Ангел со сковородкой

Уехать не получится, к сожалению.

— Альваро скоро приедет?

— Через месяц или два, как получится в плавании.

— Так долго!

— Дорогая, это море, в нем многое зависит от погоды, от русалов, Альваро часто общается с этими рыбохвостами...

— Да... но какой у них жемчуг!

С этим были согласны все три дамы.

— Я подожду, — вздохнула Розита с видом мученицы. — Боже, на какие жертвы приходится идти ради торжества любви!

В романе эта фраза выглядела очень красиво. А в жизни как-то наиграно. Но какая разница, любовь у Розиты тоже была наигранной.

И всех трех дам это очень устраивало.

Энне Виктории требовалась спокойная и безбедная жизнь на шее у сына, лучше в качестве хозяйки его дома. Гарази нужно было приданое, которое и должен был выделить брат, ну и помощь потом регулярная и побольше, а Розите надо было замуж. Выгодно и побыстрее.

Наличие Моники ставило крест на всех этих устремлениях. И вот, когда дамы уже были близки к цели, когда можно было скомпрометировать и выгнать наглую проходимку...

Откуда взялась эта гадкая баба?

Ответа не было. Но баба и правда гадкая. Особенно ее сковородка.

* * *

Поздно вечером Моника поскреблась к Ангелине в дверь.

— Геля, я пошла.

— Куда?

— Я у Хани сплю. Ей так спокойнее, ну и мне, мы и решили... пока мужа нет, будем спать вместе, мы и раньше так делали...

Ангелина только головой покачала.

В своем доме, хозяйка, должна прокрадываться к дочери по ночам, чтобы ее не запилили!

— Давай я тебя провожу, хоть буду знать, где ты.

— Рядышком, — даже удивилась Моника. — Альваро к Хани относится, как к родной, а она без меня не привыкла, вот, ей комнату выделили рядом с хозяйскими покоями. Свекровь очень недовольна была, она раньше привыкла тут жить, рядом с сыном, а Альваро распорядился все переделать для Хани. Энна Виктория теперь в другом крыле, вместе со всеми гостями. Они с Альваро ругались, я знаю, но Ханна мне дороже, я как представлю, что маленькая девочка по дому бегала бы ночью... нет! Лучше пусть энна Виктория шесть раз подумает, прежде, чем к нам ночью заявиться.

— А бывали случаи?

— Бывали, — скривилась Моника. — Хорошо, дверь была заперта.

— Вот ты ж бессовестная, мешала маме воссоединиться с сыночком, — подколола Ангелина. — Вдруг ее мальчика по ночам обижают, а она и не прибежит, не поможет. Иди, только запирайся. Слуги не знают?

— Конечно, нет! Я постель у себя комкаю, я же в ней лежу какое-то время, и Хани спит беспокойно, у нее тоже не поймешь, один человек спал, двое, а на рассвете я ухожу, я рано просыпаюсь.

Ангелина кивнула.

Пугать бедолажную аристократку ей не хотелось. Хотя основания для страхов были, еще как были. И есть.

Трое бандитов ни на кого просто так не нападают. Даже не сомневайтесь.

* * *

Спать Ангелина ложилась рано, по привычке, на работу-то вставать в четыре — пять утра, и завтра она тоже рано проснется, наверняка. По привычке. Но на новом месте сон не шел. Хотя, казалось бы...

А что это за шорох из соседней спальни?

Ангелина прихватила сковородку — и потопала туда.

Все верно, кто-то скребся у двери, пытаясь ее открыть.

Помочь, что ли?

БАБАХ!

Дверь распахнулась с грохотом и треском. Эн Хуан повалился вперед — и ему повезло — сковородка над головой так и свистнула. Влепилась в стену.

БАБАХ!

На шум принялись выглядывать люди. Моника, правда, не высунулась из детской, и хорошо. Ангелина рявкнула от души.

— Это что такое?! Это кто к приличной женщине в постель лезет?!

— А... я поговорить...

Перелетная сковородка плохо действовала на Хуана, красноречие отключалось.

И то!

Скребешься ты в дверь к мачехе, с которой одно дельце не закончил... и лучше бы несколько раз, и почаще... а тут на пороге эта... это... Медведиха!!!

