"Последний танец Миры" (Мир пяти богов 6)

Ноги Пенрика были изрядно натружены. Но довольно скоро она вспомнила привычные процедуры с пилочками, скрабами и маслами, чему способствовали несколько полезных советов Зирэ. Яркий медный лак для ногтей, который Зирэ протянула ей, довершил дело, и она откинулась на сиденье, довольная тем, что Пенрик смотрит на нее сверху вниз с кривой полуулыбкой. Она не имела ни малейшего представления о том, что он — он и Дездемона, никогда забывай это — думали обо всем этом.

— Теперь волосы сухие, — сказала Зирэ, взбивая их; из-за хны они завивались сильнее, чем обычно, мягкими волнами. — Что думаете? Зачесать назад? Уложить наверх? — Она повертела в руках волну золотого цвета и принялась крутить ее то так, то эдак.

— Конечно, вниз, — вставил Пенрик, закатывая глаза в тщетной попытке разглядеть, что она задумала. — Чтобы как можно больше прикрыть мою шею.

— Мм, но ведь хочется по максимуму подчеркнуть эти скулы. — Расчески и заколки в ее умелых руках сглаживали разницу, в результате чего несколько прядей падали Пенрику на лоб, волосы по бокам были собраны в узел на макушке, а блестящий каскад свободно ниспадал на затылок.

— А теперь давайте посмотрим... — руки Зирэ нырнули в косметичку. Она подкрасила его ресницы коричневой краской, но ей удалось нанести на веки не больше, чем легкий слой туши, и в завершение она нанесла кисточкой немного румян на щеки и губы. Пенрик впервые повернулся, чтобы посмотреть на результат в маленькое зеркальце, и его брови, накрашенные хной, изогнулись.

— Встаньте. — Зирэ махнула рукой, и Пенрик подчинился. Она встряхнула сине-зеленую льняную ткань и накинула ему на голову, стараясь не растрепать волосы. Просунув его руки с медными кончиками пальцев в рукава, она расправила мягкие складки. Рукава были застегнуты на пуговицы и с проколами по верхним краям, сквозь которые виднелась бледная кожа, а ткань цвета морской волны скромно прикрывала его ключицы; на спине она опускалась ниже, скрываясь за волосами.

К сожалению, подол доходил только до икр. Никис молча указала пальцем.

— Да, я так и думала, что это может случиться. Вот, девочка, помоги мне. — Они совместными усилиями пришили вторую юбку, темно-синюю, с оборчатым подолом, к поясу на бедрах и под платье, чтобы она была необходимой длины, до щиколоток. Пояс из медных звеньев, стягивающий талию, довершил дело. Зирэ отступила назад, поджав губы, чтобы рассмотреть свою работу. Пенрик дружелюбно подмигнул в ответ.

— Пятеро богов, — пробормотала Никис. — Это действительно несправедливо.

— Аминь, — согласилась Зирэ с глубоким вздохом.

— Что? — спросил Пенрик, когда воцарилось задумчивое молчание.

— Ничего, ученый. — Зирэ отвернулась и порылась в другом сундуке, извлекая оттуда пару сабо, подошва которых была толще на пятке, чем на подушечке стопы. — Примерьте их.

Он с сомнением сел. — Не лучше ли сандалии на плоской подошве? Конечно, я и так слишком высокая.

— Богиням позволено возвышаться. — Она похлопала его по розовой щеке. — Более того, это изменит вашу походку. Нет смысла украшать вас таким образом, если тело все еще шатается, как у мальчишки.

Через минуту он кивнул в знак согласия, и Никис опустилась на колени, чтобы поправить кожаные ремешки, стараясь не запачкать свою лакированную работу. Он снова поднялся и осторожно прошелся по комнате. Пробормотал что-то по-адрийски.

— Что это было, ученый? — спросила Никис.

— Мира говорит, что она рисковала своей шеей в туфлях в три раза выше, чем эти, на мощеных улицах, где каждого, кто оступится, подстерегают каналы, и что я не должен быть таким слабаком. — На втором круге по комнате он держался увереннее, на третьем — естественно, и она задалась вопросом, какие быстрые уроки предлагает ему его многогранный демон.

