Подмена (раб. назв-е)

А навстречу из-за ворот так же неожиданно раздалось лошадиное ржание — и ещё какой-то странный жуткий визг. Нет, не визг — визжание нескольких странных, чудовищно искажённых глоток!

Пока Лиза добегала, мужики уже кричали:

— Не впускай! Не впускай!

— Пропадут же! Пропадут!

— Не трогайте ворота, окаянные! — кричала, срывая голос, старуха. — С ними вместе ворвутся! Не открывайте им ворота!

— Сгинут же, баб Паня! Сгинут! Пропадут!

— А если сюда прорвутся!.. — завизжала старуха не тише тех чудовищных глоток. — Господи, спаси и пронеси! Спаси и пронеси, Господи-и!

— Их карету сейчас снесёт!..

— БабАнька!! Откроем?!

— Не-ет! Господи-и!

А в бешеном визге, накатывавшем на ворота, Лиза внезапно расслышала умолявшие человеческие голоса:

— Помогите!! Помогите!! Бога ради, помогите!!

Лиза, дрожа от ярости и недоумения, подскочила к воротам и вцепилась обеими руками в безрукавку Гурия — среди других мужчин она узнала его по тощей косице, которую тот всегда заплетал:

— Что здесь происходит?!

— На чужую карету напали! — неожиданно плачущим голосом отозвался Гурий. — Сожрут их всех сейчас! БабАнька! Откроем!

Мгновения — Лиза сжала в кулачках металлические прутья ворот, всматриваясь в темноту, в которой всё видела так, как в ясный вечер.

К воротам поместья примчалась карета, две лошади которой сейчас словно сошли с ума, то и дело дыбясь и рвясь во все стороны, одновременно — ломая карету, которая моталась за ними. Лошади кричали от боли. В подпрыгивавшей карете, которая и в самом деле вот-вот разобьётся вдребезги, кричали-умоляли о пощаде и помощи.

А по лошадям и по карете ползали какие-то жуткие твари... в которых Лиза не сразу узнала... свиней! Свиньи пробивали копытами стенки кареты, вбивали копытцы в тела лошадей, уже не ржавших, а рыдавших от боли!

— Открывай! — зарычала Лиза и сама бросилась выворачивать засов на воротах.

— Матушка! — кинулась к ней баба Паня.

— Выпускай меня!! — завопила она — и боком протиснулась между створками.

— Куда-а?! — завыла старуха.

Но Лиза уже оказалась за воротами. Не оглядываясь — догадалась, что и мужчины выбежали следом, остановившись за её спиной, не зная что делать дальше, потому что карета крутилась вместе с лошадьми на последнем издыхании, а из самой кареты уже не просили о помощи, а только кричали неразборчиво, но болезненно...

И тогда она сама закричала — не понимая что. Просто крик на пределе голоса:

— Сюда-а!! Сюда!!

И подняла руки с оберегами, вливая в артефакты такую силищу, что рисковала истратить за краткие мгновения.

Мужчины рванули было вперёд.

Карета на обочине рухнула, но всё ещё волочилась за обезумевшими лошадьми.

Мужчины пробежали буквально несколько шагов — и замерли на месте. Бежавшая вместе с ними Лиза, всё ещё крича: "Сюда-а!", перешла на шаг, когда из ближайших кустов метнулись к лошадям стремительные тени.

Победно визжавшие, свиньи замолкали на секунды, а потом визжали снова, но уже от ужаса: тени бросались на них и впивались в горла. Ошеломлённая Лиза только и следила, как волки не только сжимали челюсти под мордами бесовских свиней, но и коротким поворотом своей башки рвали им кожу до плеснувшей крови, а потом, не обращая внимания на отлепившейся от лошадей добычу, безжизненно падавшей под копыта бедолаг, перескакивали на следующих тварей. Вскоре эти следующие поняли, что происходит, кажется, нечто для них невероятное, и сами принялись спрыгивать и с лошадей, и из кареты. И мчались к деревне — где их встречали новые, вылетавшие навстречу им волки!.. Пронзительный визг, волчье рычание...

