Запорожье - 3. Цивилизация атлантов

   Запорожье — 3. Цивилизация атлантов.

   1.Сюрреализм.

   Через неделю, 14 августа 978 года, Запорожье.

   — Да, слушаю! — ответил лейтенант Безрученко на вай-фаевский звонок, — Что у вас там, Бульба?

   — Печенежский разъезд от Кичкаса мимо нас! — доложил Тарас Мурза, — В сотне метров от нашей "живой" изгороди, движутся параллельно ей. Тревожных признаков я не наблюдаю, но мало ли?

   — Да, ты прав, лучше перебздеть, чем недобздеть. Молодец, наблюдай за ними и дальше. Конец связи, — лейтенант нажал сброс вызова и вызвал Уварова.

   — Слушаю! Что у тебя, Рукастый? — отозвался тот.

   — Бульба докладывает о печенежском разъезде вдоль наших полей. Хрен знает, с какой целью, враждебных намерений Бульба не углядел, но — тебе решать, Авар.

   — Молодцы, правильно делаете — доверяй, но проверяй, — одобрил старлей, в эти сутки — оперативный дежурный.

   Скорее всего, цель этого разъезда — точно такая же, как и у внешних патрулей самих запорожцев. Проследить, заметить вовремя и не допустить тех инцидентов, которые могут установившиеся дружеские и добрососедские отношения испортить. На этих землях пасёт свои стада курень Нурлан-бека, ближайшего соседа Запорожья, и по-хозяйски здесь могут разъезжать только его люди, да люди самого Керей-хана, возглавляющего всю орду печенежского иля Суру-Кулбеев. Друзья и союзники запорожцев, и никаких чужих чурок в этих местах не водится и водиться не может. Но пусть даже вероятность появления здесь чужаков и околонулевая, а серьёзная ссора с местными ввиду присутствия атлантов вовсе невероятна, это не значит, что можно расхолаживаться. Вряд ли Авар поднимет "Матрис", ресурс которого теперь стараются беречь, но маленькую гражданскую "птичку", одну из трёх живых, поднимет наверняка. Для выяснения обстановки и её достаточно, но главное — не терять бдительности самим и к этому же приучать туземное пополнение.

   Теперь, когда оно по-русски хотя бы уж на уровне "моя твоя понимай" начало соображать, а второй караван атлантов подбросил ещё полсотни арбалетов и сотню своих стальных луков, туземных парней стали шире задействовать в патрульно-постовой службе как внутри города, так и вдоль его наружного периметра. Один запорожец с огнестрелом, а с ним и под его командой один или два туземца, вооружённых или охотничьим ружьём, или стальным луком. Со своими-то деревянными они практически все обращаться умеют, а стальной лук — тугой, зато короткий, растягивается до глаза, и учиться стрелять из него намного легче, чем из пресловутого аглицкого лонгбоу. Учатся этому и сами запорожцы, кому растянуть его сил хватает, а деревянный теперь женско-подростковым считается. Но на службе любое оружие должно быть в руках у того, кто лучше умеет с ним обращаться. А лучшие лучники — естественно, туземцы.

   Каролингов на всех не хватает, поэтому туземцам постоянные выданы только участникам экспедиций как знак их отличия, а остальным выдаются при их заступлении в наряд и сдаются ими при смене из наряда. Но в наряде — при мечах и они. Меч в туземном понимании — признак не простого смерда, а солидного и уважаемого, вятшего человека. А раз ты его носишь, пускай и временно, значит — признан достойным его носить. Пусть их и не хватает, пусть и нет меча персонально для тебя, но уважение тебе — оказано. Менты и ополченцы из числа коренных запорожцев с удовольствием бы без такой чести обошлись, но — положение обязывает. В их понимании ты — дружинник, гридень, а какой ты гридень без меча на боку? Сюрреализм, млять, кто понимает! Под ногами мостовая, а рядом дома современного города! На тебе — бронежилет, в руках — табельный МП-5, на правом боку — табельный "форт" или хотя бы макарка, зато на левом — ага, полуторакилограммовый меч каролингского типа образца замшелого десятого века! Именно он и есть на дворе.

   Хорошо тем, кто на туземной девке женился или собирается жениться. Для неё ты при персональном мече — круче вкрутую сваренных яиц. Есть тогда хотя бы ради чего эту лишнюю тяжесть таскать. А если у тебя невеста или уже супружница из современных горожанок, для которых этот твой меч — просто нож-переросток, как и для тебя самого? В будущем-то — понятно, что не обойтись, в такую уж эпоху провалиться угораздило, но вот прямо сейчас — понты же, млять, обезьяньи перед дикарями! Ага, чтобы уважали, а иначе какой из тебя для них в сраку начальник? Атланты-то, правда, таскают все, и для них это в порядке вещей, ну так у них ведь и цивилизация ихняя из какой выросла? Вообще ведь из античной греко-римского образца! Для них оно — естественно. А ты, запорожец — изволь соответствовать. Сейчас — представлениям дикарей о вятшести, а в перспективе — нормам той цивилизации здешнего гегемона, в которую и весь твой социум интегрироваться хочет хоть тушкой, хоть чучелом. Терпи, казак, атаманом будешь.

   Писарро, то бишь старший сержант Писарев, патрулирует с юным херсонитом Романом улицу Богдана Хмельницкого между кварталами и парком. Парню пятнадцатый год только идёт, стальной лук только пару раз и может до глаза растянуть, и каролинг для него из числа самых лёгких отобрали, передаваемый посменно между такой же пацанвой, и по-русски ещё с большим трудом говорит. Ну так поэтому и выгуливают его только во внутренних патрулях. А у Безрученко — внешний, улица Лобановского, за которой вместо прежнего стадиона "Арена" опушка местного средневекового леса. Поэтому с ним парни постарше, и их двое, радимичи Ждан и Кукша. Спасибо хоть, бесспорные славяне, так что их хреновое владение русским языком не столь катастрофично. Ждан — ещё и двустволкой вооружён как участник обеих экспедиций в Херсонес, и каролинг у него персональный. А Кукша помоложе, зато отличный лучник. Ну, по меркам славян-лесовиков, конечно. Вот и дали ему стальной лук, и с ним, да с каролингом на боку он — тоже орёл. Командуя двумя такими орлами — напоказ гордись, а втихаря радуйся, что и сам нагружен каролингом, а не двуручником четырнадцатого или пятнадцатого века.

   А патруль Бульбы — ещё более внешний, вдоль терновой "живой" изгороди по краю занятой на вырост под земледельческое освоение участка степи. Пока не возделано и четверти этой площади, но оно и к лучшему — на не распаханной ещё целине пасётся скот, удобряя чернозём ещё и своим навозом. Обратная сторона медали — в длине периметра, по которому должен проходить патруль. Со временем его предполагается сделать конным, но пока люди ещё не освоили верховую езду в достаточной степени. Учатся-то старательно у печенегов и верхом скакать, и из лука стрелять, но хоть лучников своих, хоть наездников с чурками этими сравнивать — зачем зря расстраиваться? Лучше уж радоваться тому, что вот эти чурки — свои, а не вражины. Самый дальний контур обороны Запорожья.

   Но один хрен надо тренироваться самим и тренировать туземное пополнение в службе. Сейчас вот разбавили ими свои ментовские патрули, и уже немалое облегчение от этого получили. А со временем туземцев в Запорожье будет становиться только больше, и когда-нибудь придётся уже и чисто туземные патрули на какие-то маршруты назначать. А их будущие командиры — вот они, как раз и начинают тащить службу. Охотничьих ружей только на всех хрен напасёшься, ну так арбалеты и стальные луки — явно не последние им атланты привезли. Один хрен обеспечивают какое-то преимущество перед дикарями. И у печенегов-то луки с роговыми пластинами не у всех, что уж тут о лесовиках говорить?

   Проблема, собственно, только в том, что звукового сигнала не подашь луком или арбалетом. Для этого, конечно, огнестрел нужен, к которому нужны патроны. Свои — только охотничьи и будут, а об автоматическом оружии придётся забыть, когда патроны к нему кончатся. Об этом Просперо-старший предупредил сразу же — не рассчитывайте на новые. Какие-то гильзы, возможно, и удастся переснарядить, но это латунных западных касается в основном, да и их ресурс тоже далеко не бесконечен. Атланты свой огнестрел, возможно, и дадут, но твёрдо не обещают, а только допускают такую возможность. Так что вероятность есть, и надеяться можно, но рассчитывать на это — рано. Но пока патроны ещё есть, решаема проблема и со звуковыми сигналами. Это травматические пистолеты на боевые переделываются, да флоберовские револьверы под мелкашку, но есть ведь ещё и чисто сигнальные, в том числе такие рахитичные, которые на травмат переделать можно, но на боевой — нехрен даже мечтать. Развалится в руке при первом же выстреле. Будучи офицером экспертного отдела, Безрученко повидал подобных переделок достаточно. Но если по назначению их использовать, с холостым патроном только ради грохота, то и вот оно, решение проблемы. А загубит его дикарь неумелым обращением, так и хрен с ним, не жалко такого говна абсолютно.

   А на будущее, раз уж с патронами к охотничьим ружьям проблема в принципе решена, а значит, и к револьверам, и к неавтоматическим винтовкам, то уж однозарядная сигнальная пистоль типа ракетницы — вполне посильна. Будет у запорожцев огнестрел от атлантов или нет, способность патруля лучников подать звуковой сигнал зависеть от этого не будет. Хуже перспективная ситуёвина с обзором окрестностей. Сейчас-то что? Поднял дрон хоть на сотню метров, хоть на пару-тройку сотен — и обозревай горизонт на многие километры. Но это — покуда есть живые и трезвые дроны. А их ресурс тоже не бесконечен. И поделятся ли атланты своими летающими мотоциклами, если у них не окажется дронов, хрен их знает. Хорошо бы, конечно. Уселся, взлетел на ту же добрую сотню метров, завис и обозревай окрестности в хороший бинокль, а то и снимай на камеру, да передавай прямо с высоты оперативному дежурному. Поди хреново? А вот если нет, тогда — кисло им будет без дронов. Пешая разведка — да, те же Уваров с Селезнёвым, российский спецназ ГРУ, но велики ли их преимущества перед местными средневековыми охотниками-следопытами? Конная — будет, конечно, и она, но разве сравнишь её с печенежскими разъездами? Опять же, зачем зря расстраиваться? Нет, ну есть у них, конечно, преимущество в оперативности доклада наверх благодаря средствам связи, тем же смартфонам и рациям, да только ведь и они не вечны. Сдохнут, и что делать, если атланты своими наручными не поделятся?

   Другое дело, что ближняя визуальная разведка сохранится в любом случае. Её есть откуда вести. На Днепре — с башенки Дворца видно далеко, до самых излучин. Здесь, со стороны степи — с башенки сто девяносто третьего дома. Основной дом — пять этажей, в этой башенке ещё два, всего семь, а её крыша — уровень восьмого. Да и высота местности под домом — наибольшая в их провалившемся куске города. В этой — водокачка встроена, за что отдельное спасибо строителям начала тридцатых прошлого века. Но в войну на ней тоже, как и на декоративных башенках уже более поздних времён "сталинского ампира", дежурили наблюдатели ПВО с биноклями, высматривая угрозу с воздуха. У дикарей своей авиации нет и не предвидится, а наблюдательный дрон поднимается намного выше, и нет пока нужды в постоянном наблюдательном посту на ней. Роутер там разместили, намного расширив радиус вай-фаевской связи в сторону степи. Но когда прикажут долго жить все дроны запорожцев, если не помогут атланты решить проблему воздушной разведки, будет хотя бы вот эта высотная. Даже усовершенствовать можно, собрав и установив на крыше этой башенки решётчатую наблюдательную вышку ещё этажа на три высотой. Чем выше, тем дальше будет видно наблюдателю. А на жёсткой стационарной площадке под ногами и штатив встанет жёстко. В руках-то двадцатикратный бинокль идеально ровно удержать невозможно, и мелкая дрожь рук смазывает изображение. Пятнадцатикратный — прощает её ещё, но уже неохотно, а для двадцатикратного уже нужен штатив. А для штатива нужна надёжная жёсткая опора. И семиэтажная высота для неё, слава богу, есть халявная.

   Это в прежнем городе обзор с неё был ограничен окружающей застройкой с не меньшей этажностью, а в новостройках и с намного большей. Только в сторону Днепра за парком и Дворцом вид был таким же, да на ДнепроГЭС ограничивался самой плотиной и водохранилищем за ней. Теперь, когда ни хрена этого вокруг нет, даже с этой имеющейся башенки обзор ограничен только галерейным лесом вдоль Днепра, да рельефом местности без малейшей застройки. И где нет высоких холмов, видно на добрый десяток километров. А уж все сельскохозяйственные угодья за бывшим проспектом прекрасно видны даже без этой башенки. Выглянешь в окно с верхнего этажа ГУВД, и всё просматривается оттуда в бинокль даже сквозь оконное стекло. Дальше к югу, где от урочища Сагайдачного вдоль ручьёв далеко вдаются в степь поросшие лесом балки, за деревьями и кустами ничего уже и с верхних этажей не разглядеть, но пока летают дроны, проблемы в этом нет, а потом и необходимости такой бабам с девками и детворой ходить туда не будет, поскольку и свои сады станут вполне достаточными. Да и не беззащитны ведь они там тоже, а под охраной. Неужто тот же Горилла, то бишь сержант Олег Гаврилюк и свою Люську без присмотра в лесостепь отпустит? Хоть она и сама не беззубая, а целый младший сержант и при своём табельном оружии, и не одна она там из таких, но один хрен мирное население на дальние заготовки без вооружённых мужиков не ходит.

