Упокоиться в Магдале. Том 1

В то же время судьбы этих неприкосновенных Кусуры и Венланда могли определиться единоличным решением Поста — и жизнь, и смерть. Ступени власти вели высоко наверх, но были тяжелы.

Кусура и Венланд прошмыгнули между флагом и охраной и остановились, любуясь оживлением города прищуренными от полуденного солнца глазами.

— Какие мысли? — спросил Кусура.

Веланд был очень немногословен перед Постом. Не потому что стеснялся, он вообще мало говорил в присутствии других людей. Зато всегда думал над тем, как убить своего противника. Так он сам говорил Кусуре пять лет назад, когда оба были несносными мальчишками.

— Только из этого ничего и не скажешь.

— Наверное.

— Однако и с рудой так же. Бог зарывал металлы не в чистом виде.

— То есть?

— То есть, я буду делать то же, что и всегда, — сказал Веланд с ухмылкой на лице.

Пообедав на шумном городском рынке, Кусура и Веланд направились в мастерскую.

Даже в самом шумном городе всегда отыщется тихий уголок. Кусура и Веланд шли по такому месту, где рядами стояли заброшенные дома. Когда они прошли заброшенный участок, перед ними вдруг распахнулось пространство. Под ними впереди распростёрся город, а вдали за ним Кусура увидел море.

Вид просто великолепный.

Кусура с недоумением подумал, отчего же здесь было такое запустение. Должно быть, из-за мастерской алхимика, величественно возвышавшимся на самом видном месте — на скале.

— Роскошная мастерская, похоже, — сказал Кусура.

— Томас и впрямь был... — отозвался Веланд.

Как ни крути, война бессмысленна, если не побеждать в ней. Раз так, нужно делать всё возможное для победы и лишь потом обо всём прочем. Если ход войны могло определить одно-единственное новшество, придуманное алхимиком, то мастерские у линии фронта имели возможность позволить себе куда больше, чем другие.

Кусура уже слышал о подобном, однако то, что он видел своими глазами, не могло его не поразить.

Веланд, улыбнувшись, окликнул Кусуру, и они, подойдя ближе к зданию, посмотрели вниз на склон скалы. Увиденное поразило Кусуру ещё больше.

— Своё водяное колесо?

— Сверх того, вода течёт под землёй. Кажется, они расстарались соорудить для воды подземный канал. Хотя, похоже, всю воду захватить им не удалось, — ответил Веланд, и Кусура посмотрел с обрыва вниз.

Там вращалось ещё несколько водяных колёс, выстроившихся в направлении порта. Отсюда было трудно судить об их назначении, но мельники, сукновальщики, кузнецы или каменщики, которым требовалось водяное колесо, должны были устроиться непосредственно рядом с ним. Мощность колеса определялась объёмом и напором воды, а напор — разницей высот.

Мастерская была построена не только на скале, но и вдоль склона обрыва, опускаясь где-то на два уровня от вершины скалы, где стояли Кусура и Веланд. Водяное колесо, расположенное в самом низу, получало в результате высокий напор мощного потока воды из подземного канала.

До сих пор Кусуре приходилось делить такое солидное оборудование, как водяное колесо, с какой-либо гильдией ремесленников, что часто сопровождалось ожесточёнными спорами. Своё колесо у этой мастерской уже было роскошью, которой не терпелось воспользоваться.

— И печь тоже впечатляет, — сказал Веланд. — Вероятно, столь большую печь в городе разрешили только благодаря водяному колесу рядом.

— Так что, если случится пожар, всё это смыть водой, что ли?

— Людям внизу придётся туго, — небрежным тоном отозвался Веланд.

Вероятно, так и было.

Веланд по природе был алхимиком из алхимиков. Его не особо беспокоили подробности, только собственные цели. Более того, ему было свойственно не обращать порой внимание даже на важные вещи. Так его оценивал Кусура, осознававший, что и сам он мог быть довольно небрежным по меркам обычных людей. Или же, подумал Кусура, то, что он бращает на это внимание, означает, что он был слишком беспокойным для алхимика.

