Товарищ Гроза - 4

На самом деле Новый год — это детский праздник. Не только, конечно же, детский, но в первую очередь устраивается для них. А если я пообещал Деда Мороза со Снегурочкой, то тем более. Казалось бы, моя карманная дивизия — совсем не тот контингент, и детей у нас нет вообще, кроме Маши Вороновой, которую ещё можно к таким причислить, да и то в качестве шутки и немножко за внешность.

На самом деле — есть. Во-первых, Савелий Петрович забрал с собой в будущее всю семью, и они сейчас находятся тоже в пространственном кармане. Так почему бы и не вытащить их на время праздника? Нет, я у него, конечно же, спрошу, но не думаю, что ответит отказом. Представляю их реакцию на праздник. Забирал их в середине лета, в самую жару, и вдруг в следующую секунду — заполярная зима, новогодняя ёлка и праздник со всеми положенными атрибутами.

Во-вторых, несколько специалистов из Варшавы, которые были завербованы ровно на тех же условиях. Переправка всей семьи в будущее. Специально не подсчитывал, но дети там тоже были, и немало. Не всех я за Волгу эвакуировал. Да и из минских тоже кое-кто с детьми отправился.

Есть ещё в-третьих — профессор Вознесенский. Он ведь тоже всю свою семью эвакуирует, а там имеется внучка подходящего возраста. А также друзья и враги профессора, которые тоже эвакуировали семьями. А раз есть дети, значит, будет и праздник. И это я ещё не говорю о команде из Бреста, которые не то чтобы дети, но вполне себе подростки, и которые отказались эвакуироваться, были зачислены в дивизию в качестве бойцов. Пусть и чисто формально, но были. Та же София Иванова с её прекрасным голосом. Кстати, для неё песни в новогоднем концерте тоже уже есть, она их тоже репетирует, даже не подозревая, для чего.

К читателям:

С небольшим запозданием несколько иллюстраций из первой главы. Как герои гуляют по предфронтовой Москве. Я знаю многим не интересны картинки прямо в книгах. Чтобы не раздражать, как самими картинками, так и тем что они порой долго загружаются, выкладываю отдельно. Если кому интересно можете посмотреть. Также мне было бы интересно услышать ваше мнение.

https://author.today/post/832637

Глава 4 Ещё один пилот

Новый год — это, конечно, хорошо и правильно, но до него ещё куча времени. Особенно учитывая, сколько я всего успеваю сделать за месяц. Это если первые недели не считать, когда голым ныкался по лесам. А тут впереди даже целых два. К тому же пока были другие интересные, и что самое главное — важные занятия.

Я не забыл о своём желании научиться управлять самолётом и уже давно потихоньку этим занимался. Взлетать, как в том анекдоте про Чапаева, научился быстро. Можно сказать, со второй попытки. И нет, при первой самолёт не разбил, просто не решился. Учились мы не на У-2, а на 'Шторьхе'. Что и понятно: если вдруг сломаю, то будет не так жалко. Трофейных немцев у нас не то чтобы полно, но есть несколько запасных, в то время как У-2 пока в единственном экземпляре.

Ну так вот, взлетать научился быстро. Летать — тоже ничего особенного. Как я уже говорил, в этом смысле самолёт от велосипеда мало чем отличается. А вот с посадкой у меня сразу не заладилось. Две попытки не удались, и пришлось опять уходить на взлёт. Я даже не стал проделывать третью, а просто забрал самолёт в инвентарь и сразу прыгнул с парашютом.

А вот при следующей попытке умудрился разбить самолёт. Ну как разбить — скорее сломать, потому как сесть я на нём всё-таки сел, а вот шасси моей посадки не выдержало и сломалось. Мы же с Машей Вороновой можно сказать отделались лёгким испугом. Или она лёгким, а я не очень. При этом я сделал для себя сразу два больших открытия.