   Охотятся вообще только мужики и парни. Несколько загонных охот на того же линного гуся провели, пока взрослые способность летать ещё себе не вернули, а молодняк подрос, но на крыло ещё не встал. Но пытаются уже взлететь при уходе от погони, иногда кому-то даже пару-тройку метров пролететь удаётся. Скоро кончится эта лафа, а в успехе массовой осенней охоты на перелётного гуся уверенности нет. И слава богу, соли теперь у запорожцев достаточно, так что чем больше вот этого линного набить удастся, тем лучше. Не брезгуют, конечно, и дрофами, у которых тоже линька началась. Но с ними потруднее, чем с гусями. Хоть и кучкуются они в период линьки стаями, но бдительности не теряют, а бегают хорошо. Хрен подпустят к себе пешую облаву. А конную, как оно и делалось в лохматую старину — не настолько ещё лихие наездники запорожцы. И хорошая загонная охота на дроф вышла только один раз — совместная с печенегами. Те верхами погнали их на засевших в засаде запорожцев. Каких догоняли, убивали нагайками, это их доля, а кого запорожцы охреначниками завалили или в растянутую рыболовную сеть поймали, это для них. А так, самим — если только случайно подвернётся, как и тот же заяц.

   Осенью-то другое будет дело. Перед откочёвкой на зимовья у печенегов время больших загонных охот. Сначала на дроф, пока у них линька не закончилась, а после них и на копытную дичь. Та давняя — она небольшая была, поскольку не в сезон не устраивают таких охот. В порядке исключения отступили от общего правила в интересах запорожцев. А осенью плановая охота будет, сезонная, и уже договорено с Нурлан-беком о совместном её проведении. Сайгаки — это и к бабке не ходи, их поголовье — наибольшее. Лошади тоже наверняка, тарпаны эти дикие. Зубры — скорее всего, и даже почти наверняка, поскольку и в тот раз были. А возможно, и туры, эти здоровенные дикие предки домашней коровы. Ну, кабаны разве только маловероятны, поскольку степной травой не питаются, но на них по осени запорожцы поохотятся в галерейных лесах и камышах как-нибудь уж и сами. Пока их намеренно не трогают, давая молодняку подрасти, а взрослым нагулять на зиму сало. А то соскучились ведь все и по свиному салу. Баранье — тоже неплохо, но один хрен не то.

   О яичнице на сале пока вообще только мечтать остаётся. Сала-то осенью с тех диких кабанов хоть сколько-то, да добудется, а вот яйца хоть и появятся, но нескоро ещё в пищу пойдут. Из пяти вылупившихся в инкубаторе цыплят — два петушка и три курочки. А ведь это — леггорны, товарная яйценосная порода. От кого же ещё могли быть массовые и недорогие яйца в супермаркете? И ближе к концу осени эти три курочки-леггорна, если ничего с ними не случится, сами яйца нести начнут, по яйцу в день. Но естественно, не в пищу они все пойдут, а в инкубатор, чтобы по весне к трём несушкам присоединилось их многочисленное потомство, и вот тогда только и можно будет обсуждать вопрос о яйцах в пищу. Куриных, по крайней мере. Пожалуй, утиные и гусиные, упущенные в эту весну, на следующую подоспеют раньше. Вкус, конечно, не тот, но после года без яичницы будут с удовольствием лопать и их. И пожалуй, даже на бараньем сале, что было бы немыслимо в прежней жизни. Натуральный сюрреализм, кто понимает, но как выражаются похабники, на безрыбье и сам раком станешь.

   А ещё больший сюрреализм для современного южноукраинского города — сбор дикорастущих фруктов. Собирая дикую степную вишню, сами с себя хренели, но куда тут денешься, когда нормальной культурной вишни, не говоря уже о черешне, в палисадниках у подъездов — считанные деревья? Будущий сад с их черенками, привитыми на "дички" из степи года через три только полезный эффект даст, а пока на всех хватает только вот этого лишь слегка сладковатого суррогата. Теперь, когда отошла вишня, настала очередь яблок с грушами, с которыми такая же история. Культурных деревьев в городе — с гулькин хрен, и основной сбор — вот этих диких, мелких и деревянистых на вкус. Это туземцы грызут их с удовольствием, поскольку других и не знают, но коренным-то запорожцам разница и на глаз видна, и на вкус ощутима. Тоска! Да разве мог кто-то хотя бы представить себе такое в той прежней жизни? А теперь на ближайшие три года это становится естественным для их жизненных условий. Спасибо хоть, ежевика следует примеру отошедшей уже малины — дикая практически не хуже культурной.

   — Ладно дикари, но ты-то как можешь ЭТО есть? — удивлённо вытаращила свои глаза Галя Кириллина при виде того, как Селезнёв с аппетитом вгрызся в дикую грушу.

   — Да ещё и по своей воле! — дополнила её Оля Кузьменко.

   — А що нэ зъим, то понадкусую! — отшутился прапор, доедая, — Вообще, девки, у нас говорят, что на халяву и уксус сладкий. А тут — не уксус, тут какой-никакой, а свежий, натуральный и экологически чистый фрукт, без нитратов и пестицидов.

   — А иногда даже с мясом, тоже экологически чистым, — поддержал и развил его шутку Олег, отчего мужики рассмеялись, а большинство баб-горожанок скривилось.

   — Китайцы — да, оценили бы, — хмыкнула Люся, — Или кто там у них ест всяких насекомых с личинками?

   — Не всяких, — уточнила Наира, — Куколок тутового шелкопряда после размотки коконов едят точно. И как-то без летательного выхода.

   — Без летального исхода, — поправил супружницу Витёк, — Летательный выход — у тех, которых не сварили и не размотали, а оставили на расплод. Эти — ещё полетают.

   — Вы бы ещё за столом об этом заговорили! — фыркнула Галя, — Я теперь не то, что есть — я и смотреть на эту дрянь теперь не смогу!

   — Хорошие груши. Что с ними не так? — удивилась юрцовская Любомира.

   Хоть и объяснял это Андрей Чернов, далеко не у всех уложилось в голове, как это у туземцев может не быть садов с нормальными фруктовыми деревьями. Ладно чурки эти кочевые, у которых и полей с огородами нет, но славяне-то должны их иметь! Пускай условные, пускай кто-то не совсем славяне, а кто-то и совсем не славяне, но ведь оседлые же земледельцы! Огороды есть, поля есть — как может не быть садов? Не все осмыслили особенности "кочующего" подсечного земледелия лесовиков, переселяющихся на новое место каждую четверть века. И жилья-то нормального в земледельческих весях никто не строит. Какой смысл обустраиваться добротно, когда ни сам в этой полуземлянке жить до конца своих дней не будешь, ни детям её в наследство не оставишь? То же самое касается и сада, который только ближе к концу той четверти века и заплодоносил бы полноценно. Ну так и какой тогда смысл? Для кого тогда сажать и растить этот сад? А дичку ни сажать не надо, ни растить — на новом месте растёт такая же, не лучшая, но и ничем не худшая. В этих здешних лесах, по крайней мере.

   Эту же логику подтверждают и туземцы. И уж на что херсонитка Елена в шоке от этих дичек после садов родного Херсонеса, но выслушав брата, разобравшегося в этой логике условных славян и её причинах, этот расклад поняла и варваров за их небрежение к культурному садоводству не осуждает. Здесь ведь старательно помогали запорожцам в разбивке и посадке будущих полноценных садов? Не ленятся, если видят в труде смысл, но если при их образе жизни разумного смысла в таком труде нет, ради чего напрягаться? Поставь на их место самого разумного и трудолюбивого ромея, разве не так же рассуждал бы в таких условиях и он? Роман так и сказал сестре, что на их месте тоже не морочился бы с культурным садом, а удовольствовался бы вот этими мелкими и малосладкими, зато растущими повсюду дикими лесными фруктами. И если вот это Запорожье — сразу видно, что хоть и какой-то неполный, но нормальный город, не хуже Херсонеса, так запорожцы и озаботились нормальными садами, а у дикарей — другая жизнь и другие заботы.

   Но это-то и не укладывается в голове у многих горожан. Как же так? Разве они не предки украинского народа? Далёкие, малоразвитые, но ведь предки же! Примитивные, но всё равно по идее — будущие украинцы. Пусть полуземлянка вместо хаты, пусть очаг в ней вместо печи, но двор и сад в нём — это же святое! Нет, Андрея-то выслушали и поняли его доводы, самих туземцев тоже выслушали и поняли. Да, не унесёшь свой сад с собой на новое место, как и добротную хату, но это умом поняли, а в голове один хрен никак это не укладывается. Ведь на украинской же будущей территории живут? Ну, хорошо, пусть и на новороссийской, но разница-то какая? Чем южные русские от украинцев в этом-то смысле отличаются? Разве не такие же точно садоводы? Ну так предки этого народа какими быть тогда должны? А они тут на самом деле, кому должны, всем прощают? Грызут эти дички лесные, и это для них хорошие фрукты? Нет, ну точно же, сюрреализм какой-то!

   Мало тут запорожцам, можно подумать, главного сюрреализма, с которого не прошло ещё и трёх полных месяцев. Три месяца назад где ведь жили? В большом городе, областном центре, почти мегаполисе. Ну, до войны этой, пока народ ещё не поразбегался, кто мог, и кому было куда, лишь немногим Запорожье до миллионника не дотягивало. Ну так и имелось же в городе всё, что современному мегаполису иметь положено. И пусть не в центре его располагался их Соцгород, зато был старейшей его частью, из которой город и разрастался вширь. ДнепроГЭС, "Запорожсталь" и Соцгород между ними. Кто жил не в Соцгороде, тот не был в то время запорожцем вообще, зато кто от тогдашних его жителей происходит, тот и есть самый коренной запорожец, кореннее — просто некуда. Все прочие — уже понаехавшие, если поглощённых Александровска, да нескольких сёл с хуторами не считать. Вот в таком городе и жили, пусть и подрастерявшем часть населения из-за войны и приблизившегося фронта, но в остальном — всё в том же почти мегаполисе. Спать легли в ночь на восемнадцатое мая двадцать четвёртого года — всё ещё в нём, а проснулись — ага, вот в этом огрызке. Два квартала, парк, да Дворец за ним, а вокруг — лес, да степь вместо всего остального города. Ага, экологически чистая природная среда, с которой теперь и можно поздравить её горячих поклонников. И ни света, ни газа, ни воды в кране.

   Впрочем, ещё неприятнее был острый дефицит с насыщенной химией и прочей дрянью, экологически грязной, а возможно, и генномодифицированной жратвой. В домах и школьной столовой, овощном киоске, ресторанчике Олимп и кафешке её имелось лишь на считанные дни, а пополнить запас было просто негде. Два ближайших магазина жратвы и киоск были за Соборным проспектом, третий — за стадионом Арена, и ни один из них не соизволил провалиться в эту хрень вместе с их кварталами. Что уж тут о более удалённых говорить, включая крупные супермаркеты? Это теперь остряки шутят о нездоровой пище из тех магазинов, от вредностей которой их избавил провал сюда, а тогда народ тыщу раз предпочёл бы так и продолжать питаться этой нездоровой пищей. Потом-то, конечно, и с экологически чистой жратвой проблема решилась, и уж с голоду-то точно никто из них не помер, но это было потом, а тогда — в тихой панике все пребывали.

   Тем более, что и не единственная это была причина для паники. Опасались же ещё и нападения дикарей, стрелу которых привезли в кабине КрАЗа провалившиеся сюда вместе с ними вояки. А вояк этих — горстка, команды двух бензовозов и пожарки, а кроме них вся защита городка — ночные дежурные смены двух ментовок, РОВД и ГУВД. Это же хорошо ещё, что обе рядом, в одном здании, так что и провалились тоже обе. Хорошо для провалившихся кварталов, конечно, но никак не для людей из этих дежурных смен. Один только и был из них местный, а все остальные — из других частей города. Та же Люся, на тот момент ещё не Гаврилюк, а Павличенко, жила в новостройке далеко за пределами не только этих двух кварталов, но и вообще Соцгорода. Не случись провала, сменилась бы с наряда в субботу после обеда, села бы на троллейбус, да укатила бы домой. А тут — хрен там! Ни смены, ни дома, да ещё полная неизвестность, куда всё это пропало. И дикарская стрела из таких, которые не рекомендуется ловить тушкой, не облачённой в бронежилет.

   И не то, чтобы безоружны. На пару-тройку раз нашлось бы чем отбиться хоть от всего дикарского племени. Но дальше-то что? Без патронов любое современное оружие становится в лучшем случае дубиной. Очень неудобной, кстати, для применения именно в этом качестве. Отбили бы пару-тройку серьёзных нападений или десяток мелких, а потом очередное взяло бы их голыми руками. И маловероятно, чтобы дикари подписывали хоть какую-то из международных конвенций о гуманном обращении с военнопленными. Ещё и в начале восемнадцатого века продолжались набеги крымских людоловов за ясырём для его продажи на невольничьих рынках. До которых, кстати, и тогдашний здоровый народ доходил далеко не весь. А тут несколько самых болезненных и провала-то не пережили. И в какую эпоху попали, хрен знает, но уж точно не в ту, где этой опасности уже нет. Иначе заселено было бы всё и окультурено. Ведь благодатные же земли!

