Карма

— Буду, но попозже. Кристина дома?

— Недавно вернулась.

— И где она была?

— Сказала, что в больнице у Екатерины Ярославны.

Слова пожилой женщины удивили Возницына. Они же были у жены утром, зачем дочь ездила к ней снова?

— Где Кристина? — спросил Возницын.

— В своей комнате, — ответила домработница. — Как вошла, с тех пор ни разу не выходила.

Возницын поднялся на второй этаж, где располагались жилые помещения. Когда Кристина съехала, они с женой договорились, что ничего не станут менять в ее комнате, как будто она ушла из нее только вчера. И неукоснительно придерживались этого обета.

Возницын постучал в дверь, услышав: "Войдите", вошел в комнату. Кристина сидела в кресле и читала книгу. Он попытался прочесть название, но она быстро положила ее на колени.

— Добрый вечер, Кристи! — поздоровался он.

— Добрый вечер, папа, — бесстрастно ответила Кристина.

— Видишь, в твоей комнате ничего не изменилось, все, как было при тебе,— произнес он.

— Ты уже говорил мне это. Но все равно, спасибо тебе и маме.

— Не за что. Полина сказала, что ты снова ездила в больницу.

— Мне позвонил Кирилл Юрьевич и сообщил, что маме стало хуже. Я сразу помчалась к ней.

— Почему же он мне не позвонил? — нахмурился Возницын.

— Он несколько раз звонил, но ты не брал трубки.

Возницын вспомнил, что в течение дня действительно было несколько звонков с незнакомых номеров. Но он был слишком занят, чтобы разговаривать неизвестно с кем.

— Наверное, он звонил с городского телефона, а у меня он не записан. Вот я и не ответил.

— Наверное, папа, — как-то безразлично согласилась Кристина.

Ее интонация ему не понравилась.

— Что с мамой? — спросил он.

— Ей вдруг стало намного хуже, Кулаков перепугался, вот и позвонил мне.

— А сейчас?

— Врачи стабилизировали состояние мамы. Как только это случилось, я уехала.

— Хорошо, что маме стало лучше. Минут через двадцать Полина накроет ужин, мы пойдем есть.

— Хорошо.

— Пока есть время, могу с тобой поговорить?

— Да, конечно.

Возницын расположился на стуле.

— Я сегодня узнал, что ты работаешь на Гладких, делаешь для него проект. Это так?

— Это громко сказано, что я делаю для Виталия проект. На самом деле, только небольшую его часть.

— Вот как, он для тебя Виталий.

— А что тут такого. Мы подружились, мне он нравится. И, кажется, я ему — тоже. К тому же мы почти ровесники, он старше меня всего на три года.

Возницыну стало немного не по себе. Он вспомнил, что Гладких был не женат, точнее, в разводе. Уж не собирается ли Кристина за него замуж? Такого поворота событий он и представить себе не мог.

— У вас отношения?

— Нет, но я была бы не против, — спокойно посмотрела ему в глаза Кристина.

Возницын почувствовал, как выступил на лбу пот. Вот уж кого бы он не хотел видеть в качестве своего зятя, так это его.

— Послушай, Кристи, разве тебе не известно, что мы с ним конкуренты, наши проекты соревнуются за победу в тендере. А ты работаешь на моего соперника. Тебе не кажется, что так не должно быть.

— Почему?

— Я же только что объяснил, мы с ним конкуренты.

— Это вы конкуренты, но я ни в какой конкуренции не участвую. Виталий предложил мне интересную работу, хорошую оплату — я сразу согласилась.

— И, разумеется, он скрыл тот факт, что его проект соперничает с моим.

— Он мне сообщил об этом с самого начала. После чего спросил: не смущает ли меня это обстоятельство?

— Что же ты ответила?

— Что нисколечко. Я на тебя не работаю.

У Возницына невольно сжились кулаки.

— А мама это знала?