— Однако, за что извинялся этот старик? — спросил Веланд.

— Мм... что бы это могло... Даже не догадываюсь, — ответил Кусура, отрывая взгляд от водяного колеса и любуясь прекрасным видом с этого места.

Ясный день, блеск солнца создавало в нём ощущение, что всё хорошо и дальше будет идти так же.

— Может, просто так пугал. Как бы то ни было, зайдём. Прохладно, — предложил Веланд.

— Да, идём, — неохотно повернулся к нему Кусура.

Он не думал, что они в последний раз видят такое прекрасное зрелище, просто ему хотелось смотреть на это и смотреть. Вполне возможно, что дело в этом.

Веланд повернул бронзовый ключ и вошёл в мастерскую, Кусура последовал за ним и вдруг врезался в спину внезапно остановившегося Веланда.

— Эй, ты чего? — проворчал Кусура, после чего оглядел комнату.

Часть здания над скалой выглядела прочной, каменные стены были укреплены деревом, эта комната, стены которой были увешаны огромным количеством предметов, оставляла давящее ощущение. Но в комнате было чисто, что, вероятно, требовало немалых усилий.

Однако не это было причиной внезапной остановки Веланда, осознал Кусура, и в этот миг прозвучал голос, какого он никак не ожидал здесь услышать.

— Наконец-то добрались.

В этой комнате, где предметы, казалось, чудом удерживались на местах, голос прозвучал чисто и отчётливо, как колокольчик.

Звучание голоса могло сообщить довольно многое, даже в двух-трёх словах. Высота и густота голоса позволят представить телосложение, даже черты лица, произношение даст представление о том, из каких мест и из какого сословия происходит обладатель голоса. Само собой, можно определить характер — суровый или мягкий, а также настроение.

И обладатель голоса был именно таким, каким его описывал голос. И всё же Кусура невольно протёр глаза, которым не мог поверить.

Что такое существо делало в мастерской алхимиков?

Миниатюрная монахиня в своей рясе до щиколоток.

Однако на отделке рясы красовались изображения герба ордена рыцарей. Она не могла прийти сюда просто так.

— Ты, чего надо? — заговорил Веланд, нарочито молчавший, будучи на встрече с кем-нибудь вместе с напарником, которому и предоставлял говорить за обоих, и это для того, чтобы сосредоточиться на убийстве.

Голос его был отнюдь не дружелюбным.

— Ур Фенесис моё имя. Направлена орденом рыцарей.

Девушка во всём белом, включая накидку на голове, казалась кукольной. Вероятно, из-за её странных зелёных глаз и чисто белых волос, чёлкой спадавших на лоб, и то и другое словно вышло из-под рук кукольного мастера. Белокурые волосы не были редкостью, но только не такого белоснежного оттенка.

Появление Кусуры и Веланда нисколько не смутило её, она не стала вскакивать со стула, а сначала представилась и только потом поднялась.

— Я буду присматривать за вами.

При этом её голова и сидя, и стоя оставалась на одной высоте, а когда она сидела, не доставала ногами до пола.

Сущий ребёнок.

Однако её глаза светились глубоким умом, и от неё исходило необычное ощущение.

Что дальше?

Кусура украдкой бросил через плечо Веланда взгляд на её лицо, но тот стёр с него все чувства, и понять его мысли было невозможно.

— О поступках любого из вас, кто отклонится от предписанного Господом пути, будет тут же доложено вашему руководству. Никогда не забывайте Божьего учения, никогда не нарушайте Божий порядок, никогда не посягайте на Божью славу. Запомните эти три правила в своих головах и трудитесь для ордена рыцарей и Господа нашего.

Это смахивало на посвящение в какой-то монашеский орден, но серьёзность взгляда монахини, назвавшейся Фенесис, ужаснула Кусуру.

