Тёмное начало

Плечи юноши поникли — провал. Но оказалось, это еще не конец. Позади раздался еле слышный шелест, а затем глухой удар.

Очнулся в темноте. Чернота перед глазами и ни единого светлого пятна, только шорохи. Попробовал пошевелиться — неудача. Руки и ноги оказались надежно привязаны к тяжелому стулу. Вдобавок на голове балахон или мешок из плотной ткани. То, что он пришел в себя, не осталось без внимания.

— Кто тебя нанял? — голос глухой, слегка с присвистом.

— Я, я, — Кер стал заикаться, причем без всякого притворства; случилось то, чего он так отчаянно боялся — его поймали. Что теперь?

Голос казался знакомым, какие-то его интонации отзывались эхом в памяти. Удар пришелся в живот, мышцы скрутило от жуткой боли, и мысли переместились на более важное.

— С такой шавкой еще возиться, — презрительно бросил невидимый собеседник. — Еще раз, кто и где их найти?

— Я просто слуга... — в этот раз удалось вытолкнуть из непослушного рта больше слов.

Еще один удар потряс тело и Кер почувствовал соленый привкус крови на губах.

— Неправильный ответ, я так всю ночь могу, а ты?

— Правда, поверьте. Посуду мыл, как крики услышал — бежать.

— Далеко же ты убежал, — раздался смешок.

В этот раз удар пришелся левее.

— Все просто, скажи, кто и гуляй. Видно же, ты не боец, толку запираться? Я пока разминаюсь, а ты от страха штаны, поди, обмочил, дрожишь весь.

— Да, не знаю я, о чем вы. Отпустите, меня мамка ждет. Я же...

Сознание милосердно покинуло его. Но спасительное забытье продлилось недолго, ушат холодной воды вернул обратно, и сквозь шум льющейся жидкости донеслось ехидное:

— Не надейся, так легко не отделаешься.

Время превратилось в тягучую массу. Сколько он здесь часов, дней? Кер не знал. Боль только она вспышками пульсировала в изнывающем теле, напоминая о том, что подопытный жив. Мысли ушли, даже те, что призывали держаться и не выдавать, осталось только желание, чтобы это скорее закончилось и все. Очередные удары принимались как данность, нечто само собой разумеющееся. "А левой удар слабоват, — отстранено пронеслось в голове — значит правша".

— Бьешь как девчонка, — вырвалось само, и тут же он получил очередную порцию ударов. Только сейчас мучитель бил остервенело, к работе примешалась еще и обида. Прав мастер — иногда лучше молчать, чем говорить.

Дурной сон, в краткие моменты сознания задавались одни и те же вопросы, на которые давались одни и те же ответы, а затем его били. И так много раз.

— Последний шанс, сейчас я начну и уже не остановлюсь. Твое изрезанное тело найдут в какой-нибудь канаве. Хочешь?

Страх, прорвав все плотины, заполонил сознание — сказать и все закончится, не будет боли и мучений. Сознание цеплялось за самую робкую надежду, да сказать. Решено, вот сейчас он откроет рот и обо всем расскажет. И тут проснулось упорство, как всегда... Время, кажется, остановилось. На заднем плане по-прежнему бубнил незнакомец, а в голове звучал его собственный голос, но уже не тот, что минуту назад.

— Всё равно убьют, и что ты хочешь сделать напоследок, предать тех, кто дал тебе кров? Нет, путь — один, и не стоит обманываться. Впереди только смерть, вопрос в другом: скольких унесешь за собой. И это должен быть только ты, попался, значит, вина на тебе и точка.

— Не знаю, что вы хотите услышать, — эти слова дались с огромным трудом, распухшие разбитые губы подчинялись с трудом.

— Ну, бывай, — и раздался свист клинка, Кер зажмурился, настал момент проверить, что там за чертой...

Сознание в очередной раз померкло.

За чертой оказался тусклый свет, появившийся перед глазами и пробивающийся сквозь опущенные веки. Стало легче дышать, даже боль как будто отступила. Все закончилось. Осталось только сделать шаг и увидеть: в каком же мире он очутился. И прямо скажем, не такого он ожидал...

