"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Секретарша принцессы-верховной жрицы нашла Пена и прошептала: — Ее светлость готова отбыть.

Пену пришлось вежливо извиниться и попрощаться на одном дыхании. Он позволил секретарше провести себя мимо опасностей, связанных с благодарностями высокородным хозяевам, и, благополучно выйдя на улицу, снова занял свое место рядом с паланкином. При подъеме по склону у него было меньше возможностей для разговоров, по крайней мере, с его стороны, и та же проблема с подслушивающими ушами. Так что только после того, как Льюин пригласила его в свои покои, он, сидя между двумя женщинами при свечах, смог рассказать о том, что произошло за день. Несмотря на усталость, он старался, чтобы все это звучало как можно интереснее.

Должно быть, ему это удалось, потому что его начальница, наконец, мягко сказала: — У меня были другие планы на тебя на завтра.

Ничего не поделаешь, верно. — У меня тоже, ваша светлость, — хотя, вероятно, это не те же самые планы, — но я хотел бы помочь Освилу добиться справедливости для этой бедной волшебницы, если смогу. И никто другой не ищет потерянного демона. На мой взгляд, он тоже был жертвой.

Она примирительно махнула рукой, украшенной кольцом. — Тогда доложи мне завтра вечером.

Игра на ее любопытстве сработала, и это хорошо. Испытывая облегчение, он подписался знаками богов, сумел не зевнуть ей в лицо и направился в свою комнату.

* * *

К тому времени, когда Пенрик и Инглис на рассвете выехали из Истхома, распорядились оставить своих лошадей в загоне храма в деревне на холме, отговорили мирянина-дедиката следовать за ними по пятам и вернулись на поляну, было не так рано, как они надеялись. По крайней мере, света хватало.

Начав с пятна засохшей крови, на котором теперь роилось всего несколько зеленых мух, Пенрик медленно двинулся по спирали, напрягая все свои чувства. Сегодня призраков тоже не было, и в конце концов он признал, что холодок беспокойства был вызван его собственным воображением.

Инглис отправился на поиски характерных следов лошадиного помета или телеги и нашел их, но, учитывая количество животных и людей, которые заходили сюда вчера и выходили оттуда, они не были точными. Еще один поиск места, где, должно быть, стоял лучник, чтобы произвести свои смертельные выстрелы, не дал никаких особых подсказок. Инглис вернулся на середину поляны, вытянул руку в сторону ручья и, прищурившись, посмотрел вдоль нее. — Он застрелил женщину откуда-то от той лесной дуги. Но в лису стрелял отсюда, рядом с телом.

— Если тело уже было тут. Признаю, что выстрел был точным.

Инглис пожал плечами и сделал около сорока шагов через кусты к тому месту, где он нашел третью стрелу. Углубление в земле, куда она попала, было едва заметно. Никаких следов крови или борьбы умирающего животного.

— Ты можешь, э-э, учуять след? — спросил его Пен.

— Не совсем. У меня нюх не острее, чем у любого человека. Просто я обращаю на него более пристальное внимание.

Поскольку ясновидение ничего не давало Пену, он довольствовался тем, что следовал за первым чутьем Инглиса. Они направились к скрытому ручью, опустив глаза к земле. Шаман тоже охотился в юности; Вороний хребет, откуда происходил его род, был не таким высоким, как горы в кантонах, но достаточно суровым. Поэтому Пен не слишком удивился, когда Инглис остановился на берегу ручья, указал вниз и удовлетворенно произнес: — Ага.

На грязи виднелись отпечатки лисьих лап, но их было всего несколько. Более полезными оказались два человеческих следа, один из которых наполовину закрывал отпечаток лапы, а также глубокая круглая борозда, которая могла остаться от трости. — Кто-то бросился в погоню. Или по следам, — сказал Инглис.

Пен попробовал сравнить отпечатки со своими собственными, отойдя в сторону, и изучил результаты. Первоначальный отпечаток был чуть длиннее, чуть шире и глубже. — Большой шаг или бег. Мужчина тяжелее меня.

