Гарип

Нужно быть начеку. Если здесь вся местность пересечена дорогами, то ой как трудно мне придётся, уходя от преследователей. Их преимущества во всем — знание местности, наличие транспорта, что обеспечивает большую мобильность. Я же и так на последний силах переставляю ноги, буквально волочу их, что, опять же, оставляет более четкий след. Нужно собраться. От одних ушел... Черт! А вдруг это они?

Нужно сворачивать. Если это не собьёт их со следа, то хоть задержит.

Вскоре, я вышел на более открытую местность. Здесь деревья росли не так густо, что давало больший обзор. Я смогу их раньше увидеть, только и сам на виду, что уменьшает мои шансы. Нужно подняться на тот холм, что возвышается справа.

Черт! Черт! Вспышка! Вернее блик от чего-то зеркального. На холм никак нельзя. Там кто-то есть, и этот кто-то вполне вероятно, как раз по мою душу.

Я резко меняю направление, снова на север. Бежать. Меня могли заметить.

Очередное русло ручья, хорошо не до конца пересохшего. Буду двигаться по нему, вода смоет следы. Единственное, я не вижу ничего по сторонам, а чувство сжимающегося вокруг меня кольца как никогда сильно. На мгновение, остановившись, зачерпнул в пригоршню немного воды. Чувствую, мне еще вылезет боком то, что я пью грязную воду, в которой наверняка много разной заразы. Но выбирать не приходиться за неимением других вариантов, как спастись от обезвоживания.

* * *

— Он идет в нашу сторону!

Джей-Си отвлекся от разглядывание в бинокль окрестность холма и переключил внимание на Халагу, что стоял рядом с таким же биноклем, как и у него. Африканер посмотрел в том же направлении.

— Где он?

-Только что свернул в сторону реки.

— Черт! Если мы не успеем его перехватить, то бегемоты оставят нам только разорванные клочки.

Халага понятливо кивну, кисло скривившись от упоминания этих мерзких тварей. Нет, если их не тревожить, то они вполне себе безобидные. Но стоит только проявить неосторожность, как пиши, пропало. Эти речные твари имеют способность быстро бегать, и нарушителя их спокойствия ждет не завидная участь быть разорванным взбешенным зверем.

— Заводи машину! — Уже сбегая с холма, крикнул Джей-Си водителю.

Тот быстро юркнул в кабину грузовика, мгновение, и дизель мерно заурчал.

— Поедем в объезд, — скомандовал Джей-Си, устраиваясь на пассажирском месте.

Грузовик задним ходом отъехал от ветхого бетонного строения, стоящего у подножия холма еще со времен первой повстанческой агрессии, что массовой волной прокатилась по Южной Африке пятнадцать лет назад.

* * *

Алекс как всегда оказался прав. Нарушитель все же вышел на Халагу, пусть и умудрился увильнуть к реке, но там ему уже не уйти. Ученик следопыта будет там раньше, и если нарушитель снова не свернет, а даже если и свернет, никуда он не денется. Давненько не было такой забавы, как загон двуногой добычи.

Дэмиен улыбнулся своим мыслям. Но мимолетно. Понимание того, что его 'ссылка' в эту глушь не скоро закончится, как всегда портило его настроение. Ну, ничего, хоть какое-то разнообразие сегодня выдалось...

ГЛАВА 3

Старшина был в ярости, о чем явно говорил весьма характерный для него жест — он без перестану щелкай крышкой своей старой бензиновой зажигалки и громко матерился. Единственное, что успокаивало его подчиненных — он ее еще не поджигал, но внимательный взгляд мог заметить, что с каждым щелчком крышки большой палец все ближе и ближе к зубчатому колёсику. Вот-вот, и чиркнет им, высекая искры из кремня. А это ну очень плохая примета... Последнего, кто довел до такого, давно уже растащили частями по своим логовам дикие звери.

В нынешней ситуации рядовым в принципе опасаться было нечего. Те, кто вызвал ярость их красноволосого лидера, гиены уже съели. Ну, или доедают... Где-то...

— Lulkoek!! Ну не могли они так подставиться! — Все никак не мог он успокоиться. Стоящий перед ним подчиненный, на полторы головы выше за своего командира, не решался поднять глаза, боялся. Но и уйти он не мог, тогда точно попадет под раздачу. А так, глядишь, и не тронет. Наверное.

— Они же не блеэки какие-то! Что молчишь? — И так высокий негр, от тяжелого взгляда старшины попытался вытянуться еще выше (результат воинской муштры в далекой молодости) и больше не смотрел себе в ноги, а искал что-то за спиной командира поверх его головы. — Loop naar de hel! 3

Интерпретировав услышанное ругательство, как команду, боец быстро удалился, скрывшись от начальственного гнева в другой конец их временного лагеря. Старшина презрительно плюнул ему вслед.

