобного не наблюдалось. И не потому что их трое, а Ифа одна. Она могла поставить на место не только его. Люди чувствовали в ней аристократическую породу. Ничем другим е свободное поведение и явное подчинение непростых мужиков не объяснить.

— Что случилось?

— Здесь, — возбужденным шепотом, сообщил Шон, — все иудеи!

— И что? — хладнокровно спросила хозяйка.

— Они господа нашего распяли!

— Во-первых, не они, а римляне.

— Они кричали: 'Кровь его на нас и детях наших', — перебил Шон.

— Какая чушь!

Шон в растерянности уставился на нее.

— Вот представь, идет тинг. Судья выносит приговор. А потом спрашивает народ, я вот подумал, тут праздник, вы кого хотите из приговоренных к смерти отпустить. Это суд или что? Закон есть закон.

Вот это он прекрасно понял. Или всех, или никого. Да и не важно, что за праздник, как разбойника отпустить на все четыре стороны, без воздаяния за преступление?

— Тем более, римляне там были оккупантами и казнили вовсе не за покушение на веру туземцев. По свидетельству всех евангелий Пилат потребовал: 'Ты Царь Иудейский'. Ответом на этот вопрос стали слова Христа — 'ты говоришь', что можно рассматривать как положительный ответ, так как в еврейской речи словосочетание 'ты сказал' имеет положительный смысл. Фактически он не отрицал, а для Пилата это означало мятежника, претендующего на власть. Все остальное вроде мытых рук придумано чтоб снять вину с него. Невиноватый он, подумаешь приговор утвердил.

— Зачем тогда написано?

— Затем, — сердито сказала Ифа, — что евангелисты жили в римской империи и за такие выпады быстро б сами оказались на кресте. Затем, чтоб отрезать еврея Ешуа, его мать еврейку...

Ик, вырвалось у Шона. А ведь правда. Они все из этих самых.

— ... и апостолов-евреев от его народа. Это люди их не приняли — сами виноваты. А на самом деле, принял мучение на Кресте для искупления грехов всего человечества, тем самым превратил крест в символ вечной жизни и спасения. В Священных Писаниях слово 'искупить' означает понести наказание за грех. Таким образом, покаявшиеся грешники избавлены от последствий греха, и им дается возможность примириться с богом. Только Есус мог совершить Искупление для всего человечества. Благодаря Искуплению Спасителя каждый человек воскреснет, и те, кто уверуют, получат дар вечной жизни с Богом. Если б его не казнили, разве это стало б возможным?

— Мне надо подумать, — нетвердым голосом произнес Шон.

Ну, да, подумала Ифа. Слишком много сразу ему на голову вывалила. Парнишка умный и хорошо соображает, но к теологическим диспутам непривычен. Что ему вбивал в голову патер, то и повторяет. Но хоть слушает.

— А теперь есть и во-вторых, — припечатала безжалостно, игнорируя жалобный взгляд. — Белтар не верит в богов. Никаких. Он не верит, а точно знает: существуют Древние, его племена и мир создавшие.

Шон непроизвольно кивнул. Огры нечто такое же говорят. Правда их совсем мало осталось, но одно из семейств жило неподалеку. А их легенды он слышал с детства, ведь у многих общая кровь и из поколения в поколение передавали истории. Только с возрастом начал догадываться, что не просто сказки про хитрого Койота и Древнего Волшебника, победившего смерть, слышал, а нечто из былых времен, не менее старое, чем саги о походах на запад и войнах.

— Дорад в детстве попал в плен и был увезен далеко на юг. Ему повезло, усыновила семья из рода ягуара. По-вашему, — Шон невольно отметил оговорку, — хускарл. Они обожествляют камни, деревья или озера. У них там сотни богов. На каждый чих. От богини маиса до специального бога для похоти.

— Как у древних греков?

Вопросительно поднятая бровь. За время общения научился улавливать такие вещи.

— Я читал книгу Куна 'Легенды и мифы Древней Греции', — гордо заявил Шон.

Какой сюрприз. Что он грамотен и даже пишет, а это совсем не всегда связано, Ифа уже выяснила, но углубляться не стала. Ирландская церковь, распространяла влияние на всех живущих в Гринландии и уж точно, на говорящих на диалектах гойдела. У них считалось, что все должны читать Священное Писание и своими собственными глазами видеть, что повелевает и предписывает Господь. Тех, кто не умеет читать и проявляет религиозное невежество, запрещено допускать к причастию и таинству брака. Практически все мужчины, даже в Аплачах и многие женщины были грамотны. При этом умение писать остается достоянием малочисленной элиты. И, похоже, это делалось сознательно.