— Большинство мужчин, конечно, такие. — Но Инглис провел аналогичный тест с другой стороны и признал: — И тяжелее меня тоже.

— Стрела была цела, но он не остановился, чтобы поднять ее, — отметил Пен.

— Возможно, к тому времени уже стемнело.

— Не настолько темно, чтобы он не смог выстрелить с большого расстояния в быстро бегущую лису. И чуть не попал в нее.

— Хм.

Они нашли отпечатки на другой стороне ручья. Следы лисы быстро потерялись, а вскоре и следы человека, хотя несколько сломанных веток или непонятных царапин на почве провели их вперед. Примерно через две мили, продираясь сквозь коварный подлесок на крутом склоне, Инглис, пыхтя, плюхнулся на поваленное бревно и сказал: — С меня хватит.

Пенрик присоединился к нему, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам. Протяженность этого участка составляла около шести-семи миль в длину, а значит, обрывистые зеленые леса занимали около сорока-пятидесяти квадратных миль. Им нужен был план получше, чем блуждать наугад.

Инглис почесал вспотевший подбородок. — Итак, как я понимаю, ты думаешь, что этот лис мог забрать твоего пропавшего демона?

Пенрик с сомнением развел руками. — Не исключено. Хотя любой человек, каким бы непривлекательным он ни был, был бы первым кандидатом на это. Но все же лиса важнее птицы или белки.

— Ты как-то сказал мне, что демоны всегда стараются прыгнуть повыше, к более крупному или могущественному животному, или от человека к более могущественному человеку.

— Если у них получится.

— Что произойдет, если у кого-то не получится? Если его спустить вниз?

Пенрик вздохнул. — Как думаешь, что произошло бы с тобой, если бы кто-то попытался запихнуть твое тело в коробку вдвое меньшего размера?

Брови Инглиса поползли вверх. — Ничего особо приятного. Раздавило бы, я полагаю. Возможно, отрезало бы кусочки.

— Что-то похожее, я полагаю. За исключением того, что это происходит с разумом, а не с телом.

— Но демон — это не материальная вещь. Разве он не должен быть более... складным?

— "Дух не может существовать в мире без поддерживающей его материи", — процитировал Пенрик. — Может быть, это больше похоже на то, что... ты вынужден питаться половиной того количества пищи, воды и воздуха, которое тебе требуется. Или на пересадку кустарника с обрезанными девятью десятыми корней. Или — я не знаю — какая-то материальная метафора. Но этот демон, если я правильно понимаю Хамо, содержал в себе отпечатки по меньшей мере трех человеческих разумов и жизней, включая, теперь уже, Магал, а также всех животных, которые были до них. Это не мелкий демон.

— Значит... где-то там живет очень умная лиса? — Он придирчиво добавил: — Если предположить, что это лиса.

— Умная, психически неполноценная и безумная. Или еще хуже.

— Подожди. Убитая женщина сейчас находится в "лисе"? — Инглис задумался над этим. — Возможно, ты захочешь добавить к этому списку гнев.

— Злая, сбитая с толку, напуганная, Бастард знает чем. — Что ж, возможно, так оно и было. Пен надеялся, что душа Магал обрела глубокое утешение в Его заботе. Образ Магал... требовал другого опекуна. И Пенрик ужасно боялся догадаться, кого же бог выбрал для этой задачи.

Пора отработать свое место, о ученый богослов? с улыбкой спросила Дез. Насколько помню, святой из Идау однажды предупредил нас об этом.

Пен недовольно вздохнул. Есть какие-нибудь предложения, Дез?

Та пожала плечами Пенрика. Такие мужские виды спорта, как охота на лис, никогда не были нашими. Ну, Аулия в детстве охотилась с ястребом в Браджаре. Литиконе расставляла силки, хотя самым известным ее оружием было ржавое копье. Рогашка убила больше кур, чем любая лиса, но ей не приходилось охотиться на них дальше фермы своего отца. Еще... Она повернула голову Пена. Попробуй подойти с другой стороны.