— А как зовут эту высокую и элегантную рыжеволосую даму и что она знает об истории? — спросила Никис. — Не говоря уже о ее слугах? — Рассказы так быстро сменяли друг друга, что она потеряла нить повествования.

— Ах. Хороший вопрос.

Он направился к скамейке, но Зирэ прервала его: — Не топчитесь на месте. Расправьте свои юбки изящно.

Он поколебался, но затем сделал это вполне убедительно. — Полагаю, мне лучше быть Мирой. Это будет легче всего запомнить. История... хм. Не знаю, как долго продлится этот маскарад.

Вполне возможно, что до границы Орбаса, — подумала Никис. — Сколько дней? И у них все еще не было денег.

Немного подумав, Пенрик представился: — Я Мира из Адрии,... бывшая куртизанка из этого герцогства. Путешествую по частным делам. В юности мы с Зирэ были подругами — нет, лучше сказать, у нас была общая приятельница. Мы раньше не встречались. От ее имени я воспользовалась вашим гостеприимством, когда моя компания неожиданно задержалась в Сози. Потому что, хм, почему мы потеряли наш багаж на этот раз?

— Вы отправили его чартером, — предположила Зирэ, — и он не прибыл. На самом деле, он может никогда не прибыть.

— О, очень хорошо.

— Такое случается, — вздохнула она. — Они утверждали, что потеряли его при переправе через реку, но я думаю, что его украли. — Никис не была уверена, было ли это дополнением к их выдумке или личным случаем. Это, безусловно, звучало более правдоподобно, чем "кораблекрушение", и гораздо менее интересно, а значит, требовало гораздо меньше вспомогательных деталей.

— А ваши слуги? — Никис подтолкнула Пенрика.

— Вы не так давно со мной, но разделяете мое предназначение.

— А у моего брата?.. — Она коснулась верхней части своего лица. Пенрик слегка пожал плечами, признавая проблему. Любое хотя бы наполовину точное описание беглецов, распространяющееся к настоящему времени, должно содержать упоминание о шрамах от ожогов Аделиса, уникальных и выдающих его. Старая маскарадная маска, которую они переделали для него в Патосе, чтобы удерживать повязки на месте, не была решением проблемы; слишком очевидная маскировка привлекла бы внимание наблюдателей не хуже самого обезображивания. Ее взгляд упал на коллекцию прекрасных масок, украшавших стену в кабинете Зирэ, и ей в голову пришла идея. Позже.

Пенрик — Мира — постучал большим пальцем по своим губам. Он взглянул сквозь ресницы на мадам Зирэ. — Я бы хотел повторить то, что делал прошлой ночью. Как у вас прошло утро?

— Болит и опухло, как вы и сказали. — Она пожала плечами. — Не... невыносимо. Не пора ли снова?

Он едва заметно кивнул. — Необходимо соблюдать баланс между разрушением и исцелением. Я обеспечиваю разрушение, но ваше собственное тело должно обеспечивать исцеление. В основном. — Довольно веселое настроение, царившее между ними, внезапно сменилось серьезным, и Никис нахмурила брови.

К краткому замешательству Никис, хотя у нее хватило ума не выдать этого, Зирэ опустилась перед ним на колени и спокойно расстегнула лиф своего платья. Пенрик нахмурился и приложил два пальца к ее левой груди, где действительно было опухшее и красноватое пятно, и на его лице появилось выражение внутренней сосредоточенности, которое Никис научилась замечать, когда он лечил глаза Аделиса. Она прикусила губу. Разве он не должен был беречь истощенные силы Дездемоны для своего собственного разбитого сердца прямо сейчас? Позже она должна будет отчитать его за это.

У Зирэ перехватило дыхание, и она на минуту замерла, пока Пенрик не убрал руку.

— Все еще терпимо? — мягко спросил он.

Она кивнула и встала, глядя на него сверху вниз с тем обеспокоенным недоумением, которое он так часто вызывал у людей.

— Позже я принесу свой целительский чемоданчик и займусь дренированием, а потом посмотрим, — сказал он.