Она и подумала, ну, что там, у себя, мог видеть кроме Библии и то сомнительно в этих медвежьих углах. Оказывается, имеет смысл расспросить подробно. Это достаточно редкое и должно быть дорогое издание, хотя и не запрещено.

— Еще хуже. Большинство орков мало чего в них понимает, на то есть жрецы-толкователи. Зато очень многие из тамошних богов любят кровь.

— То есть про человеческие жертвоприношения правда? — азартно воскликнул он.

— Можешь поспрашивать у Дорада, если захочешь. Только не вздумай интересоваться резал ли во славу богов на алтаре и ел ли мясо человеческое.

Шон сглотнул, поняв намек. Лучше не знать. Всегда можно честно признаться, понятия не имел. Хоть под присягой, хоть под пыткой. За такие вещи могли и на костер отправить.

— Они оба уж точно не такие безобидные, как здешние иудеи.

Ага, подумал Шон, видел он насколько не опасны жители поселка. Одна тренировочная площадка чего стоит.

— Еще раз, они не христиане. Но мы, — это подчеркнуто интонацией, — живем по простым правилам. Поступай с другими, как они поступили бы с тобой. Потому что не важно кому ты молишься.

Ее семья тоже не безгрешна. С точки зрения истинного католика сомнительные ренегаты. Род уходил корнями в римскую империю и вестготскую испанскую знать. Когда пришли арабы они почти сразу стали мосарабами. То есть принявшими их язык и образ жизни. Иного пути сохранить владения не существовало. И хотя они оставались христианами, обрядность отличалась от католической. Все ее предки были воинами и иногда достаточно высокого ранга, однако воевали не на той стороне. И тут уж слов из песни не выкинуть, были родичи и произнесшие шахаду . И немало.

Реконкиста побеждала, к ним стали относится с глубоким подозрением и те, и другие. Уходить в мусульманские страны было чревато из-за веры. Оставаться столь же опасно, как подручным мусульман. Семейный совет решил распродать возможное и уходить на Запад, прежде чем выгонят, лишив последнего. Тем более, связи в Гринландии имелись, а клинки в новых землях всегда пригодятся. И не прогадали. Полтора столетия жизни здесь и практически полное уничтожение, не решившихся на подобный шаг, давали достаточно пищи для размышления.

В итоге она тоже глубоко сомнительный пример для честного католика. Официально и по необходимости посещает церковь, но религиозностью не страдает. Хуже того, возможность получения доступа к святым книгам других религий и регулярное общение с всевозможными еретиками сделало ее скептиком и умелым софистом. При желании могла б заморочить голову кому угодно, используя понятные тому примеры. А для нее разницы между Кораном, Библией, Танахом и Пополь-Вухом не существовало. Бог тебя не слышит, один он или их много. У него много имен. Даже христиане говорят о троице. Потому не важно какое имя произносят верующие и на каком языке. Он слышит каждого. Но не действует. Ведь у тебя свобода воли и сам решаешь, что творить. Зло или добро. Это ты решаешь, а не некто сверху. Тем более не Сатана. Демон не обладает божественным могуществом, вам скажут адепты любой религии. Значит его действия либо согласованы, либо безразличны Высшему.

Бояться нужно не сатану с его происками, а обычных людей. Иногда они хуже любого зверя и способны на дикие поступки. Рассчитывать можно исключительно на себя и проверенных товарищей.

— Главное какой человек. В любом народе есть подлецы и герои, воры и честные, мастеровитые и лентяи. Так я, — с ударением, — считаю и живу. А ты ступай и хорошо подумай. Может имеет смысл не идти с нами дальше, если неудобно душе и вере. Я освобожу тебя от клятвы. Сейчас или когда придем в Maidrid Nua . Решай.

Глава 4

Спокойное путешествие.

По Танаси сплавляться было б одно удовольствие, если б не середина лета. Река и без того порожистая от жары изрядно обмелела. Временами приходится подгонять плот к берегу и перетаскивать кучу добра, благо все подобные места давным-давно находятся под присмотром бандейры. Ничейные земли исключительно по названию оказались без хозяев. Как быстро становится ясно, все интересные территории кем-то контролируются и не стоит пытаться брать нечто силой.

Есть хорошо оборудованные волоки, на которых кормятся поселки. Правда не бесплатно, но деваться некуда. Самим таскать бревна, пусть из бальсы и медные чушки с бочонками селитры несколько тяжко. Как выяснилось, природную из пещер нельзя использовать для изготовления пороха. После выпаривания нежелательных примесей еще целая серия операций: промывка, фильтрация, сушка, кристаллизация и еще бог весть что. С заезжими чужаками никто не собирался делиться секретами. Если все будут знать, то сами и делать станут, лишая правильного заработка.