Каморка с низкими потолками производила мрачное впечатление. Пара лампад вырывала у темноты малые кусочки пространства, оставляя мгле довольно для того, чтобы спрятать ужасных чудовищ. Силуэты трех людей или нелюдей, отбрасывая тени, возвышались чуть поодаль. Попытался осмотреть себя и удивился — его перенесло в загробный мир в том же виде. На месте оказались и стул, и путы, и даже забрызганная кровью рубаха. Жаль, он не сможет рассказать всем этим верующим, что все не так. Ни луча света, забирающего в небеса, как утверждали в культе Света, ни Орфа с Шаморой — судей старых богов, решающих, куда ему отправляться. Ошиблись, по лицу пробежала ухмылка. Оказывается, со смертью, боль не ушла; Кер скривился. А затем тени двинулись к нему и...

Первым он узнал мастера..., а остальные? Дальше угадать было не трудно. Его молча отвязали и отвели еле стоящего на ногах в комнату. Где он несмотря на боль во всем теле провалился в сон.

Так Кер узнал, что скрывается еще за одной запертой дверью; и, если, чтобы узнать, что за оставшимся двумя — придется пройти через подобное он, пожалуй, готов поумерить свое любопытство.

Проснувшись, юноша попытался привести себя в порядок. Из зеркала смотрела мешанина из плоти. Лицо сплошной синяк с кровоподтеками распухло так, что пришлось отодвинуться, чтобы втиснуть физиономию в небольшое зеркало. Палец слегка коснулся щеки, и тут же Кер зашипел от боли, впрочем, болело все. Но надо отдать должное, все кости и зубы остались целы, били его аккуратно.

Лед, замотанный в чистую тряпицу, притуплял боль ненадолго, что не могло не радовать. Да, и наконец-то начала действовать мазь, обильно нанесенная почти на все тело. Само дело оказалось не так важно, как-то, что последовало за ним — та самая проверка.

В довесок вечером его ждал разговор с мастером.

— Провал — подытожил все действия юноши его наставник.

— У него был ход — выдавил сквозь распухшие губы Кер.

— И?

— И я не знал о нем — каждое слово вызывало боль, поэтому юноша старался быть краток.

— Цель должна быть уничтожена, все остальное не имеет значение — это главный постулат. Как внимательно ты изучал планы дома?

— Я учел все... Вернее так думал.

— Первый промах. Размер спальни не смутил? Сквозь окна она просматривается, почти полностью.

— Упустил. Дайте еще шанс, не подведу и исправлюсь.

— Уже поздно. Цель там, где и должна быть — в лучшем мире.

— Но как?

— Нужны подробности, спроси у Лона. Это не так важно. Важнее понять, что самый лучший способ обучения — ошибки. Свои и чужие, лучше чужие. И второй промах — медленно, слишком медленно. Даже просчет с потайной комнатой не должен был привести к провалу, управься ты быстрее. Так сколько времени потратил на своего первого противника?

— Слишком много... — хмуро протянул Кер, начиная понимать суть вопроса.

— Вопрос. Куда смотрел? — мастер задавал такие вопросы, словно, в ту ночь стоял за спиной.

— Она же выше меня, дверь открыла. Ну и я, да..., — смущенно забормотал юноша и зарделся, вспоминая округлости. — Но только одним глазком.

— Понятно, было хоть на что посмотреть? — усмехнулся мастер.

— Давайте, издевайтесь. Все понял, не буду.

— В том то и дело, что будешь. Это инстинкты. Спать иди. Противоядие попробуешь, как только придёшь в норму.

Тон мастера означал, что разговор окончен и разъяснений не последует и Кер отправился в свою комнату. Сон не шел, юноша, раз за разом прокручивал в голове все произошедшее, ища и находя изъяны. А тем временем в библиотеке состоялся короткий разговор.

— Ни одного трупа?

— Да.

— Плохо, значит, нужен стимул.

