Карибский прорыв (Мв-24)

Смоленцев позвонил в оперативное управление Главного штаба.

— Генерал-майор Смоленцев.

— Слушаем.

— Предварительно. Для особого мероприятия предлагаю использовать группу Черноморской бригады специального назначения.

— Численность?

Смоленцев посмотрел на лист.

— Точную дам после задачи.

— Ориентировочно?

Он назвал порядок — достаточно компактный, чтобы поместиться на лодке и работать как одна группа.

— Дополнительно военно-морской врач.

— Вооружение?

— Штатное для группы. Специальное имущество после получения разведданных.

— Переброска?

— Воздушная. Севастополь — Специя.

— Срок?

Смоленцев посмотрел на часы.

— При высшем приоритете — меньше суток. На Ту-104.

— Принято.

— И подчеркните: не формировать сводный отряд.

— Почему?

— Потому что мне нужны не лучшие люди флота.

Пауза.

— Мне нужна лучшая команда.

Он положил трубку. Теперь оставалось ждать разведданных. И ответа Лазарева — есть ли у нас подлодка.

Если лодка готова — люди будут готовы тоже.

Севастополь. Штаб Черноморского флота. Ночь.

Полковник Алексей Сергеевич Чернов пришёл в штаб через сорок минут после первого звонка Смоленцева. Уже в полевой форме — что отметил дежурный капитан-лейтенант, но ничего не сказал. Если командир бригады специального назначения является ночью в штаб не в повседневной форме, а готовым хоть сейчас ехать на аэродром, значит, любопытство лучше оставить дома.

У закрытого узла связи Чернова уже ждал офицер особого отдела.

— Товарищ полковник.

— Что у вас?

— Москва запросила подтверждение вашего прибытия. Передача материалов — только после установления связи с генерал-майором Смоленцевым.

Чернов посмотрел на закрытую дверь аппаратной.

— Уже что-нибудь приняли?

— Только служебное извещение. Основной пакет ещё на линии не передавали.

Это было понятно. Особые документы не должны были лежать ночью на столе штаба в ожидании адресата. Сначала адресат. Потом связь. Потом материал.

— Смоленцев на связи?

— Сейчас соединяют через Главный штаб.

В кабинете без окон, на столе стояли два телефона: обычный флотский и аппарат закрытой связи. На стене — часы. Больше ничего.

Чернов сел. Через несколько минут коротко щёлкнул аппарат. Офицер связи снял трубку, выслушал, назвал номер узла и передал её Чернову.

— Акула слушает.

Голос Смоленцева был чуть глухим, но узнаваемым сразу.

— Лёша?

Одного слова хватало лучше любых условных фраз.

— Я.

— Один?

Чернов посмотрел на офицера особого отдела. Тот уже выходил и закрыл за собой тяжёлую дверь.

— Теперь один.

— Хорошо. Задача особой важности. Сейчас тебе передадут материалы. Сначала просмотришь их при мне. Ничего из помещения до особого распоряжения не выносить.

— Понял.

— Текст пойдёт по закрытому буквопечатающему каналу. Графика отдельно. Карты, схема объекта, фотографии и несколько документов. Всё примет спецсвязь непосредственно здесь.

Чернов нахмурился.

— Много?

— Немного. Только то, без чего тебе нельзя принимать решения.

— Значит, срочно.

— Очень.

Смоленцев помолчал.

— И сразу предупреждаю: это не учебная тревога и не очередная средиземноморская работа.

Чернов усмехнулся.

— После твоего ночного звонка я это уже понял.

В соседней комнате заработала аппаратура. Сначала негромко застучал буквопечатающий аппарат. Через несколько минут офицер спецсвязи принёс первые листы. По одному комплекту, пересчитанному, пронумерованному, с отметкой времени получения. Чернов расписался.

Первый лист содержал совсем немного. Особая задача Главного штаба ВМФ. Ниже — перечень лиц.

Он прочитал первую фамилию.