   Да ещё и резко всё это, как-то вдруг. Вечером ещё был вокруг них нормальный город. Ночь на субботу, впереди два законных выходных, народ предвкушает культурный отдых. Ага, щас! Нет, если бы российский "мопед" среди ночи прилетел или даже ракета, этому бы не удивились — война есть война. В марте уже был прилёт по ДнепроГЭСу, хоть и не задевший жилых домов, но намекающий и на такую вероятность. Задурят ПВОшники очередной гостинец РЭБом или подобьют, и попадёт он тогда, куда судьба ему окажется. К такому морально были готовы. Миловал бог до сих пор, но не зарекайся. Но вот такое, провал двумя кварталами хрен знает куда — это ли не сюрреализм? Да лучше бы в натуре "мопед" прилетел — хотя бы уж понятнее была бы ситуёвина.

   Так мало того, нарисовались и дикари, да так, что хрен сотрёшь. Первыми-то в камере дрона отметились кочевники, как и следовало ожидать. Но они, слава богу, шли не к городку, а к Порогам, непосредственной опасности для запорожцев не представляя. Если не считать охренения, конечно, от столь наглядного доказательства их провала в какие-то лохматые времена. Ещё худшее охренение вызвало появление на Порогах флотилии ладей архаичного вида, которые на Днепре могли быть только древнерусскими. Ну, некоторые и на скандинавские были похожи, но небольшие и едва ли скандинавской постройки. Кнорр, не говоря уже о драккаре, хрен провели бы и через Волховские пороги, а волоком в обход их тащить — пупы надорвали бы хвалёные викинги. Да только ведь и русы эти древние чем лучше тех скандинавских пиратов? Такие же разбойники и такие же работорговцы. В кадр камеры дрона попала и вереница живого товара, прогоняемого конвоирами по волоку. Не было ещё полной уверенности в том, что это классическая Киевская Русь, но кем же было ещё быть этим работорговцам с ладейной флотилии, если не киевскими русами? Слишком маловероятными представлялись другие возможные варианты.

   И такую разбойную сволочь предками считать прикажете, да умиляться такой чудесной встрече с ними? Настоящие викинги были бы не так омерзительны. Те хотя бы захваченных в плен чужаков в рабство продавали, а эти — своё же подвластное население. И вдобавок, оценив перспективы запорожского анклава, биологичка Никифорова своим прогнозом не обрадовала. Вырождение их потомков ожидает, поскольку неблагополучен генофонд современных горожан, да ещё и выбирать катастрофически не из кого. Где ещё возьмёшь таких, как Люся, костяновская Света, да Наира с её подругой? Призывников из других частей города, да солдат с КрАЗов, которых набралось под два десятка, женить на ком прикажете? На больных? На страхолюдных? Или на бэушных с довесками, заведомо неблагополучных? А работорговцы везут отборную молодёжь, крепких парней и ядрёных девок, наверняка ещё и смазливых, потому как на экспорт ведь. Скорее всего — за море, в Византию. А срака у византийцев от этой молодёжи не треснет? Она здесь нужна, самим запорожцам! Городским девкам нужны женихи поздоровее, парням — здоровые невесты.

   Не то, чтобы прямо вот сей секунд совсем уж никак без них не обойтись, но на перспективу — нужны позарез. Возможно, и просто пропустили бы караван русов, пока на рабов лишь облизнувшись. Сами-то они, будучи торговым караваном, а не войском, едва ли решились бы напасть. Возможно, тормознули бы с целью выменять часть живого груза на те же фарфор с хрусталём. Но запорожцев возмутили две вещи. Во-первых, количество рабов. Из числа настоящих предков русских и украинцев с белорусами, кстати говоря. А во-вторых, человеческое жертвоприношение на Хортице. Остров настолько привычен как часть города, что и здесь воспринимается как свой. И как тут было стерпеть на нём такое непотребство? Сюрреализм же, млять, зашкаливающий за всякие мыслимые пределы! Да и резко они как-то от Ненасытца к Хортице спустились, не оставив запорожцам времени и обдумать-то всё как следует. Ага, выплывают тут, понимаешь, расписные Стеньки Разина челны. Одна только не обошедшаяся без травм экстренная эвакуация с пляжа чего стоила! Ещё и это тогда народ обозлило, а возмущение от безобразия на Хортице наложилось уже сверху. Вопрос, выражать ли после этого своё неудовольствие этим разбойникам, даже не стоял. Вопрос был только, как именно это сделать. И проучить их явно напрашивалось, а заодно уж и часть этой подневольной молодёжи отобрать, реально нужной.

   Возможно, и следовало устроить классический рэкетирский наезд с наглядной демонстрацией силы и предложением поделиться по-хорошему. По бандитским понятиям это было бы правильно. Согласны — отстёгивайте и плывите дальше, не согласны — чешите обратно, откуда приплыли. И куда бы те на хрен делись? Вверх по течению через Пороги? Предложение было бы абсолютно в духе пьюзовского дона Корлеоне — вот здесь и сейчас не принять его нельзя никак. Но во-первых, для этого требовалось решение собрания всех горожан, а их ещё попробуй убеди в том, что иначе нельзя, и времени на это у Семеренко не было катастрофически. А во-вторых, Андрей Чернов убедил его в том, что конфликт со всей большой бандой этих работорговцев для запорожского анклава всё равно неизбежен. И место заняли соблазнительное для дикарей, и сами соблазнительны для них в качестве добычи. Не этот торговый караван на них нападёт, так войско на следующий год прибудет уже специально по их душу — грабить и приводить под высокую княжескую руку. То есть, от ускорения конфликта хуже не станет. Поэтому и дал тогда майор, как потом признался честно, негласную санкцию на "народную инициативу" молодёжи анклава.

   Небольшими силами инициативной группы нечего было и думать рэкетирский наезд по всем бандитским понятиям устраивать. Поэтому и налетели по беспределу, взяв с налёту то, что удалось, да ломанувшись с добычей на буксируемых надувными моторками захваченных ладьях обратно, пока ошарашенный противник не опомнился. Захвачено для текущих нужд анклава было достаточно, и пойди тогда эти работорговцы на переговоры с запорожцами, дальше разошлись бы с ними мирно. Но у тех взыграло ретивое — что это за беспредел творится? На этой реке крутые парни — они. Это им можно грабить и облагать данью оседлое население, делясь только с кочевниками на Порогах, но грабить ИХ самих? По какому праву? Охренели, что ли? Да кто вы вообще такие и откуда взялись? С острова и с реки был виден только Дворец, выглядевший, как ещё не достроенная до конца, но уже добротная каменная крепость. Когда достроят — хрен возьмёшь её без больших потерь, но сейчас — можно взять, удержать и достроить уже под своей властью.

   Наверняка не менее сюрреалистичным всё это выглядело и в глазах дикарей. А как же ещё-то? Не было же тут отродясь никакого поселения, даже самого примитивного деревянного городища с полуземлянками и частоколом, ещё осенью не было, а тут вдруг по весне — сразу вот такое! Да ещё и люди оттуда какие-то разбойные, но громы и молнии из своих железных палок мечут! Так разве бывает? Но вот же оно, очевидное невероятное. Глазам ещё можно не поверить, но трупы убитых товарищей и следы уведённых злодеями ладей с частью товара — можно и пощупать! Будь с Хортицы виден весь остальной город с кранами речного порта и трубами заводов, их главари, естественно, впечатлились бы этим и свой мстительный порыв наверняка сдержали бы. Но весь остальной город так и остался в прежнем мире, а за деревьями парка не были видны и провалившиеся кварталы. Дворец выглядел одиночным зданием. Нет, понятно, где-то должны жить его строители и вот эти злодеи, сельцо какое-нибудь скрыто за зарослями, но что им какое-то сельцо? Тем лучше, крепость эту недостроенную — захватить, злодеев — примерно наказать, смердов здешних — примучить и заставить достроить эту крепость для её новых законных хозяев.

   Такой вариант Семеренко тоже устраивал. Во-первых, напасть дикари не сходу решатся, поскольку допускают и наличие у обитателей Дворца сильной "крыши". Иначе и не бывает. Значит, какое-то время потеряют на колебания, дав его запорожцам оборону от них организовать. Во-вторых, для организации обороны и собрания не требовалось. Какие вам тут собрания и прения на них? Полундра, дикари напасть собираются! Все на защиту родного городка и своих собственных драгоценных шкур! Потом-то, конечно, разборки не избежать, но победителей не судят, да и на обоснуй принятых решений достаточно будет времени. А в-третьих, неудачный штурм с неприемлемыми потерями при нём отрезвил бы дикарей и на светлое будущее. Не с их стрелами, щитами, кольчугами, копьями, топорами и мечами переть на автоматы, ружья и пистолеты запорожцев. Разбойное нападение на это им намекнуло, но если хотят более детального подтверждения — тем лучше. Есть из чего и пока ещё есть чем. И дикари, оправдывая ожидания, решились на атаку.

   Сюрреалистично она выглядела для обеих сторон, но и оценки предсказуемого результата оказались для запорожцев ещё сюрреалистичнее. Наименьшим сюрреализмом из всех оказались обнаружившиеся на Хортице старший лейтенант Уваров и прапорщик Селезнёв из российского спецназа ГРУ. Нет, в прежней-то жизни все выпали бы в осадок от российской разведгруппы посреди украинского областного центра в тридцати с гаком километрах от линии фронта. Но по сравнению со всем остальным — и так уже в таком все были осадке, что глубже выпасть уже просто некуда. Так показалось, по крайней мере, на тот момент, но вскоре выяснилось, что есть ещё куда вывалиться и глубже. Провалились ведь не просто в лохматое историческое прошлое, а ещё и в какое-то совсем неправильное прошлое, явно не своего мира. И не в том даже дело, что и киевские русы не славяне и не скандинавы, и их освобождённые запорожцами рабы — славяне весьма условные, вплоть до полного неславянства части их племён. Такая версия среди части историков и без того бытовала, и Андрею Чернову она была известна. Но что делать с остальным?

   Во-первых, вместо арабских дирхемов в кошелях убитых русов обнаружились монеты в стиле сасанидского Ирана. Византийские монеты — правильные, по ним Андрей и императоров вполне исторических опознал, и примерные годы, в которые их угораздило провалиться. Киевской Русью правит Ярополк, старший сын Святослава, что подтвердили и туземцы, а в степи кочуют печенеги, как и велит история их прежнего мира. Но вот эти персидского стиля монеты — хоть стой, хоть падай, кто понимает. А где арабский Халифат и вообще весь Мусульманский мир? Тут ведь — или то, или это. Как говорится, или трусы одень, или крест сними. В мире с живой и трезвой цивилизацией сасанидского Ирана нет и не может быть никакого арабского Халифата. Во-вторых, пять луков из числа трофеев оказались стальными рессорного типа, явно промышленного производства с нормальной современного типа металлургией. Где и у кого может быть такая промышленность в этом лохматом десятом веке? А в-третьих, и туземцы подтвердили наличие в их мире какой-то развитой цивилизации каких-то аланов, за которых приняли поначалу самих запорожцев. Где-то страшно далеко, в направлениях противоречили друг другу, но наслышаны о ней были все и уверяли в сходстве — громовое оружие, железные машины, говорящие вещи в руках или на руках и много чего ещё. Это ли не сюрреализм?

   А потом старый радиолюбитель Степаныч начал ловить ещё и радиовещание этой цивилизации современного типа, и это только прибавило загадок. Язык пойманных им и записанных на диктофон обрывков вещания не был похож ни на какой известный и вообще не был даже индоевропейским. Что за народ, даже представить себе невозможно. Но отдельные слова в нём вдруг оказались русскими, а особенно термины научного или технического характера, намекая на какой-то нерусский анклав, но явно в зоне влияния русскоязычной цивилизации. Такие же провалившиеся, как и они сами, только намного раньше их? Тогда — уж точно не из их мира, поскольку такого явления не скроешь. Как, например, в их прежнем мире скрыть исчезновение их собственных кварталов, парка и Дворца? Невозможно в принципе! А по контексту понятого по этим отдельным русским словам выходило, что цивилизация — давняя, уровень развития близок к современному и оставляет далеко позади все самые развитые культуры этой лохматой эпохи. Знающая о запорожцах и наблюдающая уже за ними, как стало ясно из одного радиоперехвата. Был замечен и летательный аппарат высоко в небе, пролетавший над ними.

   Из другого их радиоперехвата узнали о том, что печенежская орда от Порогов идёт на юг, как раз в сторону их городка, и было это спустя две недели после их провала в этот неправильный мир. Целая орда, одна из четырёх по левую сторону Днепра — это было намного серьёзнее торгового каравана киевских русов. От туземцев Андрей выяснил, что это орда того самого Кури, который расправился со Святославом, и это тоже спокойствия не прибавляло. Знали уже и о знакомстве, и о добрососедстве этой орды с одним городом этой развитой цивилизации, ближайшим к запорожцам. Волей-неволей пришлось выйти и на прямой радиоконтакт с этим городом, а через него — и со всей этой цивилизацией. Хоть и страшно, не подомнут ли теперь под себя, но дикари-то — страшнее. Хватит ли патронов отбиться от них, если навалятся всей ордой? А главное, удастся ли избежать рукопашного боя, в котором у современных горожан никаких шансов против дикарей? У них конница, а она ведь атакует в разы быстрее пехоты. И хотя эти атланты, которых туземцы переврали в аланов, заверили, что орда не нападёт, если запорожцы не нападут на неё первыми, как на русов напали, хрен ведь их ещё знает, насколько им можно верить.