Еще один выпад подбородка.

— Я бы предпочел не задерживать вас дольше, чем это необходимо, — продолжил Пенрик.

Она махнула рукой. — Сегодняшнее развлечение окупает мне несколько ванн и приемов пищи, ученый Джуралд. Или — леди Мира? Мадам Мира?

— Сора Мира, если мы хотим говорить на адрийский манер. — Он задумался. — Я должен поработать над своим акцентом. Над ее акцентом. Мира немного говорила по-сидонийски. Хотя по-дартакански говорила превосходно. Кстати, как мой голос? — Он повторил, повысив голос: — Как вам этот голос?

— Не переусердствуйте, — посоветовала Зирэ. — Высокая Мира может быть хрипловатой. Или с придыханием. Только не делайте это глубоко или громко.

— Понял. — Он начал вставать, помедлил и поднялся с более осознанной грацией. — Хорошо. Давайте проведем тест. — Он улыбнулся Никис. — Может, пойдем представим сору Миру вашему брату?

Никис с трудом сдержала улыбку, пытаясь изобразить подобострастие. — О, да, пожалуйста, ученый.

Мадам Зирэ помахала им рукой, чтобы они выходили, и повернулась, чтобы разложить инструменты своего ремесла по коробкам, а Никис и Пенрик вышли на балкон атриума.

— Давайте пройдемся разок-другой, — пробормотал Пенрик. — Мне нужно попрактиковаться в этой походке.

Никис кивнула, и он взял ее под руку, чтобы проводить дальше. Через мгновение она спросила: — Что вы делали для мадам Зирэ в тот момент? Когда возложили руку?

Он поморщился. — Просто небольшое исцеление. Надеюсь.

— Какого сорта? Восходящее или нисходящее?

— И то, и другое. У нее там опухоль. Боюсь, не из доброкачественных.

— О. — Она заколебалась. — Вы можете это делать?

— Иногда. Иногда нет. — Он вздохнул. — Полагаю, мы уйдем далеко, прежде чем скажется результат.

— Это дорого вам обходится? Волшебным образом?

Он отмахнулся от вопроса, и отсутствие ответа на него вызвало у нее подозрения. Он понизил голос. — Не так дорого, как риск для Зирэ укрывать беглецов, даже если она этого не знает. Если дела пойдут плохо.

— Хорошо. — Она перевела дыхание. — Тогда мы не должны допустить этого.

— Да. — Его голос стал еще тише. — Я должен был лучше разбираться в таких вещах, когда жил в Мартенсбридже. Опухоли и им подобные. В этом есть элемент хаоса, который я ощущаю непосредственно, но ни одна молитва, обращенная к моему богу, не принесла никакого полезного результата. Несмотря на то, что все пять первых наездниц-людей моего демона в конечном итоге умерли от связанных с этим заболеваний. Если подумать, включая Миру.

— Мы сожалеем, — еще тише сказала Дездемона. — Тогда мы не понимали это.

Он на удивление сочувственно кивнул. — Это не совсем твоя вина. Только после того, как шестая наездница Дез — Умелан, — добавил он, обращаясь к Никис, — попала в руки ордена Бастарда в Браджаре, ты научилась избавляться от своего хаоса, а не рассеивать его внутри, не осознавая этого. — Он снова склонил голову к Никис. — Что, я полагаю, является еще одной причиной, по которой Храм преследует диких волшебников и приобщает их к своим дисциплинам. Или же избавляет их от демонов. Причина, которая не является широко известной или понятной.

Дездемона тихонько зарычала при упоминании об уничтожении демонов в Храме, но не стала настаивать на своем. Никис слегка сжала руку, которую держала в своей, и не была уверена, кого из обитателей этой запутанной головы она пытается утешить. Подвергался ли Пенрик сейчас такому же внутреннему риску? Не похоже, чтобы он так думал.

Они остановились у двери их комнаты. — Интересно, — размышлял Пенрик, — почему мужчины, переодетые женщинами, кажутся более смешными, чем женщины, переодетые мужчинами?