Кастро Рус, Фидель.

Вторую.

Кастро Рус, Рауль.

— Куба?

— Читай дальше, — сказал Смоленцев.

Пошёл следующий лист. Двадцать четыре человека. Предположительно находятся на закрытом островном объекте. Частная организация. Вооружённая охрана. Медицинский персонал. Особый режим содержания.

— Что значит "медицинский"?

— Дойдёшь.

— Юра...

— Дойдёшь, Лёша.

Из аппаратной принесли графику. С фототелеграфа один за другим выходили ещё влажные листы: очертания острова, береговая линия, пристань, бывший авиационный ангар, несколько зданий, ограждение. Качество было не картографическое издательство, но для работы хватало.

Следом пришли фотографии. Фидель. Рауль. Ещё несколько лиц. На обороте каждого уже здесь, в узле, ставили номер согласно переданному списку. Чернов разложил всё на столе.

— Откуда это?

— Не твой вопрос.

— Значит, сеть есть.

Смоленцев после короткой паузы ответил:

— Есть.

Чернов понял, что больше спрашивать об источнике пока не следует. Он взял следующую фотографию. Пожилой человек в священническом облачении.

— Этот?

— Франсиско. Не основная цель. Но если будет на объекте — взять под защиту. Возможный свидетель.

Следующая фотография. Мужчина в очках, профессорского вида. Под ней имя: Чарльз Дэвидсон.

— А этот?

Голос Смоленцева изменился.

— Этого не выпускать.

Чернов задержал взгляд на фотографии.

— В смысле?

— Если найдёте живым — задержать. Не дать заключённым до него добраться. Он нужен живым.

— Главный?

— После двадцати четырёх — самый важный человек на острове.

Чернов снова посмотрел на первые фотографии.

— Что он с ними делает?

На том конце несколько секунд молчали. Потом Смоленцев сказал:

— Вот теперь переворачивай следующий лист.

Чернов перевернул. Прочитал первые строки. Лоботомия. Электрошок. Препараты. Гипноз. Попытки изменения личности.

Он дочитал абзац до конца. Несколько секунд в кабинете было слышно только слабое шипение линии.

— Это точно?

— Достаточно точно, чтобы Верховный приказал вытаскивать людей немедленно.

Чернов ещё раз посмотрел на фотографию Кастро.

— Уже начали?

— Не знаем.

— Если начали?

— Забираешь в любом состоянии, если жив.

— Понятно.

— С тобой пойдёт врач.

— Кто?

— Артамонов.

Чернов сразу узнал фамилию.

— Лев Сергеевич?

— Он.

— Тогда нормально.

Смоленцев продолжил:

— Теперь главное. Времени мало. Утром тебя с группой перебрасывают в Специю.

Чернов поднял голову.

— Чем?

— Выбиваем Ту-104.

Он присвистнул.

— Значит, действительно торопимся.

— Поэтому я и не стал ждать самолёта с бумагами. Пока курьер долетел бы до тебя, ты сам уже должен быть над Балканами.

Чернов снова посмотрел на разложенные листы.

— Это весь комплект?

— Нет. Сейчас придёт ещё одна схема и данные по охране. Остальное получишь уже в Специи или на лодке, по мере уточнения.

— Лодка какая?

— Пока тебе этого знать не требуется.

Чернов усмехнулся.

— Значит, атомная.

На другом конце Смоленцев тоже, кажется, улыбнулся.

— Иногда ты слишком давно меня знаешь.

— С сорок второго.

— Вот именно.

Из аппаратной постучали в дверь. Чернов разрешил войти. Офицер спецсвязи принёс последний лист. Крупная схема острова. Причал. Катер. Радиостанция. Охрана. Предполагаемое размещение заключённых.

Чернов положил её поверх остальных. Теперь перед ним была уже не история — а боевая задача.

Он сказал в трубку:

— Давай сначала.

— Что именно?

— Всё. С момента, когда наша группа окажется в Специи.