Ангел со скалкой

Альберто и поддерживал, и не отставал.

— Отличная тут кухарка.

— Да, тетя Зоуи готовила отлично.

— Берто, ты давно не бывал дома. Зоуи Анхель померла уж лет пять как, теперь на кухне трудится ее дочь, — припечатала матушка. — Ты совсем оторвался от семьи.

— Умерла... жаль.

— Надо бы домой почаще приезжать, а не раз в двадцать лет.

Ангелина с интересом посмотрела на Миральду. Надо же, кто рот открыл! Почти мумия Тутанхамона. Зря. Из фараона хамон не получится, а вот из тебя — запросто.

— Энна, как только определится, чей это дом, так мы сразу и решим, как часто сюда приезжать.

— Что значит — чей? — возмутился эн Даниэль, с другого конца стола услышав крамолу. — Это мой дом!

— По дарственной?

— Эммм... нет.

— Тогда пока это дом ничей, — Ангелина немного знала юриспруденцию. Читала же, в библиотеке у Моники. Другой мир, другие законы, накосячить не хотелось, если что. Вот, и это на глаза попалось. — Вашим или не вашим этот дом станет только после оглашения завещания и утверждения его Короной. До той поры все в подвешенном состоянии.

Эн Даниэль злобно сощурился.

— Разссссбираетессссь?

— А что такого?

Ответа у эна не было. Потому мужчина пошел в атаку.

— Присматриваетесь, что вам достанется?

— Мне достанется Альберто. И большое моральное удовлетворение.

— Главное, это будет вне зависимости от завещания, — Альберто погладил подругу по руке, — только скажи — да. И мы хоть завтра отправимся в свадебное путешествие.

— Я подумаю, — Ангелина с максимально глупым видом похлопала ресницами. — Получается?

— Думать?

— Дуру из себя корчить.

— Идеально, — заверила Лидия, которая сидела рядом. Почти, по другую сторону от Альберто. Ну как тут устоять? Как не грызануть ненавистную бабу, которая приехала, и нагло держит за руку почти ее Альберто, и еще так по сторонам нагло смотрит, и дышит тут невпопад!

— Вот видишь, — Ангелина погладила Альберто по колену. — Профессионалка одобряет.

Лидия пошла пятнами и закрыла рот чуть ли не со щелчком. Увы, в этом мире словом 'профессионалка' обозначали дам четко определенной профессии. Но в обществе о таком говорить — нельзя. Поэтому молчат — все!

Минут десять все и молчали, Ангелина наслаждалась едой. Потом в атаку пошла уже сестра Альберто.

— Ангелина, не хотите рассказать, где вы познакомились?

— Не хочу.

— Это было что-то постыдное?

— Ужасно! Мне было так стыдно! Иду я вся такая нежная, хрупкая, сковородкой поигрываю, а тут роскошный брюнет падает в лужу на одно колено, протягивает мне кастрюлю и признается в любви! Кошмар просто! Я чуть со стыда не сгорела.

Аннализа поняла, что над ней издеваются, и поджала губы.

— Зря вы так. Мы, все же, не посторонние, мы — семья Альберто, и кровные узы никуда не денутся.

— И крепость их прямо пропорциональна размеру счета в банке, — согласилась Ангелина.

Ответом ей были поджатые губы и презрительные взгляды.

Ага-ага, ничего удивительного, а если бы она прогибаться начала?

Да то же самое, только в большем количестве. Такие все равно будут гадить, насколько позволяет размер... хвоста. Поэтому Ангелина даже и не сомневалась.

Рвем всех.

А перед своими потом извинимся. Может быть.

* * *

Поздно вечером, после прогулки по саду, Альберто проводил женщину до ее покоев. И даже розу протянул. Специально сорвал, роскошную, розовую.

— Геля, спасибо тебе.

Ангелина кивнула.

— Все нормально. Не переживай.

— Они... я не думал, что на тебя так накинутся.

Ангелина даже фыркнула.

Накинулись? Теперь это так называется?

Ты бы Клавдию Михайловну видел! И как она кастрюльку выбирала! Вот там было страшно, а эти...

Ни о чем.

— Не хочешь завтра покататься по поместью?

— Просто так?

— Ну... а ты хочешь куда-то конкретно?