Нет, в их небольшой банде не было никакой, свойственной аристократическим гвардиям, дисциплины и субординации, как могло показаться возможному постороннему наблюдателю. Отношения подчиненных с командиром строились не на уважении, чувстве долга и чести. Главным сдерживающим фактором решительных действий по смене руководителя был страх. Это не опасение быть подстреленным при бунте, ни боязнь возможного наказания в случае неудачи... Это был страх на уровне животного инстинкта. Или, что больше подходит — ужас верующего перед гневом своего бога... Не каждый осмелится посмотреть в глаза Аво, когда тот пребывает в гневе...

После выполнения заказа, что так удачно подвернулся сразу по завершению небольшой работы на Свободных Территориях бывшей Польши, прошло два дня, и отряд двигался к побережью, где их на рейде ожидал сухогруз. И так задержались, места незнакомые, а возвращаться по прежнему маршруту, по которому шли к точке приёма-передачи нельзя, 'зеленый коридор' уже закрыт. Поэтому приходилось двигаться по не знакомой местности, тщательно выбирая дорогу, чтобы не нарваться на местных.

Солидный гонорар и, до определенной степени, уверенность в честности своих европейских 'друзей' убедили старшину принять заказ на транспортировку живого груза к заказчику. Тем более условия были не особо сверхъестественны. Целостность и сохранность. Ничего особого. Опыт в перевозках невольников был, условия содержания предусмотрены. Так что причин для отказа не было. Настораживало только требование доставить посылку на материк, а не привычный способ передачи в море, не сходя на сушу. Но поставщики, что и выступили в роли посредников между ними и заказчиком, убеждали в безопасности указанного маршрута. Никто не хотел терять прибыль.

Скрепя сердцем, старшина все же согласился. Решающим фактором выступила названная сумма гонорара и полученный аванс.

Работа прошла без проблем. Люди заказчика прибыли вовремя, что говорило о их заинтересованности. Единственная заминка произошла при подсчете 'голов'. Оказалось, вместо ста двадцати оговоренных в контракте, невольников было на одного больше, которого заказчик забирать отказался и оставил. Да еще выбрал самого худшего — обгорелого мальца без трех пальцев на руках.

Счастью Андрэ не было предела, подпорченная репутация требовала немедленной сатисфакции. Старшина хотел просто пристрелить мальчишку, зачем лишняя обуза, но слезливые уговоры подчиненного поменяли его решение. Места здесь дикие, ближайший оплот цивилизации в трех километрах, да и то фермерские угодья, что особо и не охраняются. Поэтому разрешил устроить сафари. Пусть развлекутся.

В мгновенье ока был организован тотализатор. Ставили на время, за которое Андрэ добудет голову жертвы. Все это был чистый фарс. Какие шансы у мальца против обученного боевика? Пусть у первого и будет фора, ему все равно не уйти далеко. Поэтому ради смеха старшина поставил на его побег от загонщиков.

Смех смехом, но когда Андрэ вернулся ни с чем, старшина был очень удивлен. После такого позора, удивительно, как одноглазый вообще решился прийти обратно. Он что-то бубнил в свое оправдание, но его никто не слушал. Доля презрительных насмешек досталась и двум загонщикам, что помогали Андрэ в его вендетте, но не слишком. Их вины особо не было. Они лишь не давали жертве сильно отклониться от задуманного направления. А все остальное уже было на Андрэ. Но он не справился, упустил, за что и страдает. Его авторитет, пошатнувшийся после утраты глаза от рук беспалого мальчишки, рухнул окончательно.

И теперь, в сутках пути до побережья, ему докладывают о найденных телах, в клочья разорванных диким зверьем. Пять человек. Тех, кто отправился на охоту, отделившись от основной группы, разорвали гиены. Их следы были повсюду, как и части тел жертв, не все конечно, но достаточно, чтобы посчитать количество. Все пятеро. Правда, головы двоих не нашли, в том числе и Андрэ, но ноги, что странно — их как раз проще утащить, были все десять штук. В отвратительном состоянии, но легко узнаваемых по изгрызенной обуви, которую носили покойные при жизни.

Ох как это не нравилось старшине... Потерять пять бойцов, да еще при таких странных обстоятельствах, не есть гуд. А то, что все трое были опытными охотниками, настораживало еще больше. Это какая же стая должна быть, чтобы решиться напасть на группу вооруженных людей? И главное есть тела гиен со следами пулевых отверстий. Группа охотников активно отстреливалась, о чем говорят гильзы о отметины от пуль на деревьях.

Все это требовало разбирательства, но ограниченный лимит времени, да и солнце уже практически село, останавливал старшину от принятия каких-либо действий в этом направлении. Да и останавливаться здесь больше не стоит. Нужно двигаться, пусть и в темноте, зато к завтрашнему обеду они уже будут на корабле, двигаясь в нейтральные воды, подальше от этих мест, пусть и похожих — Южная Африка, как-никак, — но все равно чужих. Восток — это не родной запад, где есть условно безопасное жилье и подчиненные поселки, обеспечивающие их банду необходимым после долгой работы комфортом. Да и 'крыша' там надежная, не зря уже больше пятнадцати лет сотрудничают, так сказать.