   Олег, впрочем, сообразил тогда, что не в интересах атлантов захват их городка печенежской ордой. По кадрам с дрона было видно, что нет у печенегов огнестрела, хоть и друзья они атлантам. Не дают и им, а раз так, то не должны допустить и захвата ими его и у запорожцев. Но учитывал и возможность эксцесса со стороны недисциплинированной степной вольницы. Млять, не хотелось бы! И на фронт под Гуляйполе удачно попал, когда там основная мясорубка закончилась, и в боевых столкновениях ему везло, если царапин и ссадин пустяковых не считать, и в отпуск за сбитый российский дрон удачно попал, когда бригаду начали перебрасывать на харьковское направление, где началась мясорубка хуже той гуляйпольской. В этом смысле и с провалом ему повезло, как и этим мобилизованным парням, которых хоть и не сразу, но тоже ожидал фронт. Та война для них и не началась, а для него закончилась, слава богу, и очень не хотелось угодить из огня, да в полымя.

   Ведь уберечься от российских снарядов, ударных дронов и пуль, а здесь ещё и от стрел, секир и мечей русов, чтобы сгинуть от печенежской стрелы или сабли — это было бы вообще самым обидным сюрреализмом из всех, какие только можно себе представить. Как там с самими атлантами отношения сложатся, хрен их знает, но и противостоять ведь их развитой цивилизации запорожцы один хрен не в состоянии, и что будет, то и будет, а вот с их дикарскими друзьями схлестнуться не хотелось категорически. Поэтому большим облегчением было услыхать о том, что печенеги остановились и ставят юрты у Кичкаса, а ближе к их городку выдвигаются только сторожевые разъезды. Хороший признак — встали на виду, не скрываясь. Если бы замышляли нападение — приблизились бы по галерейному лесу втихаря. Получается, не обманули атланты.

   А потом они прилетели и сами. Именно прилетели, да так, что куда уж тут ещё сюрреалистичнее? На каком-то треугольном НЛО самого уфологического вида, принципа полёта которого никто из запорожцев так и не понял. Ни винтов, ни реактивных струй, ни шума двигателей — млять, антигравитация какая-то у них, что ли? Это теперь привычнее, после прилётов и других аппаратов, а теперь ещё и после этого летающего мотоцикла, на котором летает их префект, но тогда — глаза лезли на лоб, а ум отказывался верить глазам. И сами атланты — экипировка и огнестрел современного типа, смартфоны на левой руке, но шлемы, мечи и кинжалы даже не средневекового, а какого-то древнеримского стиля.

   О том, что в этом мире Святославу не удалось разгромить хазарский Каганат, Андрей Чернов успел выяснить у туземцев и сам. Но центурион атлантов Реботон такие подробности добавил, что вогнал историка в полный когнитивный диссонанс. Во-первых, в этом мире власть в Хазарии не была захвачена евреями-рахдонитами, и Каганат своего авторитета у степных племён не растерял. Соответственно, не лишился и их поддержки. В ходе неудачных попыток иудеев захватить власть были кратковременные смуты, как раз и позволившие прорваться в Причерноморье сперва уграм, а затем и печенегам, но теперь Каганат вполне устойчив и с помощью печенегов надёжно сдерживает по рубежу Волги натиск огузов. А чтобы так же сдерживал и дальше, никто не позволил хулиганить в нём и Святославу. Работает ведь? Ну так и не трогай ничего руками. А на юге — да, не состоялся Халифат у арабских мусульман, поскольку не случилось смуты в сасанидском Иране. И в Хорезме, и в Азербайджане секту хуррамитов давили не арабы, а персы. А уж о том, что из этого следует для Причерноморья, Андрей догадался и сам. Не будет ни сельджуков на юге, поскольку никто не пустит южных огузов в Иран, ни форсирования Волги торками, которых не пустят хазары. А в результате и огузский Ябгу-каганат за Волгой не распылит своих сил и не пустит на запад кыпчаков, то бишь половцев.

   Да что восток? Тут на западе творится такое, что хоть стой, хоть падай. Никуда не исчезли варварские королевства, которых не дали сожрать ни Юстиниану, ни франкам. Испания и Британия — королевства самих атлантов. Вестготы — в Аквитании и Нарбоне, а к востоку от него Прованс поделён между ими и бургундами. Франкам не досталось выхода к Средиземному морю. Не досталась им и Саксония с Фризией, ни тем более Италия. Так что не империя у франков, а обычное королевство. Каролинги? Нет, не слыхали. А кто это такие? Меровинги, как правили, так и правят. В Италии — остготы, лангобардам Венецию только уступившие, в Африке — вандалы. Юстиниан? Ну да, был такой авантюрист, хотел в прежних границах Империю восстановить, да надорвался, болезный. Преемники его ещё и Элладу потеряли, историческую Грецию, где теперь эллинистическое королевство, тоже союзник атлантов. А на юге персы отгрызли от Византии и Сирию, и Египет, справившись с этим ничуть не хуже не состоявшегося в этом мире Халифата. Сюрреализм? Ну, это уже кому как. По представлениям атлантов — вполне нормально у их предков вышло.

   И что тут возразишь? Цивилизация, стартовавшая с уровня испано-иберийских дикарей, не давшая сожрать себя Риму, перенявшая все достижения греко-римского мира, развившая их, пережившая Рим, не допустившая у себя Тёмных веков и выросшая ещё до развала Империи в реальные мировые гегемоны — имеет право и на свои представления о правильном мироустройстве. По крайней мере, в тех частях мира, народы которых ничего против этих представлений атлантов не имеют. И похоже на то, что в число этих народов, ничего против не имеющих, войдут теперь и запорожцы. Два с небольшим месяца назад и свою Гетманщину учредили для заключения официального договора с Содружеством, так что майор Семеренко, бывший оперативный дежурный ГУВД, теперь гетман Запорожья, а собрание горожан — Майдан. И никаких ограничений со стороны атлантов — какое хотите государственное устройство иметь, такое себе и учреждайте. Ну так и кто против?

   А уже через день после учреждения Гетманщины прилетел и префект атлантов Тордул, уже официальный посол Содружества, и тогда же началась разбивка палаточного военного лагеря на северной скалистой части Хортицы, выделенной Майданом атлантам под их военную базу. С прибытием и разгрузкой караванов самоходных барж, совпавших с возвращением запорожских торговых экспедиций в Херсонес, началось и капитальное строительство базы. Оборонительный периметр базы — из стандартных бетонных секций с рядом бойниц по верху, на углах крупные выступы типа бастионов из таких же секций, а между ними — поменьше, за которыми начали устанавливать и вышки. А теперь ставят и широкие на мощных опорах в угловых выступах, явно под артиллерийское вооружение, а по верху забора добавилась спираль колючки. И внутри что-то строится. Неделю назад не было ещё видно из-за забора, но теперь поднялся уже и над ним бетонный каркас здания в строительных лесах. Судя по скорости — к осенним дождям и холодам точно закончат.

   Пока непонятно ещё, что это будет, когда достроится, но быстрота возведения намекает на то, что зимовать в палатках гарнизон базы не собирается. Но оборонительный периметр, хоть и тоже ещё выстроен не весь, уже имеет вполне законченные участки, и на их вышках пока не хватает только тяжёлого вооружения. Случись что, успешно отобьются от дикарей и без него, одной только ручной стрелковкой, но добротные вышки намекают и на добротное содержимое в перспективе. Как говорили давеча Реботон и Тордул, так всё и делается. И делается — намного лучше, чем даже мечталось Семеренко и его ментовским офицерам для самого Запорожья. Секции забора — выше и толще стандартных секций их прежнего мира, бойницы — не декоративные, а вполне функциональные, и предназначено это массовое изделие явно для военной фортификации. На любую из малых вышек так и просится полноценный станковый пулемёт, и ещё найдётся в её будке место для снайпера, а на большие угловые — и артиллерийское орудие. Когда появятся — тут уже ни ладейным флотилиям русов, ни византийским дромонам с их катапультами ловить будет нечего.

   А стандартность всего этого на что намекает? На то, что другого у атлантов и нет. И значит, если примут у них наверху решение помочь с фортификацией Запорожью, то и на его оборонительный периметр выделят всё то же самое. Дадут ли вооружение для вышек, это другой уже вопрос, зато сами вышки и забор наверняка будут точно такие же. Понятно, что не в этом году, не гарантируется и следующий, но через пару-тройку лет на что-то сможет рассчитывать и Запорожье. Пока, конечно, атлантам свою базу достроить нужно. Но одну наплавную мини-ГЭС, такую же, как и привезённые ранее, выделили и для Запорожья. Теперь не только для светодиодных светильников, но и для старых ламп накаливания тока в розетке хватает, и не нужно больше жечь бензин для выработки тока в полицейской гибридной "тойоте". Наоборот, теперь аккумуляторы "тойот" заряжаются в ночное время, чтобы служить резервом электроэнергии для дневного.

   И чему тут удивляться? Эта наплавная мини-ГЭС атлантов одна вырабатывает больше электроэнергии, чем все самодельные мини-ГЭС запорожцев, вместе взятые. Вот что значит специально спроектированная модель, произведённая на нормальном заводе! Уже хватает тока и на домашние компы, не говоря уже о ноутбуках, и позавчера заработал наконец и нормальный проводной "интернет". Уже не пробный, а постоянный, и удобство по сравнению с вай-фаевским смартфонным никому объяснять не нужно. Разве сравнишь монитор и клаву нормального компа со смартфонными? Вчера уже по этой сети началось обсуждение, что теперь бы ещё один такой агрегат, а лучше пару-тройку, и тогда хватило бы тока и на электрочайники, и на холодильники, и на электрообогреватели, а возможно, и на микроволновки. Но пока Тордул не обещает, а без него не обещает и Семеренко.

   Гетман со своим "правительством" хорошо усвоил принцип атлантов. Обещай меньше, чем можешь и намерен сделать, срок давай не менее, чем с полуторным запасом, а делай — больше и раньше, чем обещал. Не дискредитируй себя, короче, волюнтаризмом и не допускай обмана ожиданий своих людей в худшую сторону. В лучшую — можно, но тоже не чересчур, а то ведь привыкнут к завышенным ожиданиям, и как их удовлетворять тогда прикажете? И всем всё понятно, да и Тордул этого принципа не скрывает, а прямо на Майдане его и озвучил для всех. Да, лукавство, но разве есть в мире хоть одна власть, способная обойтись вообще без него? И разве это не лучше, чем наоборот, когда обещают и не выполняют или выполняют намного позже и хуже, чем ты рассчитывал?

   Опять же, что тут возразишь? А ты и не рассчитывай на то, чего тебе никто не обещал. Мечтать и надеяться в идеале — можешь, это никому не запрещено, но эти мечты и надежды — твои, и за их неисполнение никто перед тобой не в ответе. Не теряй и связи с реальностью, когда мечтаешь. Дали больше, чем обещали — радуйся, не дали больше — ну так и не обещали же, верно? Какие тогда претензии? Хочешь большего или нуждаешься в большем — сделай это большее для себя сам или умерь свои запросы. Тот же ветряк свой собственный на балконе или за окном поставить, если есть свой малый генератор, разве запрещает кто-то? С той же машины сними, если другого нет, один же хрен не ездишь на ней, потому как в бак залить нечего. У кого свой электросамокат есть — тем более. А куда ты теперь-то на нём поедешь по этому окрестному бездорожью? Только в качестве ручной тележки, очень неудобной, он теперь и пригоден. И так ведь — не только с электричеством. Так теперь — много с чем. Да, жизнь налаживается, и за эти три неполных месяца многое уже наладилось, ещё больше вполне реально ожидается в будущем, но прежней жизни не будет уже никогда. И в чём можешь её себе улучшить — улучшай сам.

   Уж чему-чему, а этому Олега с его друзьями-приятелями учить не нужно. Сами научат, кого угодно. Народ и в целом-то за эти военные годы приспособился ко всем этим регулярным перебоям со светом, газом и отоплением, а уж их компания всегда увлекалась подобным творчеством, находя в нём и спортивный интерес. Хоть уже без Олега случился тот мартовский прилёт по ДнепроГЭСу, когда света и на самом деле не было более суток, но их компания и такую ситуёвину предусматривала заранее, как и многие такого же типа. Те же "велоэлектростанции", как и мощные пауэрбанки, и светодиодные светильники — у всех их имелись. А теперь, когда строится база атлантов, не упускали случая и поработать на её строительстве. Хоть и нечего пока купить на эти купилки атлантов, но ведь будет же со временем, и к тому моменту иметь их желательно. А вчера Тордул объяснил им, что за здание строится. Жилой дом. Может и как многоквартирный использоваться, и под штаб, и под казарму общажного типа, как первоначально и будет. И фотки готовых показал им на своём аппарате, после чего у компании слюнки потекли от зависти — живут же люди!

   На одной фотке — здание за таким же забором с вышками, как и на строящейся базе, но сам дом, хоть и без внешней ещё отделки, голый серый бетон, но в остальном — и окна застеклены, и явно готов к заселению, если ещё и не заселён. И архитектурный стиль — шикарный, кто понимает. Напоминает послевоенные "сталинки", да не простые, даже не начальственные, а корпуса крутых южных санаториев, куда и начальничек не всякий ещё в летний сезон путёвку получит. Неоклассицизм, короче. Рамы только оконные решёткой выполнены под маленькие стёкла, напоминая этим античный греко-римский стиль. Ну так от него ведь наверняка и унаследованы. Пока не выстроены дома на Хортице, периметр у некоторых остряков вообще с тюремным ассоциируется, да и сам Олег представлял себе мрачную военную часть вроде той, где обучался перед отправкой на фронт. На этой фотке периметр такой же мрачный, но в сочетании с шикарным домом — закрытый, но уютный военный городок. На другой фотке — такой же дом, только внутри городка и отделанный внешне, виден полностью, отчего и выглядит ещё шикарнее, а на третьей — такой же, зато построенный уже давно, уличное озеленение с кипарисами вырасти уже успело. Млять, ну вот живут же люди! Если и на этой базе строятся такие же, так это же выходит прицел на нормальный военный городок. Ага, в понимании атлантов — простой и массовый.

