Запорожье - 3. Цивилизация атлантов

   — Да понятно это, Клавдия Семёновна, всё понятно, — вздохнул Семеренко, — Но есть у нас кому желать, чтобы такая молодёжь к нам больше не попадала.

   О шалавах, болезненных и бэушных с довесками вслух он не сказал, но всем и так было понятно, кто нагнетает страсти. Те, кому при наличии первосортных соперниц из числа здоровых, смазливых и неприхотливых туземных девок 'просьба не беспокоиться'. На чувства запорожские давят, не приемлющие вида перевозимых на продажу рабов, а на деле добиваются того, чтобы не возили их русы именно здесь и не отстёгивали Запорожью долю этим первосортным живым товаром. И с этими-то, уже захваченными, облом постиг многих из проблемных, кто постарше. Если какая из них и готова туземного парня на себе женить, так стара она для него и сама, не говоря уже о ненужных ему чужих детях, когда и свежие девки есть, детьми не обременённые. А если и расхватаны городскими парнями, то какие его годы? Следующей весной ещё будут. Вот и надо проблемным, чтобы не было.

   А то ведь осваиваются дикарки в городе, быстро осваиваются. Неприхотливы и знают своё место — уже преимущество перед любой коренной горожанкой. Воспитаны все в строгой порядочности, ошалавить их не удалось — преимущество перед любой шалавой. И в смартфон не уткнута ни одна. Пусть и по причине отсутствия аппарата, но по факту и это — тоже их преимущество. И если раньше была надежда на то, что городских женихов отпугнут их недостатки, то теперь тает и она. По-русски дикарки начинают и понимать, и говорить. Ещё неправильно, нередко смешно, ещё мал запас слов, но уже можно говорить с ними на элементарном бытовом уровне. Да, ещё неграмотны, но с сентября намечено и вечернее отделение школы — ликбез для туземного пополнения. Значит, научатся они там и читать, и писать. Кино по вечерам смотрят вместе со всеми, а значит, и с современным образом жизни знакомятся нагляднее, и словарный запас пополняют. Ещё отстают в этом от коренных горожанок, но старательно навёрстывают, и есть кому подсказать им то, чего не поняли сами, и помогают им охотно, а молодые — они ведь легко учатся новому. И вот как тут с такими честно конкурировать прикажете?

   Какое-то время выручала современная фирменная летняя одёжка откровенных фасонов, выгодно подчёркивавшая внешние достоинства горожанок на фоне мешковатых сорочек туземных девок. На туземных парней действовало убойно, а туземные девки были в шоке от такого бесстыдства и следовать такому примеру стеснялись. Да и откуда бы они взяли современные тряпки, если бы и решились? Тут и с ментовками-то из дежурных смен делились своими знакомые, а кое-что им пришлось шить или перешивать для себя самим. Но во-первых, с городскими женихами не очень-то помогло и это. Для мужиков и парней содержимое внезапно оказалось важнее красивой фирменной упаковки. А во-вторых, ещё и это преимущество резко пошло на убыль, когда другие дикари привезли ткань. Пускай и грубая дерюга, пускай и некрашеная, но кое-кто из туземных девок, сшив себе мини-юбки и топики даже из неё, стали выглядеть в них намного выигрышнее. А сама грубая ткань и отсутствие на ней фирменных лейблов — плевать на это мужикам и чихать.

   Но если стемидовская Лайма, юрцовская Любомира и Пригода Чернова уже не соперницы бесхозным горожанкам, поскольку расхватаны, то херсонитка Елена бесхозная ещё, а ведь и она — всё туда же. И при этом — молода, свежа, неприхотлива и порядочна. А на неё и другие ещё бесхозные девки глядят — если гордая своей культурой ромейка стыда в этом не усмотрела, то им-то тогда чего стесняться? И шьют себе теперь одна за другой такие же 'городские' шмотки, абсолютно не переживая даже по поводу их одинаковости у всех. Если мужикам и парням на это плевать, то для них самих — тем более не проблема. В родных весях тоже во всём одинаковом ходили, хоть и не в таком, но выходить замуж это не мешало и на благополучии семьи никак не сказывалось.