Никис покачала головой. — На самом деле я не знаю. Это кажется несправедливым, не так ли? — Она мрачно ткнула пальцем в свой туго набитый лиф. — Не думаю, что этот эксперимент стоит моего времени. С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, я его не проводила. Даже с тугими повязками.

— Да. Определенно, это не стоит вашего времени. Или вашего беспокойства. Вы и так прекрасны. — На его розовых губах появилась слабая улыбка. — По крайней мере, Дез нравится это платье. Я не знаю, откуда у бестелесного демона взялся вкус к изысканной одежде, но у нее он есть. Дома я стараюсь делать для нее все, что в моих силах, в пределах моего призвания и кошелька, но, очевидно, она скучает по стилю своего пола. — Пенрику потребовалась минута, чтобы взять себя в руки, в обоих смыслах, как Мира, затем он жестом пригласил Никис пройти вперед.

Аделис успел помыться, пока они с Пенриком так долго находились в комнате Зирэ, и теперь снова был одет в свою рубашку и брюки, от которых меньше всего пахло, и босиком. Никис напомнила себе, что нужно поскорее забрать остальную выстиранную одежду с веревки. Когда Пенрик вошел следом за ней, испуганный Аделис схватил свою шляпу, низко надвинул ее на лоб и встал. Он бросил на Никис встревоженный взгляд.

— Простите, это ваша комната? — выдавил он. — Мадам Зирэ отвела ее моему... хозяину.

— Более или менее, но это нормально. — Мира одарила его ослепительной улыбкой. — Я не против поделиться.

— Я встретила новую подругу, — радостно сообщила Никис. — Ее зовут Мира.

Аделис нахмурился. — Тебе не следует болтать с людьми на улице. Ученый... Джуралд велел нам быть осторожными.

— Пожалуйста, садитесь, — хрипло произнесла Мира, приветливо махнув бледной рукой. — Я не хотела отрывать вас от работы.

Аделис, который ничего не делал, огляделся, словно в поисках какого-нибудь занятия, но ничего не нашел и сел обратно на стул. Мира жизнерадостной соблазнительной походкой грациозно подошла к кровати и села, откинув руки назад для опоры и выпятив грудь. Она склонила голову набок, отчего ее голубые глаза, казалось, заблестели, как солнце на море. — Я встретила вашу сестру в прачечной. Обожаю рассказы путешественников. — Она качнула довольно длинной, с медного цвета ногтями, ногой по подолу юбки с оборками.

— Что за сказки ты обо мне рассказывала? — спросил Аделис у Никис. Его нарочито небрежный тон не вполне скрывал тревогу. На самом деле, с его надвинутой на глаза шляпой это не совсем честное испытание.

— Вы действительно выглядите очень сильным стражем, — промурлыкала Мира. — Так сказала ваша сестра. Я была уверена, что она, должно быть, преувеличивает, но, похоже, даже приуменьшила. Что ж, сестра. Полагаю, она привыкла к прекрасному виду. Как вас зовут?

— А...Адо, — сымпровизировал Аделис. Его глаза, скрывавшиеся в тени полей шляпы, стали совсем круглыми, а на щеках появился румянец.

Мира хлопнула в ладоши. — Это адрийское имя! Вы когда-нибудь были там? Это очень красивая, богатая страна, если не обращать внимания на шанс подхватить третичную лихорадку. — Она одарила его прозрачным взглядом. — Вам стоит навестить ее.

Аделис бросил на Миру третий взгляд, затем четвертый. Никис точно поняла, когда до него дошло, потому что он сорвал с головы шляпу и бросил ее на пол. — Это, — сказал он совершенно другим голосом, — ужасно.

— Как грубо! — Мира села, прикрыв рукой надутые губки. Пенрик повернул голову к Никис и добавил своим обычным голосом: — Знаете, мне кажется, нам не помешал бы веер. Мира владеет целым языком жестов, очень тонким, хотя, возможно, он устарел. Или адрийским диалектным. Для меня есть проект по переводу. Интересно, есть ли у Зирэ где-нибудь в ее шкатулках с чудесами веер, который она могла бы одолжить?