   Видимо, поэтому префект и не сразу понял, почему вся их компания принялась просить его ни в коем случае не показывать этих фоток бабам. По крайней мере — пока не отделан ещё до конца этот первый строящийся дом. До зимы ведь его отделать не успеют? Вот и прекрасно. Серый-то он не так притязательно будет выглядеть, да и погода не будет способствовать его подробному разглядыванию, а за осень и зиму — примелькается и того убойного впечатления при внешней отделке уже не произведёт. Да не дай бог, сороки эти глазастые такие фотки увидят — от зависти же лопнут! Включатся у них обезьяньи хотелки неутолённые, и тогда всё им будет не так, весь мир бардак, а они — безвинные страдалицы, у которых их рукожопые мужики даже жилья нормального построить не в состоянии. Нет, слава богу, их-то бабы — другого сорта, но среднестатистическая баба — вот такая, и не дай бог замануху такую увидит, переклинит её сходу — хочу такой же, и не гребёт, где хочешь, там и бери, но вынь и положь. И не поздоровится многим, если бабьё такие фотки раньше времени увидит. У вас такие только маргиналки, которых нормальный человек не считает за самок своего биологического вида? Млять, счастливые люди! А у нас — в той прежней жизни, конечно — только заикнись о такой селекции, и мигом идеологически озабоченные ярлык фашиста на тебя наклеят, и хрен ты от него потом отмоешься...

   2. Русы.

   Через день, 16 августа 978 года, Запорожье.

   — Тордул, мы понимаем, что ты нам дело советуешь. И заметь, никто из нас не спорит с тобой по этому поводу, — Семеренко окинул взглядом всю сидящую за столом в его кабинете управленческую команду, — Мы все понимаем, что твой совет рационален и в наших же собственных интересах. Но как нам убедить в этом наш Майдан? — майор развёл руками, — Умом-то всё понимают и наши горожане, но многие из них руководствуются не только разумом, но и чувствами.

   — А точнее, не столько разумом, сколько чувствами, — заметила Никифорова, — И у меня зла не хватает на дурачьё, но поделать с его настроем мы ничего не можем.

   — Ваша правда, Клавдия Семёновна, — тяжко вздохнул гетман, — Переклинило на принципах слишком многих. Будь единодушны наши горожане, их общее мнение было бы авторитетно и для туземцев, и они подчинились бы ему, пускай и без восторга, но нет ведь такого единого мнения и среди наших.

   — Для многих невыносима сама мысль о том, что эти людоловы и работорговцы так и будут продолжать возить мимо Запорожья рабов на продажу в Византию, — пояснил для атланта Андрей Чернов, — Пусть многие из них не совсем славяне, пусть некоторые и вовсе ещё не славяне, но один хрен всё они или почти все — предки нашего народа. А эта бандитская сволочь берёт с них дань, но не только не защищает их за это от всех прочих бандитов, но и сама же порабощает их и торгует ими на экспорт. А хрен этой сволочи — не мясо? Я и сам был бы настроен абсолютно так же, если бы не понимал и твоей логики. Но тебе руководствоваться ей легче, чем нам — не твоих соплеменников продают в рабство. А для нас это — наш народ. Пусть ещё не дозревший, но уж какой есть. Для наших туземцев — тем более. И они сами все побывали в этой рабской шкуре. У моей Пригоды всё внутри кипит от одной только мысли, что по весне эти уроды снова повезут её соплеменников на продажу, и их нельзя будет освободить, как освободили её. И разве одна она такая?

   — Всё это я понимаю. Пусть и умозрительно, но понимаю, — хмыкнул префект, — Но какой толк от всех этих чувств? От того, что вы запретите этим русам возить мимо вас рабов, разве перестанут они их возить? Допустим, вы запретили. И допустим, я — тот их воевода, который ведёт караван. Во-первых, мне приказано продать в Константинополе и этот товар. А во-вторых, без этих рабов в качестве носильщиков я не пройду Порогов. То есть, я везу рабов, прохожу Пороги, а в обход вас провожу их правым берегом. И как вы этому помешаете? Наша база гарантирует вам ненападение русов на вас, но поддерживать ваше нападение на них первыми мы не станем. Работорговля русов нас не касается.

   — Этого вы нам и не обещали, — признал Зозуля, — А защита — да, и по этим двум артанским ладьям сразу было видно, как они скисли, когда увидели ограду вашей базы с вышками на краю скалистого обрыва. Знают уже, что это такое?

   — Да, точно так же у нас ограждены и обе наши базы на Пропонтиде, и Кордуба Эстепа, которые они вполне могли и видеть. Теперь понимают, что то же самое появится в скором времени и здесь. И понимают, что без вашего появления эти места никогда бы нас не заинтересовали, как и не интересовали все эти прежние столетия. Но поэтому-то мы ни во что и не вмешиваемся, если это никак наших интересов не затрагивает. Это бандитское государство русов-куявов не вызывает у нас симпатий, как и его работорговля, но это ещё не причина и тем более не повод для его уничтожения. В мире есть ещё и дикари-людоеды кое-где, но это проблемы тех, кого они едят, а не наши.

   — Логично, — понимающе кивнул капитан, — Всем дыркам затычкой тоже ведь не будешь. Но пойми и ты, Тордул — вот на этом острове, где вы сейчас строитесь, была наша Запорожская Сечь. Ну, появилась бы, точнее, через шесть столетий, если бы это был наш мир. В нашей истории — была. Мы не их прямые потомки, но живём на этом же месте, так что хоть и не потомки, но что-то наподобие. Так у нас в городе повелось считать. И знаем, что и они тоже были разбойники ещё те, но гордимся-то мы ими не за это, а за то, что они тоже боролись с крымскими людоловами и работорговцами. Пресечь полностью не могли, но что могли — делали. Вот и мы здесь теперь как их правопреемники — пусть мы мало что можем, но что можем — должны сделать. Иначе — просто стыдно.

   — Так что вы сделать-то можете? Вас просто обойдут по берегу, если не дураки.

   — Да, ты прав. На месте их воеводы и я бы тоже сделал, как ты сказал. Высадил бы с охраной напротив Кичкаса, провёл бы мимо нас правым берегом, а ниже по течению опять принял бы на борт. Естественно, так они и будут делать. Конечно, наш запрет будет профанацией идеи, но если рабов не будут везти мимо нас по Днепру и мозолить нам ими глаза, нам будет легче смириться с этим. Типа, что могли — сделали.

   — И хрен мы воспрепятствуем таким обходам, пока не будем иметь точно такой же городок и на правом берегу, — добавил Уваров, — А до этого нам ещё расти и расти.

   — А быстрее мы дорастём, если будем ежегодно стричь пополнение с караванов этих работорговцев, — напомнила Никифорова, — Да, только очень немногих мы заберём и освободим, но разве это не лучше, чем совсем никого?

   — Да понятно это, Клавдия Семёновна, всё понятно, — вздохнул Семеренко, — Но есть у нас кому желать, чтобы такая молодёжь к нам больше не попадала.

   О шалавах, болезненных и бэушных с довесками вслух он не сказал, но всем и так было понятно, кто нагнетает страсти. Те, кому при наличии первосортных соперниц из числа здоровых, смазливых и неприхотливых туземных девок 'просьба не беспокоиться'. На чувства запорожские давят, не приемлющие вида перевозимых на продажу рабов, а на деле добиваются того, чтобы не возили их русы именно здесь и не отстёгивали Запорожью долю этим первосортным живым товаром. И с этими-то, уже захваченными, облом постиг многих из проблемных, кто постарше. Если какая из них и готова туземного парня на себе женить, так стара она для него и сама, не говоря уже о ненужных ему чужих детях, когда и свежие девки есть, детьми не обременённые. А если и расхватаны городскими парнями, то какие его годы? Следующей весной ещё будут. Вот и надо проблемным, чтобы не было.

   А то ведь осваиваются дикарки в городе, быстро осваиваются. Неприхотливы и знают своё место — уже преимущество перед любой коренной горожанкой. Воспитаны все в строгой порядочности, ошалавить их не удалось — преимущество перед любой шалавой. И в смартфон не уткнута ни одна. Пусть и по причине отсутствия аппарата, но по факту и это — тоже их преимущество. И если раньше была надежда на то, что городских женихов отпугнут их недостатки, то теперь тает и она. По-русски дикарки начинают и понимать, и говорить. Ещё неправильно, нередко смешно, ещё мал запас слов, но уже можно говорить с ними на элементарном бытовом уровне. Да, ещё неграмотны, но с сентября намечено и вечернее отделение школы — ликбез для туземного пополнения. Значит, научатся они там и читать, и писать. Кино по вечерам смотрят вместе со всеми, а значит, и с современным образом жизни знакомятся нагляднее, и словарный запас пополняют. Ещё отстают в этом от коренных горожанок, но старательно навёрстывают, и есть кому подсказать им то, чего не поняли сами, и помогают им охотно, а молодые — они ведь легко учатся новому. И вот как тут с такими честно конкурировать прикажете?

   Какое-то время выручала современная фирменная летняя одёжка откровенных фасонов, выгодно подчёркивавшая внешние достоинства горожанок на фоне мешковатых сорочек туземных девок. На туземных парней действовало убойно, а туземные девки были в шоке от такого бесстыдства и следовать такому примеру стеснялись. Да и откуда бы они взяли современные тряпки, если бы и решились? Тут и с ментовками-то из дежурных смен делились своими знакомые, а кое-что им пришлось шить или перешивать для себя самим. Но во-первых, с городскими женихами не очень-то помогло и это. Для мужиков и парней содержимое внезапно оказалось важнее красивой фирменной упаковки. А во-вторых, ещё и это преимущество резко пошло на убыль, когда другие дикари привезли ткань. Пускай и грубая дерюга, пускай и некрашеная, но кое-кто из туземных девок, сшив себе мини-юбки и топики даже из неё, стали выглядеть в них намного выигрышнее. А сама грубая ткань и отсутствие на ней фирменных лейблов — плевать на это мужикам и чихать.

   Но если стемидовская Лайма, юрцовская Любомира и Пригода Чернова уже не соперницы бесхозным горожанкам, поскольку расхватаны, то херсонитка Елена бесхозная ещё, а ведь и она — всё туда же. И при этом — молода, свежа, неприхотлива и порядочна. А на неё и другие ещё бесхозные девки глядят — если гордая своей культурой ромейка стыда в этом не усмотрела, то им-то тогда чего стесняться? И шьют себе теперь одна за другой такие же 'городские' шмотки, абсолютно не переживая даже по поводу их одинаковости у всех. Если мужикам и парням на это плевать, то для них самих — тем более не проблема. В родных весях тоже во всём одинаковом ходили, хоть и не в таком, но выходить замуж это не мешало и на благополучии семьи никак не сказывалось.

   А для проблемных горожанок, которым предпочли дикарок — мало того, что у них из-под носа лучшие женихи уведены, так ещё ведь и острый когнитивный диссонанс. Это как же так? В прежней жизни одёжкой, да цацками между собой соперничали, считая этот фактор одним из решающих и тратя на него немалые деньги, лишь бы выделиться, а оказывается, всё зря? Вот эти пошились вообще из дерюги, одинаково, а оказались ничем в итоге не худшими? Добрая половина проблемных горожанок разом перешла в обидную категорию вышедших в тираж и никому не интересных, но если каждую весну ещё такие же будут добавляться, то на что тогда надеяться остальным?

   Галя Кириллина хоть и соблазнила в Купальскую ночь лихого рубаху-парня из дикарей, ну так позавчера и схлопотала от него добротный фингал. Забылась и вздумала вертеть жопой перед Селезнёвым, а эти дикари такого юмора, оказывается, не понимают. Теперь, глядя на неё, и Оле Кузьменко боязно такого же дикаря себе выбрать. Шансы-то есть, поглядывают на неё, не стара и без детей, второй сорт, а не третий, но это что тогда, и не пофлиртуй больше ни с кем? Не готова она ещё к такому. Из них — многие и готовы бы, да не глядят на них практически — не котируется третий сорт. Будут, конечно, другие дикари приходить, с Южного Буга, но это не так страшно. Оттуда семьями прибудут или сложившимися парами. Не прибавится женихов, зато не прибавится и соперниц. А если и затешется среди переселенцев молодая вдова с детьми, у которой мужа чурки убили или медведь задрал, так это соперница и не опасная, это тоже третий сорт, ничем не лучше их самих. Опасны — свежие первосортные девки, да ещё и отборные, как у этих русов. Вот их караваны и надо отвадить от Запорожья. Иначе — и им всем светит выход в тираж.

   Вот об этом только и вся их реальная забота — повысить свои шансы устроить свою собственную жизнь. Как анклаву генетического вырождения избежать, а в идеале и качество породы улучшить — об этом пусть Никифорова голову ломает. Как хочет, но не в ущерб их интересам! Ишь, чего удумала, фашистка проклятая — всю жизнь им изломать! С кем их собственные дети нормальные здоровые семьи будут образовывать, когда вырастут — ну, с кем-нибудь, да образуют, там видно будет. До этого дожить ещё надо, а им — сейчас жить нужно! Годы ведь лучшие уходят, а все мужики — сволочи, самцы и эгоисты! Породу им полноценную теперь подавай, фашистам проклятым! Так ладно бы только бесплодно о ней мечтали, фиг бы с ними, мечтать никому не запрещено, но ведь они на полном серьёзе решить эту проблему вознамерились! А за чей счёт, спрашивается? Их-то за что выводят в тираж? Разве виноваты они в своей неудачной породе и неудачной судьбе?