— Да. Как только я получила этот заказ, то сразу сказала ей.

— И как она отреагировала?

— Сказала, что я поступаю правильно. А то, что папа с Гладких конкуренты, не должно меня смущать.

Жена ему ничего об этом факте не сказала, мысленно отметил Возницын. Его охватила столь знакомая ему вспышка злобы. Такого предательства от нее он не ожидал. Ведь если бы узнал об этом вовремя, то нашел бы способы отвадить Кристину от этого дела. Например, предложил ей разрабатывать их проект. Да, это с его стороны большое упущение.

— Обещай мне, Кристи, что больше на Гладких работать не будешь.

— Это еще почему? Мы с Виталием сейчас обговариваем новый проект. Он мне очень нравится. И я собираюсь в нем участвовать. — Кристина посмотрела на отца. — Папа, давай договоримся, я взрослый человек и буду делать то, что хочу.

— А то, что я твой отец, это уже не имеет значение?

— Имеет, но свою судьбу я буду определять сама. И с тобой советоваться ни о чем не собираюсь.

Возницын промолчал, вместо ответа посмотрел на часы — пора было спускаться на ужин.

— Мы еще поговорим на эту тему, — пообещал он. — А сейчас пойдем есть.

10.

Утром, первым делом Возницын пригласил в свой кабинет Антона Белугина. Как всегда тот явился немедленно. Возницына всегда поражала способность своего помощника почти мгновенно приходить на его зов, как будто у того не было других дел, как только ждать, когда его позовет шеф.

— Садись, Антон, — сказал Возницын. — Нам предстоит важное дело, я окончательно принял решение, что мы должны уничтожить Гладких. Не просто выиграть тендер, а сделать это так, чтобы разрушить его бизнес раз и навсегда. Я не хочу о нем больше слышать.

— Альберт Яковлевич, это будет не просто.

— Знаю, но я так решил. А тебе известно, что если я принимаю решение, то выполняю его любыми способами. Прахов тут?

— Да, ждет, когда вы его примите.

— Приглашай, — скомандовал Возницын.

Формально Прахов был независимым частным детективом, но уже довольно давно работал в основном на Возницына. Он ценил его за то, что сыщик никогда не задавал лишних вопросов и до сих пор еще не провалил ни одного задания. А потому Возницын был уверен, что на него можно положиться, в том числе и в довольно деликатных делах.

— Здравствуйте, Альберт Яковлевич, — поздоровался Прахов, вход в кабинет. У него был довольный вид, и Возницын знал, почему — его нахождение здесь означает возможность заработать приличные деньги.

Возницын за время сотрудничества с ним давно понял, что больше всего на свете Прахов любит деньги. В свое время по этой причине его выперли из полиции; он работал оперативником и дослужился до капитана. Но затем был пойман на взятке, после чего был выгнан со службы. С большим трудом ему удалось получить лицензию на занятие частным сыском. А вскоре после этого они познакомились.

— Садись, Вячеслав Васильевич. Тебе предстоит не простая работа.

— Чем сложней, тем интересней, — отозвался частный детектив.

Возницын мысленно усмехнулся. Он прекрасно понял смысл его слов: чем сложнее дело, тем большая плата.

— Да, дело, по-видимому, выйдет не простым, — кивнул головой Возницын. Неожиданно для него самого его вдруг посетила мысль — а не отказаться ли от своей затеи? Но он сразу же ее решительно отбросил. Этой ночью он принял окончательное решение расправиться с Гладких. Если бы дочь не работала на него, если бы очевидно не была в него влюблена, что он понял и по ее интонации и по блеску глаз, возможно, он, Возницын, принял бы более мягкий вариант решения вопроса. Но Кристина лишила его выбора, он не может допустить, чтобы у нее с этим человеком завязались бы близкие отношения. С кем угодно, но только не со своим главным противником. А то, что Кристине нет до этого никого дела, только усугубляет ситуацию.