— Это какие-такие у тебя по ночам разговоры с приличной женщиной!? — не унималась Ангелина. — Люди добрые, да вы поглядите! Его в дом пустили, не выкинули, а он с разговорами лезет! Да чтоб с тобой три раза в день так разговаривали и все через энто место!

Энна Виктория, куда ж без нее, только головой покачала.

Как-то нескладно получилось... ладно бы Хуан полез к этой выскочке Монике! Тогда б она первая скандал подняла... да если б даже его под дверью увидела — и то!

К приличным женщинам мужики в спальни не лазят! Значит, повод дала!

Но к ЭТОЙ?

Энна оценила стати Ангелины, которые обтянула футболка и джинсы, и только вздохнула. Тут бедняге Хуану и альпинистское снаряжение не поможет, не для него эта вершина.

Ангелина тем временем не унималась.

— Какие у тебя вообще разговоры могут быть с женой моего мужа?! Мою семью позорить хочешь?! Паразит!

Хуан аж икнул. От выверта женской логики.

— Но вы же... он же... того... ваш муж?

— Это мы с мужем сами разберемся! Захотим, еще трех баб заведем, тебя, глиста, не спросим! А ну, ползи отсюда! Еще раз увижу, что ты моему мужу репутацию портишь... — похлопывание сковородкой по нежной женской ладошке произвело впечатление. Звук был такой, как будто ей по стеночке постукивали.

Хуан намеки понимал отлично. Особенно, когда уже два раза мимо просвистело.

— Я... я не буду...

Ангелина тем временем обратила взгляд на зрителей. А чего они тут просто так стоят? Использовать будем!

— Энна, вы только посмотрите на ЭТО! У вас что — так принято? Всякое отребье в дом пускать? Не успела дверь закрыться, как он беседовать ползет! Да о чем с тобой беседовать-то можно? Тебя ж три года не кормили, тебя в постели три часа искать придется, и найдешь, так не обрадуешься! С граблями перепутаешь! Небось, и в энтом деле с тебя пользы никакой!

— Энна, — попробовала вмешаться энна Виктория. Ага, куда там!

То, что тебя взяли в массовку, не значит, что тебе доверят реплики.

Ангелина развлекалась от души. А что? Вы смотрели индийские сериалы, бразильские сериалы, турецкие сериалы? Нет? И она не смотрела бы, но что еще на работе делать? Включил телевизор — и пусть себе болтает от покупателя до покупателя.

— Мужика что надо, энна? Правильно, сначала кормить, тогда в ём, стало быть, и прыть будет, и стать, и способности! А с этого что возьмешь? Дрыщ хлипкий, его ж покрепче обнимешь, так и переломится посередке! Вот смотрите...

Шаг вперед — и Хуан стартовал с места, пока не началась демонстрация. Как был, на четвереньках, Ангелина даже поддать ему под зад для скорости не успела. Только руками развела.

— Бегает хорошо, но это ж не мужик, а кролик плешивый!

— Энна, вы понимаете, что в приличном доме себя так не ведут? — энна Виктория попыталась поставить негодяйку на место, но не тут-то было.

— А что — к вам в спальню тоже посторонние мужики ломились? Ух, мама, да вы зажигали в молодости?

— Какая я тебе мама?!

— Почти родная! Мама мужа — это ж мне как мама! Только вы тоже тощая, — печально вздохнула Ангелина. — Не переживайте! Альваро разрешит — поедем вместе в горы! Я вас там откормлю, будете у меня жир с курдючного барана кушать, пока энти места, — на себе Ангелина могла показывать преспокойно, — не отрастут! А то что за баба — подержаться не за что! Мы вас еще раз замуж выдадим!

Энна Виктория прислонилась к стене.

— Что такое курдючный баран?

— Это у кого вот такая... оппа! — еще раз показала на себе Геля. — Он в ней жир запасает, вот, мы его вытопим, поджарим...

И чем аристократке так курдючный жир не понравился? Удирала она еще быстрее Хуана.

* * *

Он бежал по столице.

Получеловек-полузверь, странная, нелепая и корявая фигура, то ли на четырех лапах, то ли на странно вывернутых ногах, помогая себе руками. Не понять.