Мужчины, тоже ошеломлённо заглянув своей хозяйке в лицо, побежали освобождать лошадей от кареты, грубо обрубая все детали упряжи. Животные дико поводили глазами на них, а освобождённые, вскочили и попытались убежать. Раненые, они хромали — и Лиза, оглянувшись на бабу Паню (знала уже, что тоже ведьма из деревенских), снова побежала на помощь — успокаивать. Стукнула по плечу кого-то из мужчин, стоявших в оцепенении, и крикнула:

— Помогите тем — в карете!

Растерявшиеся было, мужчины под предводительством Гурия, первым пришедшего в себя, наконец побежали к карете. Пока баба Паня торопливо творила нашёпт на успокоение — как деревенская ведьма, говорить с животными умела, Лиза, задыхаясь от внутреннего напряжения, взошла с низкой обочины на дорогу.

Теперь, когда она примерно представляла, что происходит, собиралась бежать к деревне. Но деревня сонно — внешне, а на деле — притаившись, ждала, когда пройдёт что-то страшное, что слышно было издалека.

Дошла до первой свиньи, которая валялась ближе остальных, подняла подол чуть ли не на колени, присев перед ней. Воняла — страшно. Будто не кровь ей выпустили, а из искусственно "сшитого" кожаного мешка рванула собранная кем-то гниль. Лиза ещё специально осмотрела место происшествия. И быстро встала, чтобы не попасть в грязную смрадную лужу, которая расплывалась вокруг... чего?

Шаг сделала, как выяснилось, вперёд. И кое-кто его расценил, как вопрос. Пока Лиза внимательно рассматривала дорогу, украшенную свиными трупами и по ней самой, и по обочинам, а между ними мелькавшие тени, к ней подошёл тот самый волк, который в лесу упорно смотрел ей в глаза. Он и сейчас не сел перед ней, а встал, глядя на неё немного искоса.

— Благодарствую, — спокойно сказала Лиза, стараясь, чтобы руки тряслись не слишком видно. И глубоко поклонилась вожаку. — Благодарствую.

Волчара будто получил сигнал: он оглянулся и негромко рыкнул. Не спеша, к нему подошли остальные волки. Эти посидели, заполошно дыша и поглядывая кругом, будто проверяя, всю ли работу выполнили. А потом вереницей ушли с дороги и пропали в кустах, ближайших к лесной опушке... Лиза постояла немного, наблюдая, как они пропадают в ночных сумерках, а потом сама повернулась идти к воротам.

Горло саднило от недавнего крика. И так, держась за горло, то ли обогревая его на ходу, то ли напоминая себе не говорить, она доплелась до одиноко стоявшей бабы Пани.

— А где... все? — сипло спросила она.

— Лошадей увели в конюшню, — ответила старуха, которая, кажется, не замечала, что плачет. — Гурий спервоначала их обиходит, а потом уж, утром-то, баба одна из деревни придёт. Она знатно целит скотину-то... Выживут.

— А те? Из кареты?

— Их в гостиной положили. Девица-то пряталась в ларе каретном — у неё только ушибы, царапины да синяков много. А вьюнош-то её защищал. Да только много ли в той карете назащищаешь, пока та кувырком-то... — вздохнула баба Паня. — Ежели доживёт до солнца, может, и далее сумеет жить.

— Почему — только "если"?

— Порвали его сильно. Ты ж видела — копытами били-то, как молотком...

— Совсем плох? — насторожилась Лиза. — Идём. Сил ему дам побольше. — И тут же взмолилась: — Баба Паня, если дам сил — выживет? А потом, может, в город? Здесь ведь ни лекарей, ни знахарей. Разве что...

Она замолчала, не желая напоминать о той бабе из деревни, что скотину лечит.

Хотя, в их положении-то... Даже жаль стало, что сама тому не училась. С другой стороны, и она, Лиза, помочь может: тряпок найти чистых, например. А у старухи — знала она — и свои зелья есть, пусть и примитивные... А ещё утром надо бы хорошенько осмотреть сви... тварей. Не похоже, что они были настоящими, живыми. Мельтешило в мыслях что-то из библейского. Но мог ли сосед до такого додуматься?..

— Идём, баба Паня, — решительно сказала она. — Посмотрим, чем можем помочь нашим... гостям.

Следующая глава в субботу.

Выкладка ближе к девяти вечера.

Если проды не будет, в комментариях будет предупреждение.