   А для проблемных горожанок, которым предпочли дикарок — мало того, что у них из-под носа лучшие женихи уведены, так ещё ведь и острый когнитивный диссонанс. Это как же так? В прежней жизни одёжкой, да цацками между собой соперничали, считая этот фактор одним из решающих и тратя на него немалые деньги, лишь бы выделиться, а оказывается, всё зря? Вот эти пошились вообще из дерюги, одинаково, а оказались ничем в итоге не худшими? Добрая половина проблемных горожанок разом перешла в обидную категорию вышедших в тираж и никому не интересных, но если каждую весну ещё такие же будут добавляться, то на что тогда надеяться остальным?

   Галя Кириллина хоть и соблазнила в Купальскую ночь лихого рубаху-парня из дикарей, ну так позавчера и схлопотала от него добротный фингал. Забылась и вздумала вертеть жопой перед Селезнёвым, а эти дикари такого юмора, оказывается, не понимают. Теперь, глядя на неё, и Оле Кузьменко боязно такого же дикаря себе выбрать. Шансы-то есть, поглядывают на неё, не стара и без детей, второй сорт, а не третий, но это что тогда, и не пофлиртуй больше ни с кем? Не готова она ещё к такому. Из них — многие и готовы бы, да не глядят на них практически — не котируется третий сорт. Будут, конечно, другие дикари приходить, с Южного Буга, но это не так страшно. Оттуда семьями прибудут или сложившимися парами. Не прибавится женихов, зато не прибавится и соперниц. А если и затешется среди переселенцев молодая вдова с детьми, у которой мужа чурки убили или медведь задрал, так это соперница и не опасная, это тоже третий сорт, ничем не лучше их самих. Опасны — свежие первосортные девки, да ещё и отборные, как у этих русов. Вот их караваны и надо отвадить от Запорожья. Иначе — и им всем светит выход в тираж.

   Вот об этом только и вся их реальная забота — повысить свои шансы устроить свою собственную жизнь. Как анклаву генетического вырождения избежать, а в идеале и качество породы улучшить — об этом пусть Никифорова голову ломает. Как хочет, но не в ущерб их интересам! Ишь, чего удумала, фашистка проклятая — всю жизнь им изломать! С кем их собственные дети нормальные здоровые семьи будут образовывать, когда вырастут — ну, с кем-нибудь, да образуют, там видно будет. До этого дожить ещё надо, а им — сейчас жить нужно! Годы ведь лучшие уходят, а все мужики — сволочи, самцы и эгоисты! Породу им полноценную теперь подавай, фашистам проклятым! Так ладно бы только бесплодно о ней мечтали, фиг бы с ними, мечтать никому не запрещено, но ведь они на полном серьёзе решить эту проблему вознамерились! А за чей счёт, спрашивается? Их-то за что выводят в тираж? Разве виноваты они в своей неудачной породе и неудачной судьбе?

   Но раз проклятым сволочам плевать на элементарную справедливость, и этим их не разжалобить, будет им и красивый обоснуй — борьба с этой гнусной древнерусской работорговлей, подрывающей жизненные силы предков их народа. Мало степных чурок, так ещё и эти с позволения сказать защитнички? Вы мужики или кто? Вы казаками себя и друг друга за какие заслуги называете? Где ваше соответствие? Сечь людоловов крымских била, соплеменников из рабства вызволяя, а вы так и будете спокойно смотреть, как мимо вас славянских рабов на продажу везут? Ну да, каждого двадцатого только заберёте в виде таможенной пошлины, особенно девок посмазливее, и будете этим страшно горды? Типа, ну освободили же часть рабов? Так и позволите вывоз и продажу в рабство остальных? На красивый принцип давят, короче, против которого хрен чего возразишь. Почему туземцы ведутся — понятно. Сами из таких, чудом освобождённых. Но коренные-то горожане чего уши развесили? Ведь умели все в прежней жизни на демагогию политиканов не вестись, как их послушай! А выходит — не все умели реально, далеко не все.