— Хочу, — даже не стала скрывать Ангелина, — то есть это ты должен съездить, наверное. Как внук, ты же деда любил?

— Любил, но пока я тебя не понимаю.

— Вдова Хиль. Сара Хиль, любовница твоего деда. Съездить к ней надо, узнать, как она живет, может, ей что-то надо. Ты не думал?

Альберто потер лоб.

— Как-то и не сообразил. Ну дед, он действительно...

— Она ему последние годы жизни скрашивала. А чего это стоит — ну, хотя бы дружеского участия, — твердо сказала Ангелина. — Вряд ли твой отец или брат сходили к ней, сказали, что ценят ее вклад, ее участие. Скорее уж грязью облили. Она хоть на похоронах была?

— Вряд ли.

— А ведь они не один год встречались.

— Ты права. Завтра съездим, — согласился Альберто. — Я как-то и не подумал.

Ангелина кивнула. Дело сдвинулось.

* * *

Вопль был такой, что завибрировали все стекла в доме. Жалобно звякнула сковородка на тумбочке.

Ангелина прихватила ее — и вышла в коридор.

Орали явно не снаружи, а изнутри дома. Вот, туда и пойдем.

— Геля!

Альберто перехватил ее на полдороге. Из одежды на нем были одни штаны, зато в руке что-то вроде кортика. Или кинжала?

Острый, длинный, лезвие достаточно широкое, заточено с двух сторон, таким драться очень удобно. Рукоять из простого рога, вытертая чуть не до белизны. Не игрушка, серьезное оружие.

— Это откуда было?

— Снизу.

— Ну, пошли.

В гостиной было уже трое.

Майо-младший. Лидия, которая и орала.

И супруга Майо, с которой Ангелина так и не познакомилась, только чуточку поругаться успела. Орала Лидия. А супруга уже не орала, она просто лежала на ковре.

— Не отчистишь, — вздохнула Ангелина.

Кто бы ни убил несчастную, он старался. Искромсали бедолагу так, что без слез не взглянешь. И... голову-то зачем уперли? Ангелина ее опознала только по приметному платьишку. Серо-голубому, в нем она и на ужине была.

— Это что такое?! — прогремело у нее за спиной.

Ангелина развернулась.

— Ох, — сказал эн Даниэль.

— Ах! — поддержала его супруга. — Какое вопиющее бесстыдство!

Ангелина оглядела себя и едва не заржала.

Она спала в комплекте, который лично заказала. Шелковый сиреневый топ и такие же шорты. А когда визг начался, она и не подумала что-то накинуть. Сковородку схватила, а халат... а зачем?

И эн Даниэль в коридоре наткнулся сначала на ее тыл. Альберто-то прошел внутрь, а Геля как раз загородила дверь, и обойти ее не получилось.

А потом Ангелина еще и развернулась. Со своим голым животом и топиком, под которым ничего, кроме самой Ангелины и нет.

Неприлично? Да в спортзал откровеннее ходят! И вообще, глаза убери, дырку протрешь! Уставился, как на свое!

Ангелина подумала, и прикрыла грудь сковородкой.

Энна Ингрид начала надуваться возмущением. Сама-то она прибежала с прической, в неглиже, в тапочках на каблуках! Так бы ликантропа и встречала, если что. Вот бы мохнатик порадовался!

Но прежде, чем она извергла возмущенный вопль, развернулся Альберто.

— Геля, милая, уведи маму. Упадет в кровь — перепачкается. Отец, иди сюда. Нужна твоя помощь.

— Моя помощь точно не нужна? — уточнила Ангелина.

— Маму отведи, а мы тут сами. Сейчас мы тело перенесем на ледник, слуги тоже... дверь пока закроем, потом надо будет полицию вызвать. Это до утра, так что нет смысла сидеть обоим. Хоть ты выспишься.

— Ты прав, — согласилась Ангелина, опустила сковородку, отчего эн Даниэль опять залип, где не надо, и подхватила под локоть потенциальную свекровушку. Отчего та икнула и приподнялась на цыпочки, рост-то разный.

— Пойдемте, мама, а то в кровь упадете, испачкаетесь, место преступления нарушите, опять же, а то и под подозрения попадете!

— Йааааа?!