   Но раз проклятым сволочам плевать на элементарную справедливость, и этим их не разжалобить, будет им и красивый обоснуй — борьба с этой гнусной древнерусской работорговлей, подрывающей жизненные силы предков их народа. Мало степных чурок, так ещё и эти с позволения сказать защитнички? Вы мужики или кто? Вы казаками себя и друг друга за какие заслуги называете? Где ваше соответствие? Сечь людоловов крымских била, соплеменников из рабства вызволяя, а вы так и будете спокойно смотреть, как мимо вас славянских рабов на продажу везут? Ну да, каждого двадцатого только заберёте в виде таможенной пошлины, особенно девок посмазливее, и будете этим страшно горды? Типа, ну освободили же часть рабов? Так и позволите вывоз и продажу в рабство остальных? На красивый принцип давят, короче, против которого хрен чего возразишь. Почему туземцы ведутся — понятно. Сами из таких, чудом освобождённых. Но коренные-то горожане чего уши развесили? Ведь умели все в прежней жизни на демагогию политиканов не вестись, как их послушай! А выходит — не все умели реально, далеко не все.

   И даже сопоставить слова с делами, заметив их, мягко говоря, несоответствие, способны оказались не все. Агитируя город на словах за непримиримое противодействие любой работорговле в принципе, кроме запрета провоза рабов русами по Днепру больше ничего не предлагают даже на далёкое светлое будущее. Рабство в Византии — хрен с ним, рабство в Киевской Руси — хрен с ним, обходные пути мимо Запорожья — хрен с ними, но по Днепру под носом — запретить и не пущать! Они принципиально против работорговли, но запрета её на нижнем Днепре для их священного принципа вполне достаточно. А сами чем при этом заняты, когда не агитируют против работорговли? Старательно соблазняют своими телесами всех ещё не определившихся с семьёй мужиков. Пока ещё летнее тепло, пока можно ходить в мини-юбке и топике с глубоким декольте, так и ходят все бэушные с довесками, которые не слишком ещё стары. Всё чаще им камешек в босоножку попадает, для извлечения которого надо низко нагнуться. Всё чаще норовят выглянуть из окна, даже халат набросить забыв, а на пляже всё чаще купаются и загорают топлесс. Как это связано с их бескомпромиссной борьбой против древнерусской работорговли, ни одна ещё внятно не объяснила. Но свежим девкам следовать их примеру — разврат, а им самим — не разврат.

   — По нашим сведениям русы-куявы под видом мелких торговцев уже проводят разведку водоразделов между бассейнами Роси и Синюхи. По всем признакам получается, что Эрибулл готовит вторжение на земли уличей, — развивал свою мысль Тордул, — Но до зимы ему большого войска не собрать, а с малым — нет шансов на успех. Зимой реки подо льдом, а водоразделы труднопроходимы из-за снега. Так что его похода следует ожидать по весне, со вскрытием рек ото льда. У нас наверху уже принято решение помочь уличам дозволенным для дикарей оружием, и до зимы они его получат. Весной вторгшиеся русы ощутят это на своей шкуре, но тут всё зависит от того, насколько важно и срочно для них овладение речным путём к морю по Синюхе и Южному Бугу. Если Эрибулл с воеводами будет считать своё положение отчаянным, русы навалятся на уличей всеми своими силами и не считаясь ни с какими потерями. Такого натиска уличам не выдержать. А так и будет, если вы закроете им путь по Днепру. Проведение рабов правым берегом — ну раз, ну два, но это для них большое неудобство, да и какие гарантии, что потом вы не перекроете им и эту лазейку? Поэтому даже ваше согласие на пропуск их каравана без рабов эту проблему для них не решает. Караван — пошлют для торговли в текущем году, но путь по Южному Бугу всё равно будут пробивать для использования в будущем.

   — А если мы согласимся пропускать их с рабами, разве откажутся они от планов примучить уличей? — усомнился Андрей.

   — Конечно нет. Кто же откажется от расширения налогооблагаемой базы? Но и цена вопроса в этом случае для них будет совсем другая. Если судьба самой Куявии висит на волоске, то для её спасения приемлемы любые мыслимые потери. Победа или смерть — о чём тут ещё думать? Но если такой угрозы для Куявии нет, то и заваливать водоразделы и пути к городищам уличей трупами своих отборных и дорогостоящих гридней старшая дружина Эрибулла не захочет. И тогда у уличей будут хорошие шансы отбиться. Планов примучить их русы не оставят, но отложат, как откладывали и раньше. Но на этот раз им от этой задержки толку будет намного меньше, чем уличам.

   — И боевой опыт наработают, и вы их, конечно, довооружите ещё, — понимающе кивнул Семеренко, — А нам вы, значит, предлагаете поспособствовать ослаблению натиска на них, пока они ещё не нарастили собственных силёнок?

   — Да, заодно и это. Во-первых, вы будете иметь пополнение в виде части рабов русов, которое возьмёте с них за пропуск каравана. Небольшое, которое легко переварите, зато отборное и регулярно. Во-вторых, улучшением своих шансов отбиться уличи будут обязаны и вам тоже. У вас и так отношения с ними налаживаются, а станут ещё лучше. И переселенцы оттуда будут проситься к вам охотнее, особенно потомки ушедших с Днепра. А в-третьих, быстрее нарастив свою численность здоровым пополнением, вы и разовьёте свой город и его округу быстрее. И если захотите покончить с рабством в той же Куявии — раньше наберёте и нужную для этого силу.

   — То есть, поступившись принципом сейчас, пока от него мало толку, сможем полнее и окончательнее реализовать его потом, — рассудил Зозуля, — Позже, зато избавим предков нашего народа от этой беды раз и навсегда. Ну, что тут скажешь? Дело стоящее, и об этом именно так и надо с нашим Майданом говорить. Вместо дурацкого показушного мартышкиного труда сейчас — подготовка к настоящему реальному делу. Ну и послушаем, чем будут крыть наши бэушные с довесками, — все рассмеялись.

   — Да, именно так и надо ставить вопрос перед нашим Майданом, — согласился с помощником майор, — Сейчас мы своими дурацкими принципами только насмешим всех этих работорговцев и не спасём от рабства даже тех, кого могли бы. Значит, надо спасать, кого можем уже сейчас, а на будущее копить силы для окончательного решения проблемы с этой грёбаной работорговлей. И пусть дурные стервы закатывают свои дурные истерики. Как раз и покажут ими всем нашим, что их волнует на самом деле.

   — И в конце концов, сколько можно резину тянуть? — заметил Махно, — Уже обо всём в принципе и с артанами договорились, а этому несчастному куяву никак не ответим ни "бэ", ни "мэ", ни "кукареку".

   Две ладьи черноморских русов-артанов прибыли ещё вчера, не таясь, а вполне открыто, устанавливать нормальный контакт и договариваться о мире и торговле. Что там за разногласия у запорожцев с их собратьями куявами — это с куявами, а они, хоть и один с куявами народ, тоже русы, но — другие. С артанами у запорожцев есть какие-то причины для ссоры? Ну так и не нужно их искать на ровном месте. Рабов артаны вверх по течению Днепра никогда не возили и возить не собираются. Во-первых, никто их там не купит, там куявы своих не знают теперь, куда деть. А во-вторых, и морские ладьи через Пороги хрен проведёшь. Ни экономического смысла нет, ни технической возможности. Жаль, что рабы не нужны запорожцам. Сюда — привезли бы легко. Ладно, ладно, поняли. Подумайте, что вам ещё нужно с моря, из-за моря или из Хазарии. По сходной цене привезём. Но разница с куявами не помешала артанам привезти и куявского гридня Фрутана, уже знакомого тем запорожцам, которые плавали в Херсонес. Его возвращающийся в Куявию караван вперёд с артанами выслал — выяснить, пропустят ли запорожцы. Этим он теперь и занят, убеждая всех, кого знает по Херсонесу, да и бывшими холопами не брезгуя, что честной торговле препятствовать — это же ни себе, ни людям. Так разве делается?

   Михаил Писарев, которому гетман поручил разобраться, чего гридень хочет от них, был вынужден выслушивать от него через перевод Стемида те же самые причитания, которые ему уже пересказывал Олег ещё в Херсонесе. Но затем последовало продолжение его невесёлой истории. Поскольку товаров на восьми ладьях был мизер, расторговались в Константинополе их вятшие намного раньше обычного, и теперь их караван возвращается в Вышгород. Но идти-то снова мимо запорожцев — боязно. А вдруг опять нападут и теперь уже добьют окончательно? Вот и послали его с артановской оказией выяснить, пропустят ли их караван. Ну и какое мыто возьмут за его безопасный проход. Собственно, это самое главное, за чем он послан. Но у вятших ведь и за державу душа болит, и ещё ему выяснить велено, будут ли чинить препятствия новому каравану на следующий год.

   Ведь без пути "из варяг в греки" Руси никак не можно. На нём она держится. А запорожцы с челядью пропускать русов не хотят. И ладно жертва человеческая — не помог за неё Перун, так что может, и впрямь не очень-то угодны богам такие жертвы. Дома есть кому над этим поразмыслить. Ладно выручка за челядь — не единственный это товар русов для торга с ромеями. Даже не самый ценный из всех, хоть и далеко не пустяковый. Но как проходить Пороги без челяди? Кто поклажу будет нести, пока гридни волокут ладьи мимо того же Ненасытца? Кто поможет подтолкнуть их вверх по склону? Волок не оборудован, тащить тяжело, и как тут обойдёшься без холопских рук? Это сейчас, в межень, часть дна обнажилась, и можно тянуть ладьи бечевой, а в половодье — только волоком.

   Так что никак не можно Руси без вывоза к ромеям челяди. Мыто берите, это по обычаю, и если умеренное будет, так скорее всего, хёльг в Вышгороде на него согласится. Печенеги на волоке у Ненасытца двадцатую часть берут, и если вы возьмёте столько же — это ещё терпимо. Подавитесь нашим добром, но не губите Русь! Не будьте дурнями — если не будет Руси, с кого сами же мыто будете брать? Обсуждая доклад Писарева на Майдане, долго смеялись. Князь с боярами в Вышгороде ещё обстановку толком не знают, но слухи дошли, и "правительство" Куявии проясняет их теперь через печенегов. Булан-толмач не скрывает того, что интересуются подробностями и отношением запорожцев к торговле по Днепру правобережные соседи, которым самим дела до этого практически никакого, зато к северу от них — урусы, интерес которых — самоочевиден. Но и получается при этом что? Пока держава растерянно хлопает глазами, о её судьбе пытается позаботиться то низовое звено, которому и понасущнее забот хватает. Ага, раньше думай о родине, а потом о себе. Когда-нибудь и жирафу станет видней, но пока до него доходит, как до жирафа.

   Понятно, что самая насущная забота у этих русских "гречников" — в Вышгород целыми и невредимыми вернуться. Там — дома и семьи, у кого есть, а у кого нет, надеются ими обзавестись. Иначе ради чего напрягаться и рисковать? Вторая по насущности забота — товар ромейский в целости и сохранности доставить. Хоть и мизер его наторгован из-за потерь своего за Порогами, но что сохранили, тем распорядились безупречно. Не их вина в тех потерях, а свою службу они исполнили. Может, и не за что их жаловать, но не за что и опале подвергать. Ну а третья задача — о будущем Руси побеспокоиться. А кому же ещё, как не им, прошедшим здесь один раз туда и возвращающимся обратно, лучше знать всю эту здешнюю обстановку? Потом-то — да, старшая дружина в Вышгороде судить и рядить будет. Но о чём ей судить и рядить, пока "гречники" уцелевшие не вернулись и сведения верные не доставили? С ними — легче будет и за потери отчитаться.

   А Фрутан и не скрывает неразрывного сочетания патриотической мотивации со шкурной. Это у вятших не принято говорить о ней открыто, хотя негласно свой шкурный интерес и у них на первом месте. Рядовому-то гридню чего лицемерить? Тем более, что и Стемид, бывший дружинный отрок, завраться уж точно не даст. Он же не вятший воевода, чтобы вятшестью своей и властью молодшему рот заткнуть? Ну так не с руки ему тогда и подражать тем вятшим, которые про Русь и долг перед ней речи ведут, на деле мошну тем временем новым добром набивая. Нет у Фрутана ни той вятшести, ни той мошны. А есть у него только служба в дружине. Опасная, зато сытая и дающая какие-то шансы выбиться в вятшие. Пока есть Русь с хёльгом во главе и дружиной при нём, есть и служба в дружине у гридня Фрутана. А не будет Руси — не будет у него ни сытой службы, ни надежд никаких на лучшую долю. А Русь, если о куявской говорить — это путь "из варяг в греки". Без него — на кой ляд сдалась Куявия и её хёльг тому же Хольмгарду, например?