Скользил, сливался с тенями, принюхивался к воздуху.

Хорошо!

Проклятие не пощадило некогда молодого и красивого мужчину, оно разъедало и тело, и душу, отравило его кровожадностью, заставило принюхиваться к воздуху столицы, дымному и темному...

Ах, какие же в нем аппетитные запахи!

Вот от того дома, справа. Там мужчина, и женщина, нет, старые. А вот дом рядом — мужчина, женщина, два старика, трое детей... самое нежное мясо — детское.

Или вот тот дом!

Там два ребенка, одни...

Глаза мужчины заволакивала красная пелена.

Вот шагнуть бы... там и кровь, и страх, и мясо, вкусное человеческое мясо...

Нельзя!

Хозяин будет против, хозяин будет злой... оба хозяина.

Дарри будет больно, Дарри будут бить... нет, нельзя.

Ему надо в другое место. Все разнюхать, разведать, и прибежать обратно. А поохотиться хозяин его вывезет. После того, как Дарри выполнит задание.

Впрочем, кнута Дарри все равно получил. Потому что на обратном пути не удержался — и загрыз одинокого нищего. Но он так соблазнительно лежал в подворотне! В ней же и остался. Частично. Только ликантроп не раскаивался. Кнут... если с серебром — тогда больно и плохо. А если обычный — нет проблем, все заживет.

Глава 2

Утро энны Виктории началось с визита Моники. Ужасно, просто ужасно! Лежит энна в постели, вкушает ромашковый чай, и тут является заранее ненавистная сноха. Да еще так интересуется здоровьем участливо. Точно — издевается!

Все она нарочно, поганка приблудная!

— Матушка, как ваше самочувствие?

— Ужасно! — выпалила энна Виктория. — Просто отвратительно!

— Что случилось? — Моника была сама забота и участие.

— А что может быть хорошего в таком ужасном дне?! Вот, ты пришла...

— Простите, что побеспокоила. Но я не могла оставаться в стороне. Даже не представляю, как сейчас спускаться к завтраку!

— Я буду завтракать у себя, распорядись, — сморщила нос энна Виктория.

— Да, конечно, — закивала Моника, которую отправила сюда Ангелина с напутствием — не мешаться. — Что именно вам прислать?

Энна Виктория фыркнула.

Ладно, сейчас она закажет, а если что-то будет не так — лишний повод сорваться на ненавистную невестку. И если все будет так — тоже.

Начать перечисление она не успела, снизу донесся визг, грохот и голос Ангелины.

— Подумаешь, какая цаца! И пощупать его нельзя! Успокойся, болезный, ты мне и на сувениры не пригодишься!

— Что это? — чашка в руках Виктории дрогнула, заливая постельное белье.

— Н-не знаю, — честно отозвалась Моника.

Гарази влетела вихрем.

— Мама! Эн Хуан пришел на завтрак, мы стояли, беседовали, а потом явилась эта бабища, схватила его сзади за... за... и сказала, что он глупее барана, если даже курдюк себе наесть не смог!

О своем договоре с Хуаном, мол, она их с Моникой вдвоем оставит, а уж он пусть не теряет времени, Гарази предусмотрительно промолчала.

— Ужас! — глаза у Моники и так были большие, а теперь стали еще выразительнее. — что же теперь будет?

Гарази едва не взвизгнула от негодования.

— Эта... эта бабища! Эн Хуан уезжать собирается!

— Ой! — ахнула Моника. — А если он... расскажет? Что подумают в свете? Что скажут про Эррера?

Расскажет?

А он точно расскажет!

Энна Виктория представила себе — и позеленела. Точно, и еще приврет, чего не было... кролик плешивый!

Вскочила — и помчалась по особняку, как была, в ночной рубашке. Гарази подхватила халат и кинулась за мамой, а то рубашка ночная, красивая, кружевная, и просвечивает... во всех местах.

Моника хихикнула.

А ведь и трех дней не прошло! Действительно, все познается в сравнении!

* * *

Конечно, никуда несчастный Хуан не уехал. Кто бы его отпустил языком плескать!