— А что? — удивилась Ангелина. — Может, ваш муж к девице ласты подкатывал, она отказала, а он ее и того... обезглавил, стало быть.

— Мой.... Муж? Подкатывал? Обезглавил? Даниэль?!

— Ну, или вы. Если она согласилась.

— Ык.

Ангелина небрежно похлопала энну сковородочкой по спине.

— Дышите, энна, дышите. Не переживайте, в жизни всякое бывает, я бы и сама некоторых прибила! Планета чище будет. На то и семья, чтобы друг друга прикрывать. Мы вас никому не отдадим! Скажем, что она сама упала, головой на топор! Шеей то есть, падала и промахивалась, а потом опять падала.

— Ык... головой?

— А, да, я ж вам не сказала, там женушка Майо, дохлая и без головы! Эй, мама, в обморок не надо.

Ага, как же!

Всем надо, а ей не надо?

Энна Ингрид еще раз икнула для остроты процесса — и красиво осела на ковер. Правда, уже в своих покоях, Ангелина ее таки успела довести.

Но если энна рассчитывала, что вокруг нее будут плясать, и приводить в чувство — зря. Ангелина подумала, вышла и дверь за собой закрыла.

А чего прыгать-то?

Мама на месте?

Все, отлично, как очнется, сама до кровати доползет. А Ангелине тоже в кровать надо, ей спать хочется. Со сковоро-о-о-одочкой.

Глава 2

Утро выдалось тоскливое и серое, что отлично совпадало с настроением за столом. Хотя к завтраку сползлись все. Тоска тоской, а лопают так, что за ушами трещит, даже энны, забыв о своей хрупкости и нежности, подкладывают добавку.

Ангелина не стеснялась, наворачивала за троих. Еще и с Альберто болтала, как ни в чем не бывало.

— Берто, у нас все в силе?

— Конечно. Позавтракаем и поедем.

— Вот и отлично. А полиция уже знает?

— Я ночью слугу отправил, доедет до города, там и сообщит, — Альберто отправил в рот кусок яичницы.

— Куда это вы собираетесь? — встрял некстати эн Даниэль.

— В лес, — удивилась Ангелина.

— В лес? А зачем?

Женщина даже фыркнула. Ага, сейчас она так свои планы и озвучит.

— Ну вы как маленький. Не знаете, зачем люди в лес ходят? Покричать.

— Покричать? — вот теперь удивленные глаза были у всех.

— Покричим, эхо послушаем. Может, ягоду наберем...

— Ягоду?

— Ну да. Берто, у тебя корзинки есть? Я могу за день набрать литров пять, ты литров семь, вот литр и принесем на двоих.

— Позвольте, — предсказуемо попала энна Ингрид, — но пять плюс семь будет двенадцать!

— Берто, какая у тебя мама умная, сразу видно, — польстила Ангелина. — Мама, так мы ж еще кричать будем. Или стонать. Берто, коврик еще не забудь, а то потом не отмоемся. От ягоды, ага.

Энна поперхнулась чаем и замолчала. Ангелина невинно улыбалась.

— Берто, может, заодно Тони в гости позвать?

— Тони? Зачем?

— Втроем кричать будем, — ухмылялась Ангелина. — Хором.

— Думаешь, стоит?

— Не знаю, посмотрим, что дальше будет. Но в нем я уверена.

Альберто кивнул.

Ревность, конечно, была, но это другое. Ангелина явно говорила сейчас не о том, что соскучилась. А о том, что Энтони Арройо — профессионал. А бедную Миральду кто-то ж обезглавил!

— Давай до вечера подождем, а там посмотрим. Ты поела?

— Ага. Нам покушать с собой соберут? Корзиночку или две?

— Я распорядился. Всем хорошего дня, мы поехали.

— Я думал, ты со мной дождешься полицию, — скривил губы эн Даниэль.

Ангелина тут же влезла в разговор.

— Эн, а зачем вам Альберто? Хозяин дома — вы, сами постоянно об этом говорите, с убитой были Майо и Лидия, вот вам и разбираться. На троих. А мы тут при чем?

Спорить было сложно, Даниэль поморщился. Да еще эта зараза, как назло, пуговичку расстегнула, и взгляд так и прикипел туда, к полушариям и холмистым возвышенностям. Это ж такая красота!