Её юность вкупе с необычайным умом делали её на удивление уязвимой для болезни под названием "фанатизм".

Узость видения мира и готовность действовать без раздумий.

Вероятно, Пост извинялся именно за это.

Среди людей можно выделить тех, кто воюет, тех, кто молится, и тех, кто обрабатывает землю, точно также и организация ордена рыцарей не была однородной. Алхимики, работавшие на орден, занимались оружием, осадными устройствами и потому относились к военной его части. В то же время им требовались материалы для работы, что, по сути, прочно связывало их к снабженческой части.

Однако Фенесис, стоявшая перед Кусурой, явно относилась к части, связанной с вопросами веры. Конечно, эта часть ордена отличалось от духовенства Церкви. Духовенство прославляет Бога в тишине своих церквей, а рыцари делают это на полях сражений посреди криков и льющейся крови.

Свойства и направленность веры этой части ордена отличается от церковной. Она была ещё более изощрённой и властной. Её члены постоянно замышляли подорвать власть подразделений ордена, входивших в военную группу. И похоже, что не только Церковь стремилась сокрушить Поста, но и довольно многие члены ордена. И даже самый могучий лесной волк, получив ранение, мог стать добычей других лесных зверей. А смерть алхимика, занимавшегося оружием, была для Поста раной, и его противники могли учуять запах крови и только поджидали момента, чтобы отобрать у Поста власть.

Кроме того, положение усложнялось тем, что, несмотря на общую принадлежность к ордену, члены группы веры считали алхимиков врагами, они искренне верили, что любой, осмелившийся бросить вызов Богу, должен быть стёрт с лица земли.

Кусуре стало понятно, почему Пост настойчиво говорил про отравления и убийства — это чтобы защищаться.

Кто убил Томаса, ещё не известно. Враг мог таиться и среди своих.

— Что скажете? — спросила Фенесис, опустив голову и глядя исподлобья.

Кусура вспомнил удар палкой для наказаний ему по лицу, полученный им в детстве от противной монахини ближайшей церкви. А первое впечатление часто становится определяющим.

Подумав о том, Кусура открыл уже рот для ответа, когда Веланд шагнул вперёд и протянул руку.

Рукопожатие?

Похоже, девушка тоже была удивлена, однако её правая рука естественным образом потянулась навстречу. Так делают люди.

Однако рука Веланда проскочила мимо её руки и нашла свою цель.

Фенесис округлившимися глазами проследила за рукой Веланда. Рукой, бесцеремонно впившейся пальцами в её грудь.

— Хмм? — наклонив голову, произнёс Веланд.

На его лице отразилось разочарование, словно он не нашёл то, что искал.

Веланд потянул к ней вторую руку, как бы перепроверяя себя, но Фенесис оттолкнула его руки и постаралась влепить пощёчину.

— Хм, — резко повернулся Веланд, уворачиваясь.

Совершенно бесстрастное выражение появилось на лице Фенесис не столько от того, что Веланд увернулся, сколько от недоумения, она не понимала, что произошло.

Кусура и сам был поражён действиями Веланда.

Девушка попыталась ударить его почти неосознанно, а когда он непринуждённо увернулся, потеряла равновесие и толкнулась плечом в грудь Веланда.

Похоже, это позволило ей взять себя в руки. Она оттолкнула Веланда, стараясь отстраниться, но тот схватил её тонкую руку и дёрнул к себе. Разница в силе и весе между ними заставила Фенесис содрогнуться всем телом.

— Чт... то...

Кусура был лишён возможности услышать всю степень возмущения Фенесис. Веланд, схвативший одной рукой старавшуюся вырваться девушку, второй закрыл ей рот. Вернее, всё лицо, настолько миниатюрной она была.

Кусура от изумления резко вдохнул.

А Веланд с силой подтянул к себе лицо Фенесис, посмотрел прямо в её широко распахнувшиеся глаза и сказал:

— Эта мастерская алхимиков. Детям очень опасно забредать сюда.