Кер.

Синяки и ссадины сошли спустя неделю, мазь ускорила процесс. К сожалению, надежды, что его оставят на это время в покое, не оправдались. Юноша так же бегал и тренировался, как прежде, только теперь в основном ночью.

В тот день, когда лицо в зеркале перестало даже отдаленно напоминать отбивную, Кер с мастером отправились в город. Они неспешно шли по площади, вместо уже привычных темных, обтягивающих одежд для ночных вылазок, на них были добротные платья торговцев средней руки. Стояла суббота, и мостовые до отказа были заполнены гуляющими горожанами.

— Запоминай и учись, — мастер кивнул в сторону прохожих — Тебе не всегда нужно будет передвигаться по ночам, а значит, манеры, походка — все должно соответствовать. Быть таким как все, не выделяться из толпы — искусство.

— Я думал, мы только устраняем.

— Да, почти всегда этим и заканчивается, но тебе нужно быть готовым ко всему. И не крути так головой, а то не всем нравится, когда их дочерей и жён так откровенно рассматривают.

— Но они же не против, некоторые даже улыбаются — удивился Кер.

— Женщины — странные существа, с ними нужно быть аккуратнее. В их устах "да" не всегда означает согласие.

— Не понимаю.

— Научиться управлять своими чувствами — вот что важно. Сейчас та стадия обучения, в которой ты познакомишься со всеми соблазнами, что ожидают тебя. Рано или поздно ты столкнешься с ними в жизни, и знания помогут сделать правильный выбор.

— А, не проще не сталкиваться с ними вовсе?

— Ты как всегда задаешь много вопросов — посетовал мастер — Бери пример с Борея, сказали — сделал.

— Один мудрый человек сказал, что лучше глупый заданный вопрос, чем не заданный вовсе, — наставительно подняв палец, произнес Кер.

— И не надо мне повторять мои слова, — мастер ухмыльнулся — Если ты меня внимательно слушал, то понял бы, что подобные вещи редко обходят стороной. Детей часто сознательно заражают, потому что в раннем возрасте побороть хворь легче, а потом появляется невосприимчивость к новым нападкам болезни. Начнем, наверно, с самого опасного соблазна — слабого пола. Слабым, его называют незаслуженно, женщины, порой, по стойкости и целеустремленности дадут многим мужчинам фору. Врага не стоит недооценивать, говорил я тебе и повторю это вновь. Они не ранят твое тело, они метят глубже, и если задуманное удается, то в подарок они получают послушную марионетку. В нас природой заложены определенные инстинкты, игнорировать их не стоит, но и ставить во главу тоже.

— Что же мы будем делать, мастер?

— Не мы, а ты. Ты идешь в гости. Учиться надо с лучшими в своем деле, а лучших, чем в "Ярких фонарях", в империи нет. Вот и пришли.

Наставник указал на двухэтажный особняк, утопающий в зелени.

Девушка на входе с легкой улыбкой поприветствовала их, а услужливый слуга проводил юношу до второго этажа, где открыл третью по счету дверь, приглашая войти.

Лампа, накрытая красным абажуром, высвечивала некоторые элементы комнаты. Большая кровать с бессчетным количеством подушек и подушечек занимала почти треть. На столике около окна, прикрытого решеткой причудливой ковки, курились благовония, Кер втянул ноздри — лаванда и еще что-то незнакомое. На прикроватной тумбе виднелся поднос с различными фруктами, половину названии которых Кер даже не знал, и кувшин вина. В комнате было два входа, через первый Кер попал сюда приведенный обходительным слугой, второй находился в небольшой нише возле кровати, судя по всему, девушка любила эффектные появления. Легкое движение воздуха возвестило о том, что незнакомка, наконец— то, объявилась.

По-детски пухлые губы сложились в улыбку, и по коже пробежал мороз. Глаза девушки с озорством наблюдали за его реакцией, происходящее её откровенно забавляло. По плечо юноше, она, склонив голову, откровенно разглядывала гостя, и теперь его бросило в жар.