Во-первых, то, что инвентарь делает исключение для владельца и гасит не все его скорости и импульсы — это не только плюс, но и минус. С одной стороны, можно научиться бегать по воде и всякие другие фокусы делать. Вроде воздушного лифта, когда прыгнул, завис в наивысшей точке, ушёл в инвентарь, там внутри прыгнул ещё раз, вернулся в реальный мир и продолжил взлетать.

А с другой стороны, ничего хорошего в этом нет. Если ты вдруг начал падать вместе с самолётом, то, убрав его в инвентарь и выйдя наружу, всё равно продолжишь падать. Причём с той же самой скоростью. На автомобиле уйти в инвентарь на скорости, а потом вернуться одному и словно ни в чём не бывало пойти пешком не получится — вырвешься обратно на той же скорости и полетишь кувыркаясь по тому же шоссе. Ну или как в ом случае, при не очень удачной посадке не уберёшь самолёт в инвентарь, так как, вынырнув без самолёта, продолжишь беспорядочно кувыркаться.

Во-вторых, оказывается, Маша Воронова умеет ругаться матом. Причём очень хорошо умеет. И то, что я её командир вовсе не помеха. Так что высказала обо мне всё, что она думает о таких вот неумелых пилотах, которые невесть что о себе возомнили. Оказывается, я самый худший из всех курсантов, которых она видела. Это если перевести с матерного на литературный. Так что не видать мне никаких корочек пилота, а без них и Система такой навык не признает.

— Засем ругаеся, насяльника? — вклинился я в первую же паузу, используя интонации известного персонажа. — Хочешь, я тебе истребитель подарю?

— Какой именно? — сразу же перешла на совершенно другой тон Маша Воронова.

— А какой сама хочешь?

— И-16 последней серии, — словно три недели репетировала, чётко ответила девушка. — У него мотор М-63 на девятьсот лошадиных сил, феноменальная горизонтальная манёвренность, и он способен выполнять любые фигуры высшего пилотажа буквально на острие ножа. Для ближнего боя и трюков это идеальная машина.

— Не сомневаюсь в твоём профессиональном выборе, но у этого самолёта всё-таки есть один существенный недостаток, — возразил я.

— У него вообще нет недостатков! — упрямо заявила Маша Воронова.

— Ты, видимо, забыла, о чём мы с тобой уже не раз говорили. Он советский, а следовательно, не может быть захвачен нами как трофей. Так что выбирай из немцев.

— Тогда 'Мессершмитт' Bf.109 модификации F-2, — быстро сориентировалась она. — У него предкрылки, отличная управляемость на вертикалях, и он позволяет крутить пилотаж, который обычным машинам и не снился.

— А вот это уже гораздо ближе к теме, — согласился я. — Как только появится первая же возможность, так сразу его себе в полную собственность и получишь. Даже документы официально оформим. С печатями! Вот сама, как начальник авиаполка себе их и выпишешь.

Однако скандал на этом вовсе не был исчерпан. Вечером мне свои претензии высказала уже Любовь Орлова. Чего это я всяким посторонним девчонкам раздариваю личные самолёты в то время, как у меня здесь есть законная девушка, любовница и будущая жена в одном лице?

— Ну хочешь, я тебе тоже истребитель подарю? — легкомысленно предложил я. — Только что ты потом с ним будешь делать?

— Ты меня прекрасно понял, — отрезала она. — Моя претензия была вовсе не в самом истребителе.

— Могу и не истребитель подарить, — примирительно предложил я.

— Я подумаю над этим, — наконец согласилась она.

Как я понял, не так уж сильно Любовь Орлова и ревновала. Скорее изображала ревность. И самым главным там было: невеста, любовница и будущая жена в одном флаконе. Чтоб, значит, обозначить все эти три статуса как официальные и неизбежные. А раз я тут же пообещал что-нибудь подарить в качестве извинений, значит, сам это и признал.