— Антон, ввел тебя в курс дела? — поинтересовался Возницын.

— В самых общих чертах.

— И что об этом думаешь?

— Задача не из легких. У Гладких, можно сказать, безупречная репутация в городе, он ни в чем не замешен. По крайней мере, об этом ничего неизвестно.

— Безупречной репутации не бывает, бывает репутация, которая только кажется безупречной, — наставительно возразил Возницын. — Но если в ней покупаться...

— Я с вами согласен, Альберт Яковлевич, покопаться надо. Но на данный момент нет ни одного порочащего его факта.

— Я тебе за то и плачу деньги, чтобы ты бы его нашел.

— Поверьте, я очень ценю наше сотрудничество, — произнес Прахов. — Но это задание станет одним из самых сложных.

Цену набивает, понял Возницын. Впрочем, как бизнесмен он его понимает, так и надо поступать.

— Ты меня знаешь, — я плачу исходя из результата. Если он меня устроит, можешь рассчитывать на дополнительное вознаграждение. И к этому задание есть еще одно, так сказать, попутное. На Гладких в качестве проектанта работает моя дочь. Я бы хотел знать, какие у них отношения. И боже упаси, если она прознает, что ты приглядываешь за ней. И последнее: как только появится какая-то информация, тут же сообщай мне.

Частный детектив ушел, они снова остались вдвоем с помощником.

— Это правда, что ваша дочь работает на Гладких?

— Да, — подтвердил Возницын. — Я только вчера об этом узнал. Мало ли что ли в городе всяких архитектурных и строительных фирм, так надо было ей связаться именно с Гладких! — воскликнул Возницын. — Теперь ты понимаешь всю сложность ситуации.

— Это действительно очень неприятно.

— Неприятно! — с негодованием хмыкнул Возницын. — Я был в бешенстве, когда об этом узнал. А если Гладких специально нанял Кристину, чтобы связать мне руки?

— Если это так, Альберт Яковлевич, то это очень тонкий ход с его стороны.

— Именно об этом я и подумал в первую очередь. Сама жизнь все расставила по местам: я или он? И в этой связи меня сильно тревожит наш проект. Я тоже, как и ты, пришел к выводу, что он в отдельных важных компонентах проигрывает проекту Гладких. С этим надо что-то делать причем, немедленно. Это тебе еще одно задание, подготовь совещание по поводу внесение в него изменений.

— Я понимаю, но мы потратили кучу денег на этот проект.

— Значит, придется потратить еще одну кучу. Если все завершится так, как я того хочу, ты не останешься в накладе. А сейчас иди, мне нужно звонить в больницу.

11.

На Возницына совершенно неожиданно хлынул сильный поток разнородных занятий. Кроме подготовки к тендеру, внесение изменений в первоначальный проект, появились и другие дела. На одном из строящихся его компанией объекте появились незапланированные трудности; уже почти построенный дом в одном месте вдруг пошел трещинами. Такого в его компании не было давно, он был уверен, что в этом вопросе не должны возникать никакие проблем. Вся технология строительства давно отработана и много раз проверена на практике, кадры работают опытные. И тут вдруг такое.

Ситуация усугублялась тем, что неудержимо надвигалась дата сдачи дома. А, учитывая возникшую ситуацию, срывать сроки было нельзя. Если при подведении итогов тендера всплывет факт задержки ввода сооружения, он будет мощно работать против него. Логика тут самая наипростейшая и при этом убийственная — не выполнил обязательства на одном объекте, нет гарантии, что такое же не повторится и на другом. Тут даже мэр вряд ли поможет, он не поставит под удар свою репутацию. Ему ли, Возницыну, этого не знать!