Остаток вечера пролетел незаметно. Когда он вышел, луна уже была высоко, но у порога все же ждал мастер.

— Как все прошло? Хотя можешь и не отвечать, по твоему глупому и радостному выражению лица все ясно.

— Так заметно?

— От нее с другим не выходят, — улыбнулся мастер. — Знает свое ремесло.

— Не надо так, — Кер скривился, и по телу пробежала неприятная дрожь.

— Нужно называть вещи своими именами, она — продажная девушка. Яркая, красивая, эмоциональная, язык подвешен, — он кашлянул, — во всех смыслах, но это не отменяет того, кто она. Думаешь, следующий получит меньше чем ты? Да ровно столько же.

— Я понимаю, просто...

— Через это все прошли, лучше, если ты поймешь сейчас. Плотские утехи — это приятное времяпрепровождение, но не нужно их переоценивать. А чувства... Чем меньше лишнего в твоем разуме, тем лучше для дела. И думай головой, а не тем, что ниже пояса, ты ведь не бык на привязи — куда хозяин потянул, туда и ты подался.

— Да, я не бык, — вздохнул Кер и мечтательно добавил. — Но так хотелось бы... Жизнь у них гораздо проще, жуй себе траву, да и там... успевай.

— Просто сказка, а потом под нож мясника. Кстати, ты будешь посещать это место каждую неделю. Не удивляйся, это не внезапный приступ доброты. Тебе нужен иммунитет, а он возникает только со временем.

— О, мне понадобится много времени! Сами же говорили, что я трудно обучаем.

Мастер покачал головой.

— Иди, мне еще нужно в одно место.

Как только спина мастера потерялась из вида, мысли сами собой вернулись к Джейн, так ее звали. И уже не покидали.

Только спустя два месяца Кер набрался смелости, чтобы прийти не в назначенное время. Во сколько заканчивается ее день юноша знал уже давно, как и то, где живет и даже каким маршрутом ходит. Вот и сегодня он ждал неподалеку, переминаясь с ноги на ногу. Только сегодня с твердым желанием подойти к предмету своего обожания.

— Можно проводить? — голос слегка дрожал; твердый и уверенный, хорошо отрепетированный внезапно исчез.

-Ты серьезно? — удивленно произнесла девушка, но всмотревшись в зардевшуюся физиономию Кера, резюмировала — Значит серьезно. Ну, пойдем.

Половину пути они прошли молча, то и дело поглядывая друг на друга. Причем смотрели по-разному: Джейн оценивая, а Кер с плохо скрываемым восторгом.

Девушка заговорила первой, взяв все в свои руки.

— Как спокойно, без суеты город такой красивый, посмотри, — ее изящный пальчик ткнул в старый особняк. — Правда, похож?

— На что? — удивился юноша

— На кота, конечно. Вот уши, а вот усы, видишь?

— А ведь, правда.

С ней было приятно; то спокойствие, что царило, когда она шла рядом; юноша никогда не испытывал, поэтому старательно сдерживал обычно быстрый шаг, растягивая время.

И когда до её дома оставалась пара поворотов; из темноты подворотни вынырнули три тени, перегородив дорогу.

— Молодые люди не подадут скромным просителям пару монет? — издевательски спросил сутулый оборванец, скривив губы в усмешке — Только без криков, будьте любезны, а то у него, — пальцем ткнул в толстяка, — уши больно нежные, потревожите, резать начнет без разбора.

— Забирайте.

Джейн дрожащей рукой бросила к ногам кожаный кошель.

— Спасибо, дорогуша. Но у тебя еще много интересного, — плотоядно улыбнулся один, обнажая изрядно прореженный ряд зубов. — Надо всем делиться, нехорошо жадничать

Кер чувствовал, как ее теплое тело вжалось в спину, и тут наставления мастера стали терять свои четкие очертания. Оговоренные запреты не имели силы, когда рядом она.

— Подожди здесь, — и юноша сделал шаг вперед, с удовольствием заметив, что голос стал твердым.