— Давай осмотримся вон там. — Пен указал пальцем, и Инглис, пожав плечами, поднялся, чтобы последовать за ним. Они пробирались вверх по склону от деревца к деревцу, пока не вышли на более ровную, менее заросшую местность. Пенрик на мгновение попытался взять под контроль свой напряженный ум и просто позволить себе плыть по течению.

— О, — сказал Инглис, и его шаги ускорились. Еще через несколько шагов Пен тоже услышал это — приглушенный вой.

У подножия дуба они обнаружили выкопанную и замаскированную яму-ловушку. Инглис опустился на колени, чтобы убрать беспорядочно разбросанные ветки, и они оба заглянули вниз. Запах сомнительной рыбы, застарелого свиного жира и резкая вонь лисицы повеяли им навстречу. Обитатель ловушки съежился и, оскалив зубы, зарычал на них.

— Лиса, — сказал Пен, — но не наша лиса.

— Я это чувствую. Хм.

Яма, похоже, была вырыта не совсем недавно, но ее только что выровняли и, конечно, только что засыпали приманкой. И, очевидно, не отравленной.

— Зачем заманивать лису в ловушку живьем? — задумался Пен.

— Чтобы сохранить шкурку в целости?

— Осень или зима — лучшее время для получения хороших шкурок.

— Фермерам, борющимся с вредителями, подойдет любое время года, — отметил Инглис.

— Тогда почему бы не использовать силки или железные капканы?

Они оба отступили назад и, нахмурившись, уставились на эту новую головоломку.

— Эй! Это вам! — раздался резкий голос.

Пен поднял взгляд и увидел мужчину в кожаной одежде охотника, который приближался к ним с натянутым луком. Он хмурился еще свирепее, чем лиса. Но колебался, поскольку его слушатели не разбежались, как застигнутые врасплох браконьеры.

Несмотря на эту проверку, он собрался с духом и продолжил: — Что вы делаете, вторгаясь на территорию Пайкпула? Я выпровожу вас!

Пенрик, не сводивший глаз с натянутого лука и пытавшийся разглядеть оперение на наложенной на тетиву стреле, мысленно перебрал все возможные варианты и выдал: — А, ты, должно быть, егерь барона кин Пайкпула! Вчера вечером я встретил Вегея и его стройную жену на ужине у принцессы Льюанны. Он порекомендовал мне свой лес. Позволь представиться. — Пенрик изобразил короткий вежливый кивок, как аристократ слуге. — Лорд Пенрик кин Джуралд. — Он толкнул Инглиса локтем.

— Инглис кин Вулфклифф, — представился Инглис, хотя и удивленно приподнял бровь. Это высокое родовое имя, несомненно, было известно любому в Вилде. Пен позволил предположить, что они оказались здесь по какому-то благородному приглашению.

— Ну... — к счастью, лук опустился, но подозрительный взгляд остался. Стрелы, которые он мог предвидеть, не представляли угрозы для волшебника, но Пен решил пока не раскрывать своего призвания. — Я человек барона.

— О, очень хорошо! — воскликнул Пенрик, надеясь, что его слова не прозвучат слишком отчаянно. — Тогда ты можешь рассказать нам об этой ловушке.

Мужчина снова уставился на него. — Это ловушка-яма. Как может заметить любой ду... человек.

— Вижу, ну, чувствую приманку для лис. И одну пойманную, очень хорошо.

— Да?..

— Лисы в последнее время были здесь особой проблемой?

— Паразиты — это всегда проблема. — Мужчина медленно ослабил тетиву, снял стрелу с лука и вернул ее в колчан. — Время от времени мы их убиваем.

Пенрик улыбнулся и потер шею. — Как думаешь, Инглис, сколько лис может обитать в этих лесах?