После обещания подарить самолёт наши занятия по пилотированию продолжились. Мало того, я начал делать заметные успехи и трижды подряд посадил самолёт без нареканий. Ну, почти без нареканий: Маша Воронова ворчала, что можно было бы и лучше, но именно 'можно было бы', то есть и такая посадка уже считалась приемлемой.

После третьего удачного захода на посадку инструктор признала, что если бы я был курсантом, уже бы получил звание пилота. Я прислушался к Системе: вдруг сейчас выскочит сообщение о том, что у меня такое и получено? Всё-таки Маша Воронова — полковник, мною самовольно назначенный, а вот инструктор — настоящий. Но нет, средневековость Системы давала о себе знать, и всё, что сложнее плетения лаптей, надо было подтверждать документами.

Так что было решено при случае организовать у себя в дивизии авиашколу и получить официально 'пилота', так же как до этого 'парашютиста' и 'ворошиловского стрелка'. И раз там Система признала, то и тут признает.

А вообще, с подарком личного истребителя я тогда скорее пошутил. И не совсем понял, зачем он вообще нужен Маше Вороновой. Все излишки самолётов она обещала отправлять в подарок фронту. И когда мы эвакуировали людей и трофеи на нашу сторону в новом Тайном городе остались, еще десяток самолетов от Маши Вороновой.

Да и к каждому из перелетевших на нашу сторону прилагался ещё и документ, что это подарок от командира авиаполка Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича — Маши Вороновой. Но именно этот истребитель она явно собиралась оставить себе. Лично мне чужого не жалко. Мало того, я даже под него у себя в пространственном кармане место выделю. По сравнению с тем же 'Тайфуном' или 'Рамой', истребитель много не займёт. Но всё равно интересно: нафига оно ей надо?

После признания от нашего инструктора и командира авиаполка меня пилотом мы тренировочные полёты не забросили. Маша Воронова мне даже разрешила взлететь и совершить посадку на своём У-2. Признала, что справлюсь.

На имеющихся у нас в распоряжении 'Тайфуне' и 'Раме' я тоже полетал. Но тут именно полетал — ни о каком взлете и тем более посадке речи не было. Ну а когда ты высоко в небе и точно знаешь, что в любой момент можешь забрать самолёт в инвентарь, а потом выпрыгнуть с парашютом, то никакого страха перед полётом не испытывал. Именно тот случай, когда сравнивал самолёт с велосипедом: на велосипеде даже опасней, всё-таки можно свалиться и сразу треснуться об землю, а тут есть запасное время исправить ошибку.

Поэтому, когда появилась возможность организовать у нас в дивизии свою собственную авиашколу и официально принять у меня экзамены, мы именно так и поступили. В принципе, могли всё то же самое проделать ещё в начале, когда имели в своём распоряжении даже большее количество пилотов. Перед тем как их отправить на нашу сторону. Но тогда я просто не умел летать, а теперь умею.

Самое главное — целых три инструктора, включая Машу Воронову, среди лётчиков нашлось. Так что комиссию составили. Они не очень понимали, зачем мне это вообще надо, если уже успел налетать так много часов, но раз начальство развлекается, то начальству виднее.

Ну да, налёт у меня был побольше, чем у некоторых теперешних боевых летчиков. Ведь Маша Воронова тщательно фиксировала все наши вылеты и все мои ошибки. И да, та аварийная посадка со сломанным шасси тоже была зафиксирована. Но больше новых инструкторов удивили неудачные посадки с набором высоты и последующим экстренным прыжком с парашютом.

— Это как? — спросил один из них.

— Очень просто, — пожал плечами я. — Не получилось два раза посадить самолёт, решил не рисковать и спрыгнул с парашютом.

— А что с самолётом?

— Так трофей, его не жалко, — честно ответил я.

Не вдаваясь в подробности, что тот не разбился, а был убран в пространственный карман. Если сам не догадается, то с какой стати мне ему объяснять?