Он-то оценил вчера, как мужчина с большим опытом. И длинные сильные ноги, и тонкую, но вполне пропорциональную талию, и развернутые плечи, и грудь... оххх!

Вот зачем Берто такое сокровище?

Он, небось, и не понимает тонкую женскую душу!

И обращаться с такими красотками не умеет!

Даниэль бы лучше сам... эн позволил себе помечтать пару секунд, потом наткнулся на холодный взгляд Ангелины — и настроение резко опало. То есть упало.

Слишком уж у нее глаза были неприятные. Как сталь. Рубанет — и под корень.

Ох уж эти полудраконы, сразу видно, кровь ящера, холодная и змеиная. Ну ее, эту бабу! Альберто сам вляпался, пусть сам и разбирается! А он будет полицию ждать!

Но кто ж Миральду убил?

Нет, вопрос надо ставить не так. Кому она вообще понадобилась, если ни мужу, ни родителям, ни-ко-му не нужна! Но ведь убили же, и не по ошибке, такое с другими не спутаешь!

Дракон знает что происходит!*

*— чертей на Ардейле не завели, непродвинутые люди, считают, что человека на пакости толкать не надо, он своим умом дойдет. Поэтому вместо чертей часто поминают драконов. Прим. авт.

* * *

Альберто и Ангелина ягоду собирать не стали, сразу поехали в гости. К эле Саре Хиль.

Симпатичный белый домик был окружен шикарным цветником. Ангелина даже позавидовала. Цветы она любила, но ей их почти никогда не дарили. А уж самой выращивать... а когда? Если она с работы и на работу, и дома только ночует? У нее и кактус-то подох!

С точки зрения Ангелины такой цветник много говорил о хозяйке. Она явно не дура, цветы выращивать — сложно, дура не справится. У нее есть терпение, характер, чутье, хороший вкус.

Параллельно она может быть стервой, жуткой заразой, да хоть и убийцей, но озвученное все равно останется в силе.

А где сама хозяйка?

А вот и она, возится с цветами.

Ангелина пригляделась.

Лет пятидесяти, симпатичная, полненькая, похожа не на квашню, а на аппетитную булочку с изюмом, улыбчивая, светловолосая, кожа гладкая, тронутая солнечным загаром, почти без морщинок, а те что есть, явно от улыбки... у деда был хороший вкус.

Альберто спешился.

— Эла Хиль? Здравствуйте.

Женщина отложила рыхлилку, прищурилась на гостей против солнца, потом медленно кивнула.

— Да, я Сара Хиль. А вы, наверное, эн Альберто Даниэль Рамос?

Альберто кивнул.

— Да, это я. Здравствуйте, эла.

— Здравствуйте.

— Моя спутница и невеста. Энна Ангелина Елизавета Минина.

— Здравствуйте, эла, — как можно вежливее сказала Ангелина. — Жаль, что наше знакомство состоялось по такому печальному поводу.

Эла чуточку расслабилась.

— Мы приехали выразить вам свои соболезнования, — поддержал Альберто. — Дед был с вами счастлив, а насколько я знаю своих родных, они этого не поняли.

Попадание было стопроцентно точным. Светло-голубые глаза Сары вспыхнули.

— Да... я благодарю вас за участие в моей судьбе.

— Мы обязаны были приехать, — сказал Альберто самым проникновенным тоном. — Дед любил вас, и я уверен, вам сейчас тяжело. Как не поддержать хорошего человека?

— Благодарю! Это действительно для меня очень важно! Эн, энна, вы позволите пригласить вас в дом? Может, чашку чая?

— Будем очень признательны. Я себе на этой ценной зверюге все места отбила, — честно сказала Ангелина.

Лошадь на нее тоже смотрела без восторга, намекая, что кто еще кому! Ты-то сидишь, а я такую тушку таскаю! Поэтому Ангелина вручила повод Альберто, а сама направилась к особо симпатичной розе.

— Вы позволите?

Запах был густым, как деревенское молоко! Розы из киосков так никогда не пахли, разве что совсем мелкие, розовые, а вот эта белоснежная красавица благоухала на весь сад. Дышать и дышать! Стоять и наслаждаться.