Несколько дней Возницын не вылезал со стройки, так как все не удавалось понять, в чем причина брака. Он самолично проверял применяемые технологии — все было нормально. При этом Возницын не жалел ни своего времени, ни своих сил. Давно он так детально не вмешивался в производственный процесс. Невольно на память приходили молодые годы, когда он недавний выпускник строительного вуза работал, как проклятый, не гнушаясь выполнять самые трудные и грязные операции.

С самого начала в нем жило мощное стремление выбраться из нищеты, в которой он провел все свое детство, стать владельцем своего дела. А для этого надо было трудиться и трудиться, не покладая рук. Нужно чтобы его обязательно заметили. Если это случится, то почему-то Возницын был уверен, что он быстро пойдет в гору.

Что самое поразительное именно так во многом все и случилось, хотя надо отдать должное, помогло не только упорство, но и удача. Но он не просто пошел в гору, а буквально взлетел по ней. Впрочем, дальше этого момента ленту воспоминаний он не раскручивал, было не до того.

Только на третий день стало ясно, почему стена пошла трещинами. Оказалось, что мастер использовал дешевые, а потому не самые качественные материалы, а те дорогие, что надо было применять, продавал налево.

Когда Возницын это узнал, его охватило самое настоящее бешенство. Мало того, что мастер обкрадывал его, так еще теперь трещат не только стены, но и срок сдачи дома. А, между прочим, за их срыв еще придется платить немаленький штраф. В свое время этот пункт по настоянию заказчика был внесен в договор подряда.

Возницын хорошо знал мастера, тот работал в его компании свыше десяти лет. И был на хорошем счету. И то, что он встал на путь воровства, было более чем неожиданно. Но для Возницына все эти обстоятельства отнюдь не меняли дело, скорее, наоборот, усугубляли. Этот человек разрушил его доверие к нему, а потому будет наказан с максимальной строгостью.

Все эти дни рядом с ним находился Антон Белугин. Он даже не всегда уходил домой спать, а ночевал в бытовке. Правда, большой пользы от этого Возницын как-то не замечал. Впрочем, он был благодарен своему помощнику за такую преданность. Вот бы все вели себя так.

Однако это нисколько не гасило бушующую в Возницыне ярость.

— Немедленно свяжись с прокуратурой, ты знаешь, с кем. Я хочу, чтобы они завели уголовное дело против Данчикова. А отдел кадров пусть готовит приказ об его увольнении по статье. И позаботься о том, чтобы отныне у него был бы волчий билет; если даже он не сядет, то не должен устроиться в городе на нормальную работу.

— Все сделаю, — пообещал помощник.

— А сейчас давай этого Данчикова сюда. Хочется посмотреть этому гаду в глаза. Этот день он запомнит на всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, что она будет у него недолгой.

Данчиков несмело вошел в бытовку. На его лице Возницын заметил откровенный страх. Вслед за ним появился и Белугин.

— Рассказывай! — приказал Возницын.

— Что именно, Альберт Яковлевич? — не твердым голосом спросил Данчиков.

— Почему и как ты стал меня обворовывать?

— Честное слово, я не хотел. Простите меня.

— Считай, что уже простил. Только один, точнее, даже два нюанса: ты будешь уволен по статье, и на тебя заведут уголовное дело. Я позабочусь об этом. А теперь все же хочу послушать, почему решил меня обворовать? Я специально попросил подготовить мне выписку по твоей зарплате за целый год. Бедным тебя не назовешь, я тебе очень даже неплохо плачу. Или сколько не плати, все равно мало?

— Дело не в этом, Альберт Яковлевич.

— Да? — удивился Возницын. — А в чем? Ты завел любовницу, и она высасывает из тебя все соки. Возраст тебе позволяет. Кстати, сколько тебе?

— Сорок четыре.

— Самое время, — усмехнулся Возницын.

— Нет у меня никакой любовницы, — возразил Данчиков.

— А что тогда есть? На что тебе понадобились такие деньжища?

— Есть сын.

— Поздравляю. Мне вот Бог сына не дал, а очень хотел, только дочь.