   Хоть и не дело простого гридня о столь высоких делах рассуждать, на это есть старшая дружина, но и гридни ведь тоже под её рукой ходят и её наставления слушают о тех великих целях, за которые их сражаться и умирать ведут. А в рядах гридней и вятший молодняк службу свою начинает. Им-то потом в старшую дружину путь проложен загодя, но какой из тебя воевода, если ты не был гриднем? Поэтому — вынуждены тоже тянуть эту лямку наравне с незнатными, становясь тем самым их товарищами по службе. А их отцы за дураков своих отпрысков не держат, готовя наследников себе на смену. Жизнь вятшие недоросли знают хорошо. И чего ты сам по опыту службы не подметил и не смекнул, что от тебя скрывают, о том твой вятший сослуживец проговориться может — случайно или в запале бахвальства. А ты не спорь с вятшими, ты их внимательно слушай и мотай на ус, о чём проболтаются. Это и есть те жизненные реалии, которые они знают лучше тебя. Вида только не показывай, что сложил два плюс два и вычислил скрытую от тебя тайну жизни. Этому старшая дружина не учит всех гридней открыто, для этой науки у неё и своя родня имеется, которой не нужны знающие жизнь соперники. Сметливые, но незнатные учатся этому сами, и кто не научится, тому не преуспеть. В результате вся дружина хёльга — как одна большая семья, в которой, естественно, греблом не щёлкай.

   Но гребло у каждого своё, и не щёлкать им — забота индивидуальная, интересов общесемейных не отменяющая, а только дополняющая их. И о них позаботиться русские "гречники" тоже не забывают. Ведь не сами они добывают то, что везут продавать путём "из варяг в греки", а торгуют тем, что добыла вся большая семья, то бишь дружина. Дань с подвластного населения, в том числе куницами и бобрами не они же собирают, а другая часть дружины. Другая часть и соболей на севере с тамошних данников собирает, и янтарь у полочан и варягов-свионов закупает, и франкское оружие, а у других варягов, норгов — и рыбий зуб с далёкой полночи, который мельче зубов большого полуденного зверя и из-за этого намного дешевле ценится, но в остальном такой же, и его норги предлагают много. И челядь ловит и холопит вся дружина. Не будет её — не будет и "гречников". Собственно, дружина — это и есть Русь. Не все в ней русы, есть и принятые чужаки, но и они в дружине становятся русами. Есть русы и есть подвластные им русские данники и холопы. Не будет этих — примучат и похолопят других где-нибудь в другом месте. Лишь бы торговые пути при этом сохранялись на реках между варягами и ромеями.

   А теперь как со всем этим быть? За то, что пропускают запорожцы все восемь ладей, оставшихся от куявского каравана, Фрутан благодарит их от имени своих вятших. За то, что не берут с них и мыта ромейскими товарами за этот проход домой, благодарит вдвойне. Да, он понял, что это только в этот раз — ввиду того, что на пути туда запорожцы взяли с них намного более, чем достаточно, мягко говоря. Что человеческие жертвы богам на этом острове и вообще вблизи Запорожья строжайше запрещены, он тоже понял. Вряд ли обрадует это почитателей святоотеческих богов, но город, который гридню показали за парком, небольшой, но весь каменный и вооружённый до зубов, может позволить себе и свои порядки устанавливать. Знал бы о нём покойный воевода Фарлоф, разве решился бы он тогда на нападение силами охраны каравана? Тут и для всей дружины хёльга крепкий орешек получается, а уж с атлантами за протокой — нет, русы с ума ещё не сошли губить дружину в таком безнадёжном походе. Согласны впредь на двадцатую часть всех русских товаров туда и от всех ромейских обратно, как берут и печенеги на волоке? Это и разумно, и пожалуй, даже справедливо. Но как с челядью быть? Ведь никак не можно и Пороги без неё пройти. Берите и от неё двадцатую часть, выбирайте лучших, но не губите Русь!

   Это-то и смешно было Майдану, что возвращающиеся "гречники" придумали и условия мира Киевской Руси с Запорожьем. И приемлемы они запорожцам или нет, это уже вопрос второй. С колокольни русов — вполне нормальные и разумные условия, но от кого это предложение должно было исходить? От этих исполнителей, даже домой ещё не вернувшихся, или от князя с боярами? За то время, которое понадобилось на передачу их запроса через кучу посредников в двух, а то и трёх печенежских ордах, наверняка ещё и наполовину перевранное ими, прямое посольство из Вышгорода в Запорожье обернулось бы дважды и уж точно ничего не переврало бы. Но князь с боярами и не почесались, а за них вот эти "гречники" судьбой их государства озабочены. Это гетману и его окружению понятно, что не всё так просто, да и Тордул подтверждает, что чешется Ярополк, поход на уличей планирует и готовит, дабы и не зависеть в будущем от пути по Днепру, но это ему известно от разведки атлантов, а здесь этого не видно, ну и откуда об этом знать массовке запорожцев? А из того, что ей известно, получается смешно. Киевская Русь в опасности, и "гречники" спасти её пытаются, а князь с боярами спят в одном ботинке.

   А что до конкретных условий, предлагаемых "гречниками", то пошлина в одну двадцатую часть выглядит вполне разумно. Вместе с такой же долей орды Керей-хана это десятую часть составляет. Со слов Тордула, столько же и хазары в Саркеле брали с русов, пока Святослав войной на Каганат не пошёл. В этом мире война эта неудачной вышла для русов. Не то, чтобы полный проигрыш, дань-то кагану Куявия теперь не платит, но теперь пошлина с русов в Саркеле удвоена, пятую часть составляет, и не миновать им Саркела на пути по Дону к Волге, без чего и не поторгуешь в Итиле, и не попиратствуешь на Каспии. В целом оно то на то и вышло, и ради чего воевали, хрен их знает. Десятая же часть в эту эпоху считается умеренной и вполне нормальной, и пополам её разделить с печенегами — вполне справедливо. По сути-то ведь именно это запорожцам и предлагается. Ну, если и Ярополк ещё в Вышгороде эти условия примет и утвердит, но куда он на хрен денется с подводной лодки? Особенно, если ещё и уличи на Южном Буге его обломают. И товары транзитные Запорожью пригодятся, и пополнение отборной молодёжью.

   Но как раз в этом вопросе и нашла коса на камень. Не нужно такое пополнение бэушным с довесками, поскольку окончательно выводит их в тираж. Настолько не нужно, что даже транзитными товарами пожертвовать для этого готовы. Ведь уменьшится же со временем зависимость Запорожья от импорта? Вот и уменьшайте её поскорее. Металл вам негде брать? Ничего, придумаете что-нибудь и выкрутитесь как-то со своими железяками. И вообще, как вы можете спокойно на работорговлю эту смотреть? Вы казаками сечевыми гордитесь, а где ваше соответствие им? Те по всему Чёрному морю турок гоняли и рабов христианских освобождали. Ну да, и пиратствовали, конечно, но ведь освобождали рабов? А вы чего? Сложно ведь что-то возразить, когда демагогия за святое цепляет. А туземцы и подавно не повестись не могут. Сами вчерашние рабы, и для них борьба с работорговлей вчерашних хозяев — тем более святое дело.

   Фрутану из всего этого только фактор бывших холопов и понятен. Эти волками смотрят, и понятно, за что — один из вчерашних поработителей. Так же смотрели бы они и на Стемида, не попади тот сам в их число. А разве не так же смотрел бы на гридней и сам Фрутан, окажись он сам в шкуре этих холопов? Всё это понять нетрудно. А ему, что ли, в радость общаться с запорожцами, в бою с которыми погиб и его друг Ингольф? Но такова судьба гридня. Война есть война, на ней убивают, и если не ты убил, а тебя убили, то кто тебе виноват в твоей нерасторопности? За удаль в бою не судят. Стемид, сам едва гриднем не ставший — понимает, а эти — ну, не гридни они, и им — простительно. Ему-то понять их легче — что хорошего в холопстве для тех, кто сам холоп?

   Труднее понять запорожцев. То, что предки их где-то гуляли по морю не хуже русов-артанов и освобождали из холопства соплеменников — молодцы, правильно делали. Как же можно соплеменника из неволи не выручить? Но кто им вот эта челядь русов? Её они за какие заслуги освобождают? И какое им дело до других, судьба которых оказалась холопской? Не в обычае у вас холопов держать — ваше дело, у атлантов тоже, говорят, всё не как у людей, но другие-то тут при чём? У вас свой обычай, у нас — свой. Мы же вам не навязываем наш? Хотя — да, навязали бы, если бы сил хватило, тут ваша правда. Зато чего уж совсем никак не понять, так это разведёнок этих. И ладно бы вдовы были, но по своей воле без мужика остаться с детьми на руках — как такое вообще возможно? А если у вас в обычае даже такая нелепица, то чем вы тогда теперь-то недовольны?

   Такие дурацкие обычаи не укладывались в голове у простого русского гридня. Может, вятшие в Вышгороде чего-то поймут, а для Фрутана — слишком мудрено. Все же знают, что волос у бабы долог, а ум — короток. Если в дурь попёрла, так по шее ей сразу, чтобы место своё знала. А какие дурни в племени запорожцев решили дать глупым бабам такую волю, и как их племя позволило ввести такую блажь в обычай, он понять не мог. Но что сделано, то сделано, и теперь это у них обычай. Самих тяготит, судя по взятым в жёны некоторыми правильных девок из бывших челядинок. Правильно, кому нужна капризная дура, если вразумить её затрещиной обычай не велит? Начинают, видимо, браться за ум и свой дурацкий обычай искоренять, но пока он — ещё обычай. Говорят, ещё и не выдают у них девку замуж, за кого она сама не хочет. Тут гридень и сам определиться не мог, мудр такой обычай или глуп. Знавал и счастливые браки у знакомых, и несчастные, и мало это зависело от того, сама ли девка жениха себе выбирала. И так выйти могло по-всякому, и эдак. Но если эти сами выбирали, то и на кого им тогда пенять, если не удался брак?

   Доводы этих разведёнок Фрутан понимать решительно отказывался. Мужики вам непутёвые достались? А зачем вы тогда их таких выбрали, непутёвых? Значит, дуры, не умеющие выбирать, даже если не врёте и не валите с больной головы на здоровую. А если врёте, то тогда — стервы, с которыми и невозможно жить нормально, если вразумить кулаком нельзя. И хоть так, хоть эдак, а всё равно кто вам виноват в том, что вы остались без мужиков? Правильных мужей надо было выбирать, с кем жить и от кого детей рожать, а выбрав — держаться за них, отцов своих детей. Кому они ещё нужны, кроме них? Кому вы сами с ними нужны, когда свежие девки есть? Особенно — неприхотливые и знающие своё место, а не капризные дуры и не стервы вроде вас. И теперь Фрутан начал понимать запорожцев, напавших на их караван для освобождения челяди. С таким бабьём, как эти стервозные разведёнки, кто бы на их месте отказался заполучить лучших? То-то и не по нраву им теперь появление выбора у мужиков.

   А русам — что? Русам — чистый путь "из варяг в греки" нужен. Если силой его теперь не проложить, с атлантами за рекой — ищите самоубийц, то значит, мыто надо дать запорожцам, чтобы пропустили. Девок, если захотят, можно и больше дать, чем каждую двадцатую — за это другого ценного товара возьмут меньше. Ведь можно же урядить всё к обоюдному удовольствию? А разведёнок своих дурных — пусть уймут. Что значит, челядь по Днепру не возить? А как тогда Пороги проходить, тот же Ненасытец? Совсем с глузду съехали, что ли? И таких дур запорожцам слушать приходится? Стемиду вон после того, как Пороги прошли, даже растолковывать потом в Корсуни не пришлось — сам уразумел, что никак не можно Руси иначе. Уразумел он и то, что не будет этого пути, так другой их дружина проложит и всё равно будет возить по нему челядь. Так на этом они и освободят, если хотят, каждого двадцатого, а на другом — не освободят вообще никого. Но то Стемид, бывший дружинный отрок и без малого гридень, а прочим обида туманит разум, а стервы их обидой коварно пользуются. Нашли, дурни, кого слушать!

   Горячие головы, конечно, и в Вышгороде есть. Сами здесь не были, в атаку на запорожцев с их громами и молниями не ходили, друзей от них не теряли, и растолкуй им таким попробуй, что не сказки всё это и не оправдания трусов с неудачниками. А ведь сам Перун свидетель, что не посрамила их караванная стража дружинной чести. Запорожцы, хоть и пожиже самих атлантов, но жалует Перун и их своими громами и молниями, а уж с атлантами вместе — не только даже всей дружиной не сдюжить, но и Русь сгубить вместе с ней. Тордул, вятший атлантов, со штуковиной своей чудесной на руке что-то поколдовал и показал Фрутану картинку — как есть Вышгород, только издали, да сверху. Нигде такой сосны не найти, чтобы на такую верхотуру вскарабкаться. Птицей надо быть, чтобы весь Вышгород с такой высоты увидать. Или атлантом с их небесными лодиями. Как показал их вятший картинку, дал Вышгород распознать, так и заговорил вдруг о дровах, дубовые особенно расхваливая — жара от них больше. Не грозил прямо, но намекнул. Что бросали когда-то небесные лодии атлантов огненные горшки и на Царьград, наслышаны все. Что из дуба выстроен Вышгород, все в нём знают. А дрова дубовые — да, хорошо горят...

   И одна только надежда — что понимает всё это и старшая дружина хёльга. Мало толку от храбрости без ума, если супостата сам Перун жалует. Чем атланты удоволили его так, что не надо ему от них и человеческих жертв, пусть жрецы-кривы выясняют. Только видно и по запорожцам, что не лукавят они, отвергая такие жертвы и запрещая их, а сами в это верят. И ведь жалует же Перун и их! Как тут справишься с такими силой? Погубишь только Русь своим безумством, почём зря. Уж на что Свентислейф был воитель, уж на что почитал Перуна, но разве помог ему Перун под Саркелом? Не ему помог, а атлантам, а те помогали хазарам, и что же тогда выходит, что угоднее ему даже хазары, чем русы? А тут и собратья-артаны говорят, что правы были и атланты, и Перун, а их отцы неверно поняли его волю. На восход, за Итиль-рекой, озоруют какие-то гузы, а хазары сдерживают их, не пуская на эту сторону. Хорошо ли было, когда пришли угры? Только наладили отношения с ними, как пришли печенеги. И пришлось налаживать отношения уже с ними. А придут гузы — и что, опять? Да в конце-то концов, сколько можно? Держат их хазары и правильно делают, и ради всех богов, не мешайте им в этом!

