Но конструктивное ограничение никуда не исчезает: пока антенна поднята и корабль идёт в следующую точку, его главное глубоководное средство поиска не работает.

И именно здесь в дело вступал следующий эшелон.

В район пришли два Ил-38. Они поставили несколько линейных барьеров радиогидроакустических буёв и примерно через двадцать минут приняли контакт от КПУГ [2].

Солдатенков подводит итог:

«Силами КПУГ из двух кораблей время контакта с ИПЛ составило 2 часа 17 минут» [2].

Авиация после передачи продолжала слежение более двенадцати часов. Суммарно операция растянулась почти на пятнадцать часов [2].

Источник мемуарный, и минутную точность следует воспринимать соответственно. Но сам принцип передачи контакта от кораблей авиации подтверждается и совершенно другими источниками.

Контакт важнее платформы

В книге «Корабль как птица» сохранилось описание контрольного учения 13—14 сентября 1977 года.

Там отдельно отрабатывались:

«приём контакта от противолодочных ПЛ самолётом Ил-38»

и затем

«приём контакта от Ил-38 КПУГ» [1, стр. 49].

Получается целая цепочка:

собственная ПЛ → Ил-38 → надводная КПУГ.

Авиация здесь не просто самостоятельно летает над морем и бросает буи. Она становится промежуточным носителем уже существующего контакта.

Та же логика встречается позднее. В апреле 1987 года КПУГ с участием СКР «Горделивый» и «Рьяный» пр. 1135М отрабатывала приём контакта от самолётов. В апреле 1988 года при совместной работе кораблей и двух Ил-38 авиация получила три обнаружения, два из которых удалось передать КПУГ [1, стр. 75—76].

То есть контакт двигался в обе стороны.

Корабль → самолёт и самолёт → корабль.

Практическое значение этого особенно хорошо показывает стрельба СКР «Громкий» пр. 1135М 18 июня 1980 года.

Корабль применил противолодочную ракету 85Р на дальность 34,5 км по данным радиогидроакустических буёв, выставленных самолётом Бе-12 и вертолётом Ми-14 [1, стр. 73].

Это важнее самой цифры 34,5 км.

Дальнобойная ПЛУР мало полезна, если корабль сам видит цель только на меньшем расстоянии. Но в данном случае корабельное оружие работало по гидроакустической информации, созданной другим компонентом системы.

Получается распределённая схема:

авиация обнаруживает → РГАБ формируют поле → координаты передаются кораблю → корабль применяет оружие.

Для оценки советской ПЛО это гораздо важнее, чем спор о том, имела ли конкретная ГАС паспортную дальность десять или пятнадцать километров.

«Классический поиск»

Юрий Кручинин в воспоминаниях описывает логику подготовки противолодочных сил практически ступенями.

ПЛО-1 — работа одиночного корабля по относительно простой цели.

ПЛО-2 — маневрирующая ПЛ, применение имитаторов и работа оружия одиночного корабля.

ПЛО-3 — уже групповая работа кораблей.

ПЛО-4 — взаимодействие с противолодочной авиацией.

ПЛО-5 — взаимодействие с собственными противолодочными подводными лодками [3].

То есть усложнение подготовки шло именно от отдельной ГАС и отдельного корабля к системе разнородных сил.

Особенно хорошо это видно в описанном им состязательном поиске атомной лодки.

Противолодочная ПЛ первой обнаружила цель. Авиация поставила на вероятном направлении движения отсекающий барьер РГАБ. На барьере цель обнаружили вновь. Затем уже по данным авиации ПУГ сторожевых кораблей получила контакт [3].

Кручинин характеризует результат очень коротко:

«Поиск получился классическим» [3].

После этого корабли удерживали лодку каждый в своём секторе. Противник применял помехи и имитаторы ложных целей, контакты терялись, но затем восстанавливались [3].

И это, пожалуй, очень важная поправка к тому, как следует читать советские отчёты.

«Слежение продолжалось шесть часов» совсем не обязательно означает, что шесть часов подряд на экране ГАС существовала идеальная отметка с непрерывно известными координатами.

0,67 — совсем не плохой результат

Очень полезные данные сохранились по сторожевикам проекта 1135.

Для СКР «Разящий» пр. 1135 за 1981 год указаны 38 часов суммарного контакта с атомными ПЛ, максимальный непрерывный контакт 5 часов 30 минут и коэффициент надёжности слежения 0,67 [1, стр. 50].

Для СКР «Грозящий» пр. 1135М в 1982 году — 67 часов, максимальный непрерывный контакт 6 часов 20 минут и коэффициент 0,70 [1, стр. 72].

Эти две цифры — 0,67 и 0,70 — рассказывают о реальной ПЛО больше, чем рекламная максимальная дальность любой гидроакустической станции.

Подводную лодку теряли.

Но затем пытались восстановить контакт.

Именно поэтому большие суммарные цифры операций 1987—1988 годов нельзя интерпретировать как существование какого-то непрерывного советского гидроакустического купола.