   И даже сопоставить слова с делами, заметив их, мягко говоря, несоответствие, способны оказались не все. Агитируя город на словах за непримиримое противодействие любой работорговле в принципе, кроме запрета провоза рабов русами по Днепру больше ничего не предлагают даже на далёкое светлое будущее. Рабство в Византии — хрен с ним, рабство в Киевской Руси — хрен с ним, обходные пути мимо Запорожья — хрен с ними, но по Днепру под носом — запретить и не пущать! Они принципиально против работорговли, но запрета её на нижнем Днепре для их священного принципа вполне достаточно. А сами чем при этом заняты, когда не агитируют против работорговли? Старательно соблазняют своими телесами всех ещё не определившихся с семьёй мужиков. Пока ещё летнее тепло, пока можно ходить в мини-юбке и топике с глубоким декольте, так и ходят все бэушные с довесками, которые не слишком ещё стары. Всё чаще им камешек в босоножку попадает, для извлечения которого надо низко нагнуться. Всё чаще норовят выглянуть из окна, даже халат набросить забыв, а на пляже всё чаще купаются и загорают топлесс. Как это связано с их бескомпромиссной борьбой против древнерусской работорговли, ни одна ещё внятно не объяснила. Но свежим девкам следовать их примеру — разврат, а им самим — не разврат.

   — По нашим сведениям русы-куявы под видом мелких торговцев уже проводят разведку водоразделов между бассейнами Роси и Синюхи. По всем признакам получается, что Эрибулл готовит вторжение на земли уличей, — развивал свою мысль Тордул, — Но до зимы ему большого войска не собрать, а с малым — нет шансов на успех. Зимой реки подо льдом, а водоразделы труднопроходимы из-за снега. Так что его похода следует ожидать по весне, со вскрытием рек ото льда. У нас наверху уже принято решение помочь уличам дозволенным для дикарей оружием, и до зимы они его получат. Весной вторгшиеся русы ощутят это на своей шкуре, но тут всё зависит от того, насколько важно и срочно для них овладение речным путём к морю по Синюхе и Южному Бугу. Если Эрибулл с воеводами будет считать своё положение отчаянным, русы навалятся на уличей всеми своими силами и не считаясь ни с какими потерями. Такого натиска уличам не выдержать. А так и будет, если вы закроете им путь по Днепру. Проведение рабов правым берегом — ну раз, ну два, но это для них большое неудобство, да и какие гарантии, что потом вы не перекроете им и эту лазейку? Поэтому даже ваше согласие на пропуск их каравана без рабов эту проблему для них не решает. Караван — пошлют для торговли в текущем году, но путь по Южному Бугу всё равно будут пробивать для использования в будущем.

   — А если мы согласимся пропускать их с рабами, разве откажутся они от планов примучить уличей? — усомнился Андрей.

   — Конечно нет. Кто же откажется от расширения налогооблагаемой базы? Но и цена вопроса в этом случае для них будет совсем другая. Если судьба самой Куявии висит на волоске, то для её спасения приемлемы любые мыслимые потери. Победа или смерть — о чём тут ещё думать? Но если такой угрозы для Куявии нет, то и заваливать водоразделы и пути к городищам уличей трупами своих отборных и дорогостоящих гридней старшая дружина Эрибулла не захочет. И тогда у уличей будут хорошие шансы отбиться. Планов примучить их русы не оставят, но отложат, как откладывали и раньше. Но на этот раз им от этой задержки толку будет намного меньше, чем уличам.

   — И боевой опыт наработают, и вы их, конечно, довооружите ещё, — понимающе кивнул Семеренко, — А нам вы, значит, предлагаете поспособствовать ослаблению натиска на них, пока они ещё не нарастили собственных силёнок?