Договаривалась с местными госпожа, причем поначалу Шон не мог разобраться каким образом. Денег у них не было. Ну, то есть имелись, но не в таком количестве, чтоб все это купить, а потом на порогах одаривать возчиков. Не выдержал и спросил. Ифа всегда отвечала, не глядя на разницу положения, если не лез при людях. В итоге оказалась существует таинственная магия под названием 'вексель'. Берется бумага и на ней пишется обязательство со сроком выплаты или даже на момент предъявления. И не обязательно самому переться в MaN. Вполне нормально приобрести нечто и отдать в обмен тот самый вексель. При условии, что есть заверенная подпись бывшего владельца. А то мало ли, с трупа сняли.

Безусловно, если б он такое предложил при покупке все б дружно посмеялись. А вот род Кордоба достаточно известен, богат и она имеет право от его лица выдавать денежные обязательства. Верят не Ифе на слово, а именно стоящим за ней многочисленным родичам. Те не допустят поругания чести и отдадут долг, пусть у нее и не окажется в тот момент необходимой суммы.

Изгои тоже в курсе о кланах. Возможно даже лучше их составляющих. И дело не в происхождении от полулегендарного предка. Важнее, что любой из сотен или даже тысяч его членов мог рассчитывать на покровительство вне зависимости от реального статуса и имущества. Нельзя сказать, каждый мог такое выкинуть, раздавая векселя направо и налево. Нужно было принадлежать к верхушке. Похоже положение Ифы гораздо серьезнее, чем представлял. И то, каждому ли будет служит йотун?

— И было так, — произнес знакомый голос Белтара.

Плот медленно плыл между заросших берегов, причем только с одной настоящий лес. Со второй достаточно близко и ясно виднелась пустошь с выгоревшей травой. Не иначе там и начинались пресловутые прерии йотунов. Лошади почти не требовали внимания, стоя спокойно в загородке, получив достаточно корма. Спи себе. Судя по свету, дело идет уже к вечеру и он хорошо отдохнул. Дрыхнуть больше не хотелось. Пора вставать, скоро пристанут и начнется основная его работа. Шон зевнул и прислушался. Белтар увлеченно рассказывал нечто ему незнакомое. На обычную притчу мало похоже.

— Жила на свете женщина и имелись у нее непослушные дети. Вместо помощи играли с утра до вечера, вернутся домой и, не подумав, отряхнуть грязь с обуви, требуют еды. Не интересуются, откуда она возьмется. Трудно было матери. И от тяжкой жизни и необходимости все время без продыха работать однажды заболела. Лежит в горячке, страдает и просит принести воды. А детям некогда. Кто отговаривается занятостью (не доиграли), а кто и вовсе не подумал отвечать. Не раз и не два просила, ничего не дождалась. Весело дети проводили время и не обращали на нее внимания. Привыкли, что сама все делает и не желали утруждаться. Встала она тогда с трудом и принялась одеваться — к воде сходить. Но сил не было, ноги не держали и не шли. И взмолилась она, обращаясь к Древним, прося их о помощи. Попросила дать ей крылья.

Все ж мораль будет и Шон даже догадывался какая. Интересно, чего ради начал излагать. Устроил представление, как заезжие акробаты, разговаривая на разные голоса.

— Уж не знаю, почему, да просьбы к Высшему надо хорошо обдумывать. Он ведь даст, да не совсем то. Нельзя просить вообще и без граничных условий: Слетаю, вернусь, да обратно превращусь. Древние любят непотребно пошутить и частенько исполняют просьбу слишком буквально.

Забавно и предсказуемо. Не любят собственных богов. Боятся, уважают и не любят.

— Обернулась мать птицей и вылетела она на улицу. Дети заметили и испугались. Бегут следом и кричат:

— Мама, куда ты? Мы сейчас водички принесем!

Захотела бы, не ответила им птица. Больше не было у нее человеческого языка. Да она и не хотела. Поздно очнулись. Не нуждалась в их помощи больше. Навсегда улетела и бросила неблагодарных детей. Пусть живут в дальнейшем сами и заботятся о своих нуждах без матери. И с тех самых пор не вьет кукушка гнезда, не растит детей. Не нужны они ей.

— Красиво и неправильно, — горячо возразил, не выдержав Шон. — Страшная горячка была, совсем мозги сварились. Потому мать, бросающая своих детей удивительная штука. Для сказки хорошо, в жизни дикость.