Поэтому было сделано всё как положено. Сначала меня заставили пройти через сито теоретических зачётов, где пришлось во всех подробностях расписывать устройство мотора и принципы навигации по земным ориентирам. Маша Воронова и другие инструкторы гоняли меня по правилам визуальных полётов так, словно я собирался сдавать экзамен лично наркому обороны.

И если бы я сдавал этот экзамен только для них, то просто бы сжульничал. Разложил бы у себя в пространственном кармане все необходимые учебники и конспекты и при необходимости просто отправлялся туда, перечитывал нужные пункты, возвращался, делая идеальный ответ. Вообще, пространственный карман третьего уровня — мечта любого студента на экзамене.

Однако я делал это прежде всего для себя и во вторую очередь — для Системы. А именно чтобы она мне признала навык пилотирования. Так что пришлось учить на самом деле и на полном серьёзе. А так как я заранее к этому готовился, то естественно всё сдал.

Когда с теорией было покончено, мы перешли к практике, которая в тысяча девятьсот сороковом довоенном году не прощала ни малейшей небрежности. А уж во время войны тем более. И то, что у меня уже налёт побольше многих опытных пилотов, в расчёт никто не брал. Программа испытаний включала обязательный контрольный взлёт с выдерживанием прямой, серию разворотов на заданный курс и выполнение мелких и глубоких виражей, где нужно было ювелирно работать ручкой и педалями, чтобы не допустить скольжения. Особое внимание уделили умению строить маршрут и заходу на посадку с точностью до метра.

Только после того, как я трижды безупречно приземлил машину и продемонстрировал мастерское владение самолётом на критических углах атаки, комиссия признала экзамен состоявшимся. Протоколы были заполнены, подписи поставлены, и я наконец получил свою заветную книжку пилота. Со всеми печатями нашей дивизии. Да, считай самодельную, но от этого не менее официальную.

Как только мне торжественно вручили документ, подтверждающий, что я наконец официально являюсь пилотом, сразу же дала о себе знать и Система:

Внимание! Получен навык

Пилот малой авиации: 1

Ну вот, сбылась мечта идиота. На самом деле — никакого не идиота. Теперь смогу учиться куда лучше, чем до этого, так как признанный Системой навык равен чему-то вроде личного таланта. Ну и самое главное: я же не просто так хотел научиться водить самолёт. Наличие всего одного лётчика в дивизии ставило большие ограничения.

Нельзя было сменить самолёт прямо в полёте. А теперь это можно. Я даже опробовал новый трюк. Взлетел на 'Шторхе' и, не выключая двигателя, ушёл вместе с ним в пространственный карман и сразу понял, какую эпическую глупость совершил. Там самолёт находится в состоянии стазиса. Но если я попытаюсь открыть дверь, то выведу его из такого состояния, и машина мгновенно рванет в ближайшую стену. Даже не мгновенно, так как импульс исчез, но всё равно быстро, двигатель-то на полных оборотах.

Поэтому пришлось возвращаться в реальный мир опять на самолёте, убирать его в пространственный карман отдельно и самому сразу же нырять туда отдельно. Потом прыгнул с парашютом, ещё раз взлетели с Машей, после чего повторил операцию. И вот я стою в пространственном кармане, смотрю на эти два самолёта в состоянии стазиса и понимаю, что не всё так просто. Как мне залезть внутрь машины, не выводя её из стазиса?

В общем, я понял, что перемудрил. Нет, в принципе — можно. Если я хорошо прицелюсь, то могу попасть из реального мира в любую точку своего пространственного кармана. Но пока я буду целиться, успею на какую-то высоту упасть, и потом возникнет импульс, который не планировался. Так что пришлось проделать то, что думал, и я убедился, что ничего хорошего в этом нет. В принципе, так тоже можно, но явно не стоит. Следующую операцию проделывали уже, выключая двигатель.