Они говорят о другом: поисковые силы могли продолжать охоту много часов или даже несколько суток, несмотря на отдельные срывы контакта.

Погода как оружие подводной лодки

Солдатенков приводит интересное наблюдение о типовой тактике ухода американских АПЛ от надводной группы.

После подтверждения слежения лодка могла выбирать курс против ветра и волнения и постепенно увеличивать скорость. Если первоначально она шла 5—6 узлов, примерно через час скорость могла достигать 20—24 узлов [2].

Надводному кораблю приходилось либо тоже ускоряться на встречной волне, либо постепенно отставать.

Но увеличение хода имело неприятный побочный эффект: собственные шумы корабля ухудшали работу ГАС.

Для МПК пр. 1124 положение было ещё хуже — глубоководная «Шелонь» всё равно могла работать только после остановки.

То есть американская лодка использовала не просто своё преимущество в подводной скорости.

Она могла использовать море против надводного противолодочника.

Волнение ограничивало скорость корабля.

Повышенный ход ухудшал гидроакустику.

Необходимость переставлять ОГАС создавала промежутки в наблюдении.

После отрыва от кораблей лодка могла снова перейти на более тихий режим и заниматься уже уклонением от авиации [2].

Отсюда ещё один вывод: погода в противолодочной войне — это не фон.

Она непосредственно определяет, кто, кого и сколько времени способен слышать.

1124 и 1135: не маленький и большой, а два разных инструмента

Разницу особенно хорошо показывают эпизоды службы СКР «Бодрый» пр. 1135.

В апреле 1974 года он самостоятельно обнаружил американскую АПЛ при поиске в районе развёртывания лодок из испанской Роты и сопровождал её 37 минут. Контакт прекратился только после ухода американской лодки в территориальные воды Испании [1, стр. 44—45].

Во время следующей боевой службы группа из трёх кораблей получила два контакта продолжительностью около шести и полутора часов. По описанию источника, для окончательного отрыва американская АПЛ применяла гидроакустическое противодействие и самоходные имитаторы [1, стр. 45].

Такие эпизоды встречаются часто, чтобы быть случайностью. Похоже, что 1135 имел системное приемущество перед МПК проекта 1124 и АПЛ вероятного противника не могла просто оторваться на скорости.

СКР проекта 1135 имел буксируемую МГ-325 «Вега» и мог продолжать гидроакустический поиск на ходу. Ему не требовалось каждый раз поднимать антенну, бежать в следующую точку и снова останавливаться.

Поэтому в смешанной КПУГ проекты 1124 и 1135 не следует воспринимать как корабли одного назначения, различающиеся только водоизмещением.

МПК пр. 1124 с «Шелонью» был удобным глубоководным позиционным локализатором, сам по себе корабль дешевле в постройке и обслуживании, а значит их больше вообще и больше в море.

СКР пр. 1135/1135М с «Вегой» — гораздо более мобильным поисковиком и сопровождающим.

Авиация могла перекрыть дальнейшее направление отхода.

Своя подводная лодка — занять скрытую позицию впереди.

Вместе эти возможности начинали дополнять друг друга.

Что это было не только нашим ретроспективным объяснением, хорошо показывает практика самой Камчатской флотилии. В 1985 году лучшей её КПУГ считалась группа из СКР «Ретивый» и «Разумный» пр. 1135 и МПК-122 и МПК-178 пр. 1124 [4, стр. 19]. В 1986 году в близком составе к ним добавился МПК-143 пр. 1124, а «Ретивый» был признан лучшим кораблём 2-го ранга по противолодочной подготовке [4, стр. 19—20].

То есть сочетание 1135 и 1124 было не случайной импровизацией, а вполне отработанной тактической связкой.

Дизельная подлодка на Курильском рубеже

На первый взгляд использование собственных дизельных лодок против американских АПЛ выглядит странно.

АПЛ быстрее, имеет практически неограниченную подводную автономность и теоретически легко должна уйти от ДПЛ.

Но это справедливо только в том случае, если представлять задачу как погоню.

Для ДПЛ проекта 877 на ТОФ в материалах регулярно встречается формулировка «Курило-Камчатский противолодочный рубеж».

Б-229 пр. 877 в 1984 году провела на таком рубеже около 45 суток [7].

Б-404 пр. 877 в 1986 году — также около 45 суток [7].

Б-405 пр. 877 в том же году выходила туда дважды, примерно на 30 и 45 суток [7].

Это гораздо больше похоже не на охоту в открытом океане, а на длительное позиционное дежурство на вероятных маршрутах.

Курильская гряда сама сужает район поиска. Неизвестно, где именно попытается пройти чужая ПЛ, но число удобных глубоководных направлений всё равно несравнимо меньше, чем число маршрутов в Тихом океане.

Очень показательна операция октября 1984 года.

В ней участвовали ТАВКР «Новороссийск» пр. 1143.3, БПК «Василий Чапаев» пр. 1134А, БПК «Николаев» пр. 1134Б, СКР «Сторожевой» пр. 1135, ПЛАТ К-242 и К-355 пр. 671РТМ, ДПЛ Б-855 пр. 641, Б-229 и Б-404 пр. 877, самолёты Ту-142 и вертолёты Ка-27ПЛ [5, стр. 28].