Судя по выражению лица Инглиса, он не следил за этим началом, но пожал плечами. — Обычно на такой земле, как эта, их может быть от одной до трех на квадратную милю. В это время года, когда выводятся щенки, их становится больше.

— Значит... где-то от пятидесяти до пары сотен? Честное слово. Это много лис, — изумился Пен, пытаясь изобразить городской энтузиазм. Лучник поморщился, хотя было непонятно, то ли от тона Пена, то ли от его арифметических выкладок. — Я понятия не имел. У тебя, егерь, работы предостаточно! И как тебя зовут?

Мужчина неохотно представился: — Трауч.

Пенрик отошел от ямы и помахал рукой, как бы приглашая человека принять участие в трапезе. — Что ж, не будем мешать твоей работе. Продолжай, Трауч!

Мимоходом Пену удалось поближе рассмотреть оперение, торчащее из колчана. Похожее на стрелы, которые они нашли вчера, но явно не идентичное. Бесполезно.

Ты что-нибудь о нем думаешь, Дез?

Кажется, он очень напряжен. Но он бы так и поступил, столкнувшись с нарушителями границы, которые превосходят его числом, да к тому же моложе.

Траучу могло быть от тридцати до сорока пяти лет — жизнь егеря была нелегкой. Он был примерно одного роста и веса с Инглисом, только более сутулым. Но он надел пару толстых кожаных перчаток и довольно проворно спустился в яму, сначала зажав животное между коленями и быстро обмотал морду сыромятным шнуром, заткнув пасть, затем связал ему ноги и вытащил наружу. Инглис, которого никто не просил, наклонился, чтобы помочь в этом деле. Лиса, которая рычала на охотника, отпрянула от волка-шамана и заскулила.

Трауч выдавил из себя грубое "Э-э, спасибо" и выбрался обратно. Он снова разместил приманку в ловушке, добавив немного отходов из своего заплечного мешка, а затем разложил укрывающие ее ветки и листья. Перекинув извивающегося зверька через плечо, он встал и оглядел непрошеных гостей.

— Вам лучше выбраться из леса и смотреть под ноги, когда будете это делать. Я расставил еще несколько ловушек. Но Дорра, хозяйка пивной в деревне Вейр, варит отличное пиво. Если вы отправитесь туда, как подобает джентльменам, то, скорее всего, достаточно быстро сможете утолить жажду.

— Хороший совет, — сказал Пен, — по обоим пунктам. Не отправиться ли нам к Дорре, Инглис?

— Если ты так считаешь, — сказал Инглис.

— Удачной охоты, — бросил Пен через плечо, когда они зашагали в направлении, противоположном движению егеря, тащившего лису.

Они продолжали идти осторожно, пока мужчина не оказался вне пределов слышимости, прежде чем остановились по обоюдному согласию.

— Хочешь последовать за этим парнем? — тихо спросил Инглис.

— Конечно.

Они повернулись и пошли обратно, гораздо тише.

Трауч прошел еще немного по бездорожью, затем свернул на тропу и зашагал быстрее. Пенрик и Инглис держались позади него так, чтобы их не было видно, хотя чуть не попались, когда он свернул в сторону, чтобы проверить ловушку. Они сидели на корточках, пока он не вернулся на тропинку. Примерно через две мили он вышел на открытое место. Пен и Инглис остановились на тенистой обочине, спрятавшись в заросшей роще.

Старое каменное здание, наполовину замок, наполовину фермерский дом, высокое и коричневое, возвышалось на дальнем конце широкой расчищенной площадки. У его подножия теснилось несколько глинобитных домиков с соломенными крышами разной степени ветхости, а также конюшня, расположенная в форме буквы Г вокруг внутреннего двора. За деревянными оградами паслись пара волов и несколько лошадей. Более ухоженный забор отделял большой огород.

Егерь скрылся в конюшне и через несколько минут вернулся без лисы. Он поплелся к каменному дому и вошел в него через тяжелую дубовую дверь. Во дворе воцарилась тишина.