   Тут артанам виднее. В конце концов, Таматарху и Самкерц, которые и есть их главные базы, Свентислейфу после неудачи под Саркелом тоже пришлось вернуть кагану. И многие артаны состоят на службе в Каганате, в том числе и на Итиль-реке. Кому, как не им, знать лучше, что творится за ней. Но раз держит каган тех гузов за Итиль-рекой, то и пусть держит, атланты и Перун ему в помощь. В самом деле, не надо здесь никаких новых степняков, хватает за глаза и уже привычных печенегов. Но то дела хазарские, а как быть русам-куявам? Вразумят запорожцы своих дурных разведёнок или не вразумят? Откроют русам путь по Днепру с челядью или нет? О том, что в замыслах у Эрибулла примучить и уличей, знает вся дружина. О том, какие там речные пути, Фрутан не знал, но какие-то там должны быть, и вятшие говорили, что можно с тамошней данью по тамошним рекам тоже сплавляться в Русское море. Можно даже через реку Рось в них попасть. Оттуда-то в неё переволоклась та часть дружины Свентислейфа, которая не пошла с ним вверх по Днепру? Если можно оттуда, почему нельзя и туда? И наверное, так и придётся делать, если путь по Днепру запорожцы перекроют. Но легко ли будет примучить уличей? Не просто ведь так Эрибулл печенегов на них натравил, а не сам пошёл. Теперь, говорят, замирились они с печенегами, и не выйдет зажать их в клещи. Туманна судьба Руси!

   Фрутана осенила было гениальная, как ему казалось, идея. Если запорожцы не вразумят своих разведёнок, и проход каравана с челядью русам будет запрещён, это ведь будет касаться только челяди? Остальное-то всё провозить можно? И сплюнул от досады, когда запорожцы через Стемида подсказали ему со смехом и его же собственную хитрую идею — выгрузить рабов с частью охраны выше Запорожья, провести их правым берегом мимо города и принять на борт ниже. Да, уже вычислили, что именно так русы и сделают. Ещё не решили, препятствовать им в этом или нет. Но дальше-то что? Могут и печенеги правобережные подстеречь на переходе, а могут и уличи с Буга подтянуться под защиту атлантов и Запорожья. Скорее всего, дети и внуки тех, кого русы выдавили с Днепра, а им ведь найдётся что припомнить детям и внукам обидчиков. И ведь правы они, абсолютно правы. Если не заладится с примучиванием уличей на Буге и не удастся сходу проложить новый путь по нему, то аукнется это и на Днепре. Не провести тогда челядь мимо города запорожцев и правым берегом, если те не захотят пропустить караван с ней.

   Хорошо собратьям-артанам! Что им Вышгород и его власть над Русью? Хоть и не порезвишься уже вволю на Русском и Джурджанском морях, как резвились на них в те старые добрые времена их деды-прадеды, мирного торга на них не возбраняют ни ромеи, ни хазары. Плати только положенное, где и сколько положено, да торгуй себе наравне со всеми. Им даже удвоенное мыто в Саркеле не так тяжко, как куявам. Они ведь — хазарские русы. Кто на службе у кагана состоит и имеет от него тамгу, тот и в Саркеле платит мыто по-старому, десятую часть, а не пятую. Даже если и не пропустят через Итиль на полдень в Джурджанское море, то по всей Итиль-реке до самых камских булгар торговать можно. И хотя те ромейские товары, которые купишь у них свободно, не лучше персидских и тех же джурджанских, от ромейских золотых номисм никто не откажется и там. Восток богат на товары, высоко ценимые у ромеев. И если в сам Царьград их легче и дешевле привезти морем из полуденных стран, то на Русское море проще доставить по рекам из Хазарии. На этом и богатеют хазарские русы-артаны.

   И говорят, если хочешь обернуться быстрее, так и не надо ни в Джурджанское море рваться, ни к камским булгарам. Всё отовсюду свозится в Итиль, и всё можно, хоть и дороже, зато легко и быстро купить в нём. И с полудня, и с полуночи, и с восхода в Итиль торговые пути сходятся, и чего не найдёшь в Итиле, то едва ли найдёшь и там. Закупайся, грузись и спеши обратно к волоку из Итиль-реки обратно в Дон. По нему — в Русское море, и если хочешь поскорее сделать ещё рейс в Итиль — продавай всё в Таматархе. Подешевле, чем в ромейских портах, зато всё и быстро. Меньше заработаешь за рейс, зато обернёшься не один раз за сезон, а пару-тройку. Для такого торговца-торопыги хазарский Итиль — это и есть весь Восток. И он того стоит. Нет города больше его во всей Хазарии. И не найдёшь в ней более богатого и разнообразного торга, чем в Итиле. В нём есть всё.

   Так торгуют многие. Но если ты не торопишься, если хочешь взять настоящую цену за свои восточные товары, то вези их в ромейские порты. Но не в Корсунь, конечно — это бедный город с бедным торгом. Запорожцев он устраивает оттого, что непосилен для них путь через всё Русское море, вот и приходится им дешевить в Корсуни. Впрочем, им товары русов достались как разбойничья добыча. Легко пришло — легко ушло. А ты вези в Трапезунд, а лучше — в Синопу. Там с руками твои товары оторвут за настоящую цену. А ещё лучше — в болгарский Переяславец на Дунае. Сам-то город невелик и не особо богат, но туда и угры по Дунаю сплавляются, и моравы, и лангобарды, и даже франки. А бывает, что и фризы добираются, если повезёт. Не просто же так в болгарском Переяславце хотел обосноваться и сам Свентислейф.

   Гирло Дуная — как раз на пути "из варяг в греки", и не миновать его ладейным караванам русов-куявов. Там-то и закупаются в основном русы-артаны у своих собратьев их товарами из Куявии. Ценные меха, янтарь и рыбий зуб, франкское оружие, мёд, воск и рабы. Не на все эти товары Русь — абсолютный монополист, но уж всяко в числе основных поставщиков. Те же франкские мечи, допустим, и по Дунаю контрабандисты возят. Но их рвут с руками на всём протяжении дунайского маршрута. Ромейский спатион тоже очень неплох, но кто его тебе продаст? Так что покупают франкские мечи и ромейские магнаты для вооружения своих личных дружин, без которых на Дунае не обойтись. И много ли их тогда доплывёт до гирла Дуная, чтобы составить конкуренцию привезённым русами? Тут бы вступиться артанам за куявских собратьев, да только плевать им на Куявию.

   Они ведь — хазарские русы, и для них вовсе не сошёлся свет клином на Русском море и гирле Дуная, а значит, и на Куявской Руси. Не обязательно продавать в Таматархе все привезённые в неё по Дону восточные товары, но точно так же не обязательно в Итиле их все закупать. Хазария — она ведь большая. А путь "из варяг в греки" — он ведь длинный и вовсе не с Вышгорода начинается, даже не с Гнёздова. Он от варягов сперва идёт через Ладогу и Хольмгард. А от них — не только в греки, но и в персы. И этот путь — старейший. Ещё не было никакого пути "из варяг в греки", а "из варяг в персы" — уже был. На Ладоге обосновались варяги-гауты, когда не было там ещё никаких приильменских словен, была только тамошняя чудь, но между ней были и поселения готов — давних ещё, доваряжских, но родственных этим пришлым гаутам. От их слияния и сложились полночные ладожские русы, ныне хольмгардские, проложившие путь в Волгу, которая дальше на восход с Камой сливается, образуя Итиль-реку. А она — через Хазарию протекает. И если ты не спешишь сделать за сезон побольше рейсов между Таматархой и Итилем, то что тебе мешает тогда после переволакивания в Итиль-реку из Дона поплыть по ней не на полдень к Итилю, а на полночь, к камским булгарам?

   Конечно, это не ближний свет. От спуска в Итиль-реку это раза в два с лишним дальше, чем до Итиля. Да ещё и против течения реки, и если ветра попутного не случится, то умаешься идти на вёслах. Зато, если тебе нужны полночные товары, так чем дальше ты на полночь проплыл, тем они дешевле, а твои ромейские — дороже. Уже у камских булгар можно встретить и хольмгардцев, у которых закупишь всё, чем торгуют и куявы. Ну, мёд с воском не в счёт, их булгары местные продают по смешной цене. Дёшева у них и челядь, если устроит тебя тамошняя чудско-угорская. У них же и ценные меха, а если хочешь ещё дешевле их купить, то не нужны тебе и хольмгардцы — поднимайся дальше вверх по Каме, и чем выше, тем дешевле там меха. И если достаточно далеко заберёшься, то и соболей по булгарской цене куниц возьмёшь, а возможно, и рыбий зуб втрое дешевле хольигардского и уж точно не хуже. И зачем тебе тогда даже полночная Хольмгардская Русь? Она вообще не была бы нужна, если бы не драгоценный солнечный смоляной камень, да не франкское оружие. А за ними, если у булгар не встретишь хольмгардцев, в Волгу сворачивай вместо Камы, лучше до её слияния с Окой. Там-то уж встретишь их наверняка.

   У куявов ведь откуда солнечный камень берётся и добрые франкские мечи? Да от варягов и фризов через Ладогу и Хольмгард. В Гнёздово и через Полоцк они попадают, но в основном — через Хольмгард. Через него обратно к варягам, а через них и франкам и персидский булат идёт, без которого не было бы ни этих франкских мечей, ни варяжских. Если привезёшь булат — дешевле и мечи на него выменяешь, но стоит ли оно того, чтобы в Итиль за ним плыть — решай сам. Купишь мечи и за ромейские товары, до которых охочи и хольмгардцы, и варяги. Дадут их и за купленных в Хазарии девок. Как рвут с руками в полуденных странах светлокожих блондинок, так же охотно купят и в полночных землях смуглых брюнеток. Из-за дальности пути и дорожных издержек оно не так выгодно, как взять у куявов подороже, зато обернуться в разы быстрее, но можно и так всё это купить, если куявы на Русское море не привезут. От самих-то куявов только куница идёт, бобры и славянская челядь. Без них русы-артаны могут и обойтись.

   И поэтому мало горя будет артанам, если заглохнет путь "из варяг в греки", и развалится Куявия. И без неё закупят всё необходимое. Пусть оно и дальше, через хазар и булгар, но выйдут сами и на чудь с уграми, и на хольмгардцев, но без полночных товаров не останутся. А сохранит Вышгород свою власть над Хольмгардом или потеряет, артанам без разницы. Хольмгард-то никуда от этого не пропадёт, булгары и хазарский Итиль тоже, а служа кагану и торгуя на Итиль-реке по старому пути "из варяг в персы", не пропадут и русы-артаны. Что им Куявия? Жили без неё их предки, проживут без неё и их потомки. Не сумел Свентислейф взять под себя Хазарию и путь "из варяг в персы", значит — не судьба. Так и объяснили артаны и вятшим куявского каравана, и самому Фрутану. Запорожцы ни в чём артанам не навредили, и вступать с ними и с атлантами в свару из-за куявов артанам не с руки. И как ни обидно услыхать такое от морских собратьев, но что тут возразишь?

   Нет, попробовать-то попросить и за куявов артаны не отказались. Попытка-то — не пытка. Но именно просить, а не требовать и давить. Самих-то запорожцев, возможно, и продавили бы, но крепость атлантов за рекой прозрачно намекает на неразумность такого шага. Не просто так они здесь обосновались рядом с запорожцами. Куявы не испытывали ещё на себе неудовольствия атлантов? И не надо испытывать. Те из артанов, кто испытал и чудом уцелел, и сами зареклись, и прочим дружески не советуют. Хоть и не так страшно оно, как по слухам, их натрое делить надо, но уж на треть-то они правдивы, и этой трети — более, чем достаточно, чтобы не желать повтора. Нашёлся и среди вятших каравана один участник похода Свентислейфа на Саркел. И у него тоже воспоминания о нём такие, что и ему повтора тоже очень не хочется. Досадно, но понимает он морских собратьев и обиды на них не держит. Сам на их месте рассуждал бы точно так же.

   Но это артаны могут позволить себе сделать крюк по Итиль-реке и не пропадут без Куявии. А торгуя с ними, булгарами и хазарами, не пропадёт без Куявии и Хольмгард. Если примучить вятичей, то и Куявия могла бы выйти на Волгу по Оке, только накладно это для неё будет — и по путевым издержкам, и по мыту на хазарских таможнях, которое с куявов теперь берут вдвойне. Освободил от хазарской дани Свентислейф, называется! Так что никак не можно Вышгороду без пути "из варяг в греки", и не быть без него Руси. Вот всё у запорожцев не как у людей! Ну какое им дело до торговли русов челядью? Добрый товар, не хуже других, все берут и просят ещё. Не нравится вам — не покупайте, но зачем мешать другим? Ни себе, ни людям. Так разве делается? Не ваша ведь челядь, в конце-то концов, а наша, что хотим, то с ней и делаем. Уселись на Днепре, прикрылись дружбой с атлантами — пёс с вами, берите мыто, как у всех нормальных людей заведено. Подавитесь нашим добром, но не губите Русь, изверги!