Моника по дому ходила спокойно. Ангелина со сковородкой не расставалась, а Хуана при каждой встрече называла "крольчонком" и "масиком", отчего у бедняги начинал дергаться глаз. Моника ему совершенно не сочувствовала. Подумаешь — глаз? Не заикается же пока. И не трясется.

А и начнет — ничего страшного!

За все ее мучения — еще и мало паразиту!

Бояться она теперь не боялась, никуда не ездила... да и не хотелось. Теперь и дома было безопасно, а Моника сама по себе была тихой домашней девочкой. И наслаждалась покоем.

— Ох, вот ужас-то!

— Где ужас? — огляделась вокруг Ангелина. Благо, разговор был за столом. — Запеканку уронили?

— Нет, — процедила энна Виктория.

— А, ну тогда все хорошо. А компот несут?

— В городе нашли человека с перегрызенным горлом. Подозревают ликантропа!

— Ужас! — ахнула Розита.

— Кошмар какой! И ведь его пока не поймают, спокойно из дома не выйдешь!

Ангелина с иронией поглядела на золовку — змеиную головку.

— Ладно. Если захотите — обращайтесь. Схожу я с вами... к любовникам пойдете?

Девушки дружно оглядели скромную фигуру Ангелины, остановили взгляд на сковородке... эта — выйдет. И пойдет, куда ей надо. А ликантроп... такой и серебра не понадобится!

— А...

— Если не хотите меня в свои грязные секретики посвящать, я вам сковородочку одолжу. Хотя вам лучше кокотницу... если что — будете кудахтать и яйца откладывать, — заржала Ангелина. И привычно высморкалась в салфетку, которую опять вернула на колени Хуана. Ибо нечего тут расслабляться!

А-пчхи!

* * *

— Моника, что такое — ликантроп?

Ангелина, конечно, и так читала книги про Ардейл, но история и география — это одно, а какие-то ликантропы, которые по ночам бегают и людей едят — другое. И вообще, сложно объять необъятное, да еще за такое короткое время. Проще уточнять по ходу жизни.

— Ликантроп — это проклятый человек.

— Чем прокляли? Отшептать можно?

Моника потерла виски.

— Не знаю, с чего начать, про русалов и драконов ты читала, да?

— Да.

— Вот. Они тоже имеют несколько форм, но это их сущность. У драконов этих форм — три. И в самой крупной они больше воплощенная магия, чем материя. Ну, это сложно. Я сама половину не понимаю. Во второй форме они полуящеры, в третьей — люди. Разум у них везде один, не вполне человеческий, но это и не животные, как ты понимаешь.

— Ну, если они с людьми скрещиваются, то не факт.

Моника хихикнула. К выражениям Ангелины она еще не привыкла, но... ей становилось лучше рядом с этой женщиной.

Грубоватая, прямая, называет вещи своими именами, но насколько ж рядом с ней легче дышится! Свободнее и спокойнее! Она точно не ударит в спину, сцеживая мед перед твоими глазами! Не будет льстить и подличать, не предаст. Если она твой друг — она друг до последнего.

— Русалы — у тех две формы. В одной они с рыбьими хвостами, во второй с ногами.

— И никаких колдуний и ножей, — пробормотала Ангелина, вспоминая детский мультик.

— Колдуны у них есть, но и у людей есть маги. И что? — не поняла Моника. — Они тоже могут иметь потомство с людьми, но тут уж четко — только люди. Если драконы могут призвать потом своего зверя, то полу-русалы никогда не опустятся в океан. И что-то там еще, я не помню, давно читала. Русалы стараются с людьми не связываться... а, да! У драконов и людей дети фертильны, а у русалов и людей стерильны. Внуков от такого союза не будет.

— Угу. Потому и не связываются, наверное. А ликантроп?

— А вот это чистокровный человек, только прОклятый кем-то. Полубезумием. В определенные ночи месяца такой человек перекидывается в полухищника, я не знаю, какого, в какого проклянут, и бегает на свободе. Он и напасть может, и убить, и говорят, вроде они потом не помнят, что делали. Но есть версия, и что помнят, просто не хотят сопротивляться жажде крови, которая в них пробуждается. И рвут людей, убивают... у вас таких нет?