2 октября Б-404 пр. 877 обнаружила американскую АПЛ в районе Четвёртого Курильского пролива [5, стр. 28].

Дальше произошла почти образцовая передача цели.

На лодку навели Ту-142.

Самолёты установили контакт и передали его корабельной группе.

Затем слежение продолжали корабли и Ка-27ПЛ с «Новороссийска» до прекращения операции из-за приближавшегося шторма [5, стр. 28].

То есть Б-404 совсем не требовалось выигрывать гонку у атомохода.

Она сделала более ценную вещь: обнаружила его в правильном месте.

Дальше цель приняли гораздо более мобильные силы.

Получилась очень наглядная цепочка:

ДПЛ → Ту-142 → КПУГ → корабельные Ка-27ПЛ.

И одновременно мы снова видим погоду: даже большая разнородная группировка в итоге прекратила операцию из-за шторма.

Прикрытие выхода своей подлодки

Особенно интересен эпизод апреля 1988 года, приведённый Машенским.

КПУГ включала БПК «Маршал Ворошилов» пр. 1134А, БПК «Таллин» пр. 1134Б, СКР «Рьяный» и «Горделивый» пр. 1135М. В операции также участвовала РПКСН К-436 пр. 667АУ и авиация ПЛО [6, стр. 48].

Группа обеспечивала развёртывание собственной подводной лодки и затем проводила контрольный поиск вдоль Курильской гряды.

21 апреля была обнаружена иностранная АПЛ. Контакт поддерживался в общей сложности 8 часов 37 минут с перерывами [6, стр. 48].

Финал в источнике сформулирован особенно удачно:

лодку «вытеснили из проливной зоны» [6, стр. 48].

Это, пожалуй, одно из лучших описаний практического смысла ПЛО «бастиона».

Не обязательно условно уничтожить чужую лодку.

Главное — обнаружить её, лишить скрытности и не дать продолжить свободное движение к маршруту развёртывания своих сил.

При этом общий принцип операции совершенно понятен: в районе развёртывания своей ПЛ сначала создаётся усиленная противолодочная группировка, затем проводится контрольный поиск, а обнаруженная иностранная лодка удерживается и вытесняется с опасного направления.

Что в итоге видно из реальных эпизодов

Даже поверхностный анализ отдельных элементов этой мозаики позволяет составить представление о картине в целом.

Если смотреть только на характеристики отдельных платформ, советская ПЛО выглядит довольно пёстрым набором: МПК пр. 1124 с неподвижной «Шелонью», СКР пр. 1135 с буксируемой «Вегой», ДПЛ пр. 877, ПЛАТ пр. 671РТМ, старые РПКСН пр. 667АУ, ПЛАРК пр. 670, пограничные корабли, Ил-38, Ту-142, Бе-12, Ка-27ПЛ и крупные БПК.

Но реальные операции показывают, что эти элементы умели работать как связанная система.

Не каждый элемент должен был уметь всё.

МПК мог обнаружить лодку «Шелонью», а после её выхода из позиционной зоны контакт принимала авиация. ДПЛ могла обнаружить АПЛ у Курильского пролива и передать цель Ту-142. Самолёт находил лодку — контакт принимала КПУГ. Корабельная ПЛУР могла применяться по данным авиационных РГАБ. ПЛАТ искала противника скрытно, а при нехватке специализированных лодок к противолодочным задачам привлекались даже ПЛАРК пр. 670. Пограничные корабли становились полноценными участниками поисковых групп.

Потеря контакта тоже не обязательно означала конец операции. Если сохранялось представление о курсе и скорости цели, впереди можно было поставить новый барьер, поднять авиацию или подключить другую группу. Поэтому важнейшей характеристикой системы была не максимальная дальность отдельной ГАС, а способность получать, передавать и восстанавливать контакт разными силами.

Но превращать это в образ непроницаемой стены вокруг Охотского моря тоже нельзя.

Американская АПЛ могла первой обнаружить надводную группу, использовать скорость, гидрологию, волнение, средства гидроакустического противодействия и самоходные имитаторы. «Шелонь» требовала остановки корабля, повышение скорости ухудшало условия работы корабельной ГАС, авиация была ограничена временем нахождения в районе и запасом РГАБ. Даже у хорошо подготовленных кораблей коэффициент надёжности слежения порядка 0,7 означал постоянную борьбу за сохранение контакта.

Да и сам состав крупных РПЛС показывает, что флот нередко собирал поисковую группировку из всего, что могло оказаться полезным: специализированных ПЛАТ, ДПЛ, ПЛАРК, старых стратегических лодок, кораблей ВМФ, пограничников и авиации.

Американские лодки при этом действительно проникали в Охотское море. Поэтому считать его полностью закрытым советским внутренним бассейном было бы ошибкой. Но столь же неверно представлять его пустым пространством, где американская АПЛ могла действовать совершенно беспрепятственно.