   — Да, заодно и это. Во-первых, вы будете иметь пополнение в виде части рабов русов, которое возьмёте с них за пропуск каравана. Небольшое, которое легко переварите, зато отборное и регулярно. Во-вторых, улучшением своих шансов отбиться уличи будут обязаны и вам тоже. У вас и так отношения с ними налаживаются, а станут ещё лучше. И переселенцы оттуда будут проситься к вам охотнее, особенно потомки ушедших с Днепра. А в-третьих, быстрее нарастив свою численность здоровым пополнением, вы и разовьёте свой город и его округу быстрее. И если захотите покончить с рабством в той же Куявии — раньше наберёте и нужную для этого силу.

   — То есть, поступившись принципом сейчас, пока от него мало толку, сможем полнее и окончательнее реализовать его потом, — рассудил Зозуля, — Позже, зато избавим предков нашего народа от этой беды раз и навсегда. Ну, что тут скажешь? Дело стоящее, и об этом именно так и надо с нашим Майданом говорить. Вместо дурацкого показушного мартышкиного труда сейчас — подготовка к настоящему реальному делу. Ну и послушаем, чем будут крыть наши бэушные с довесками, — все рассмеялись.

   — Да, именно так и надо ставить вопрос перед нашим Майданом, — согласился с помощником майор, — Сейчас мы своими дурацкими принципами только насмешим всех этих работорговцев и не спасём от рабства даже тех, кого могли бы. Значит, надо спасать, кого можем уже сейчас, а на будущее копить силы для окончательного решения проблемы с этой грёбаной работорговлей. И пусть дурные стервы закатывают свои дурные истерики. Как раз и покажут ими всем нашим, что их волнует на самом деле.

   — И в конце концов, сколько можно резину тянуть? — заметил Махно, — Уже обо всём в принципе и с артанами договорились, а этому несчастному куяву никак не ответим ни "бэ", ни "мэ", ни "кукареку".

   Две ладьи черноморских русов-артанов прибыли ещё вчера, не таясь, а вполне открыто, устанавливать нормальный контакт и договариваться о мире и торговле. Что там за разногласия у запорожцев с их собратьями куявами — это с куявами, а они, хоть и один с куявами народ, тоже русы, но — другие. С артанами у запорожцев есть какие-то причины для ссоры? Ну так и не нужно их искать на ровном месте. Рабов артаны вверх по течению Днепра никогда не возили и возить не собираются. Во-первых, никто их там не купит, там куявы своих не знают теперь, куда деть. А во-вторых, и морские ладьи через Пороги хрен проведёшь. Ни экономического смысла нет, ни технической возможности. Жаль, что рабы не нужны запорожцам. Сюда — привезли бы легко. Ладно, ладно, поняли. Подумайте, что вам ещё нужно с моря, из-за моря или из Хазарии. По сходной цене привезём. Но разница с куявами не помешала артанам привезти и куявского гридня Фрутана, уже знакомого тем запорожцам, которые плавали в Херсонес. Его возвращающийся в Куявию караван вперёд с артанами выслал — выяснить, пропустят ли запорожцы. Этим он теперь и занят, убеждая всех, кого знает по Херсонесу, да и бывшими холопами не брезгуя, что честной торговле препятствовать — это же ни себе, ни людям. Так разве делается?

   Михаил Писарев, которому гетман поручил разобраться, чего гридень хочет от них, был вынужден выслушивать от него через перевод Стемида те же самые причитания, которые ему уже пересказывал Олег ещё в Херсонесе. Но затем последовало продолжение его невесёлой истории. Поскольку товаров на восьми ладьях был мизер, расторговались в Константинополе их вятшие намного раньше обычного, и теперь их караван возвращается в Вышгород. Но идти-то снова мимо запорожцев — боязно. А вдруг опять нападут и теперь уже добьют окончательно? Вот и послали его с артановской оказией выяснить, пропустят ли их караван. Ну и какое мыто возьмут за его безопасный проход. Собственно, это самое главное, за чем он послан. Но у вятших ведь и за державу душа болит, и ещё ему выяснить велено, будут ли чинить препятствия новому каравану на следующий год.