— Мм! Мм! — попыталась кричать девушка.

Веланд мог выглядеть тощим и не слишком мощным, однако его тела, закалённого большим объёмом работ с металлами, следовало опасаться больше, чем многих наёмников. Рот Фенесис был перекрыт, а глаза она сохраняла широко открытыми, возможно, из-за смутного опасения, что ей могут сломать шею, как только она закроет их.

Веланд продолжал молча смотреть Фенесис в глаза. Та отчаянно попыталась вывернуться, но не смогла отстраниться от него ни на волос.

Потом Тело Фенесис задрожало — не столько от напряжения, сколько от ужаса.

— Ххмм, — пренебрежительно фыркнул Веланд, убирая, наконец, руку от её лица.

Фенесис со всё ещё широко распахнутыми глазами отшатнулась назад, сделала ещё пару шагов, пытаясь восстановить равновесие, но всё же рухнула на пол.

Вот тогда Кусура увидел обращённый к нему взгляд Фенесис.

— Я иду в мастерскую, остальное оставляю на тебя, — сообщил Веланд и тут же пошёл вниз по лестнице.

Кусура быстро пришёл в себя, но было поздно.

Это была самая основа способов управлять людьми. Когда один вселял в жертву чувство непреодолимого ужаса или отвращения, другой, в сравнении с первым, вызывал у жертвы уже большее расположение.

Для Фенесис стало роковым объявление себя надсмотрщиком. А для Кусуры — его бездействие.

Веланд присвоил себе роль злодея, спихнув на Кусуру обременительную роль хорошего парня.

Но, даже осознавая это, Кусура не мог отделаться от ужаса, вызванного состоянием души Веланда, который без колебаний бесцеремонно ощупал грудь девушки, после чего недвусмысленно угрожал ей.

Кусура пребывал в полном ошеломлении.

Впрочем, было поздно что-то менять. С трудом проглотив ком в горле, он смирился со своей ролью. Раз эти коварные члены группы веры послали её надзирать над ними, бедной девушке придётся делать это даже против своей воли. Даже после того, как с ней обошлись подобным образом, оба обязательно придёт и завтра и послезавтра. Если её как-нибудь не успокоить, Кусура не сможет толком работать.

Однако мысль, что ему придётся иметь дело с девушкой, с которой хлопот не оберёшься, вызывала в нём тошнотворное чувство.

Сказав себе, что он сам виноват, раз не действовал сразу, Кусура присел рядом с монахиней, молча плакавшей с застывшим лицом.

Заметив его вблизи, Фенесис, тихо вскрикнув, попыталась отодвинуться.

— Ты как? — заговорил с ней Кусура. — Этот парень, в общем, слегка не в себе.

Этими словами началась долгая речь, предназначенная утешить Фенесис.

Глава вторая

Некоторое время она просто плакала. Когда Кусура протянул к ней руку, она отдёрнулась и попыталась сбежать, однако была ещё не в силах подняться.

Кусура уже был немного привычен к подобному и не стал следовать за ней, предоставив её самой себе, словно утратив интерес к ней. И потому он принялся разбирать привезённые книги и пергаментные свитки, расставляя рядом с теми, что остались от его предшественника, размещая прочитанные и непрочитанные порознь. Многие книги имели обложки из жёсткой кожи, вроде оленьей, и были украшены тонким листовым золотом. Страницы книг в местах, свободных от аккуратно написанного текста, заполняли замысловатые узоры и рисунки. В эти книги было вложено много труда.

Такие книги могли бы принадлежать кардиналу или архиепископу, или храниться в собрании книг большого монастыря или богатого собора. А тут их было — не счесть.

Мастерская рядом фронтом — это настоящее чудо, подумал Кусура.

Занимаясь разборкой, он через некоторое время уловил какое-то движение. Оглянувшись, он увидел, как немного пришедшая в себя Фенесис пыталась подняться, упираясь руками в пол. Должно быть, ноги всё ещё не держали её.