* * *

Не знаю, кому, какие сны обычно снятся, но кошмар я видел впервые. Я не имею в виду посещающие меня изредка короткие видения, оставляющие после себя головную боль и подавленное состояние. Порой такое привидится, что заикой можно стать. Хорошо, что без особой конкретики. Только смутные образы, зачастую черно-серо-белые, и ощущения... Ощущения так сразу и не придумаешь, как описать. Я не говорю, о чем-то простом и обыденном. Например, голод, беспокойство, радость, удовлетворении. Так можно перечислять бесконечно, пока не закончатся слова, которыми можно все это хоть приблизительно обозначить. Я говорю о жутких коктейлях эмоций, что буквально выворачивают душу. И всегда они негативны. Ни разу не было чего-то подобного со 'светлым' оттенком.

Зачастую видения приходят во время бодрствования и очень редко во сне. Сейчас же мне приснился кошмар, самый обыкновенный кошмар. Я так думаю. Как бы странно это не прозвучало, но сравнивать мне не с чем. Остается только ориентироваться на рассказы и объяснения. А что, все 'симптомы' сходятся. Такое, как ощущение нереальности происходящего во сне, смешанное с чувством безысходности от нависшей над тобой опасности. Вроде и понимаешь, что грозить тебе ничего не может, тем более, если подобное уже происходило в твоей жизни, но чувство страха постепенно одолевает, отбирая способность быстро перебирать ногами. А опасность все надвигается сзади, но ты боишься посмотреть назад и все силишься прибавить ход, чтобы избежать контакта с ней. Но вот, в тот момент, когда большие руки обхватывают твою шею, пережимают горло, и как не старайся, воздух уже не вдохнуть... Ты просыпаешься в холодном поту, укрытый влажной простыней и бездумно пялишься в потолок. Сердце бешено колоться в груди, во рту сухость , как в пустыне, но постепенно приходит осознание, что это лишь сон...

Вроде бы все верно, 'симптомы' кошмара на лицо.

Незнакомый потолок без следов побелки. Где это я? Последнее, что помню, как меня нагнали у реки шесть человек, но когда я их все же разглядел, то испытал какое-то чувство облегчения. Форма — другая, наличие машины, и самое главное — белый человек, седой мужчина в таком же камуфляже, как и негры. Значит, не пленник.

Облегчение облегчением, но идти к ним прямо в руки я не хотел и рванул в обратную сторону, но напрасно. Меня окружили. Через метров двести, как мне показалось, я наткнулся на аналогичную группу, только белый был моложе, чем тот. Они что-то мне прокричали, но я ничего не понял. Рванул обратно. Но долго мой челночный бег не продолжился, меня быстро скрутили и аккуратно уложили на землю.

Видимо, напряжение последней недели, да и всего прошедшего месяца в трюме корабля, основательно меня подкосило, и сознание просто ушло в неведомые дали.

А, нет, это было позавчера...

Я в больнице, если можно так назвать бетонный мешок без окон. Хоть двери есть, массивные, железные. Мне такие не открыть в нынешнем состоянии. Да и не добраться до них. Кожаные ремни надежно стягивают руки и ноги. Хорошо, хоть не плотно фиксируют — есть возможность пошевелиться, устраиваясь поудобнее.

Я еще раз осмотрел свою 'палату'. Голые стены, еще две койки, пустые, одна по центру, вторая дальше, у противоположной от меня стены. На бетонном потолке горит одна лампочка. Не слишком яркая, но вполне достаточно освещает помещение. Надо мною возвышается штатив с перевернутым флаконом, от которого к моей руке тянется тонкая трубочка, скрывающаяся под пластырем на локтевом сгибе правой руки.

Да уж, невеселая тенденция вырисовывается. Уже в который раз я провожу время в больнице. И с каждым разом условия содержания все хуже и хуже. Хорошо все-таки было в клановой, не то, что здесь.

Я повертел головой, пытаясь избавиться от фантомной боли в шее, что периодически возникает, когда вспоминаю ту злосчастную каюту-лазарет на рабовладельческом корабле, где, как оказалось, со мной лежал мой одноглазый друг, который меня едва не задушил. Такими ручищами он бы легко переломал мне все позвонки просто сжав мою шею, но хорошо на пороге лазарета, или верней сказать, сан-каюты, появился Хирург вместе со старшиной. Один короткий окрик и ладони обозленного негра прекратили не спеша сжиматься. Но и не поспешили меня отпустить. Я начал задыхаться... Бр-р, аж передергивает, как вспомню. Хорошо, больше с Андрэ мы не пересекались до самой выгрузки.

* * *

Первое мое пробуждение было резким. Никакого тебе медленно проясняющегося сознания. Просто, раз, и я снова осознаю себя, только вот, все еще бегущего от преследователей по незнакомым диким местам.

Понимание того, что мой забег окончился, и я сейчас лежу на мягкой кровати, под головой подушка, а возле меня на соседней койке сидит незнакомый мужчина вполне европейской внешности, только очень загорелый, пришло потом. После неудачной попытки вскочить на ноги и бежать, бежать, пока... А что пока, я не знаю. Но, похоже, что я уже прибежал.

Непередаваемый набор звуков речи со стороны мужчины. Ничего не понял. Похоже, что-то во мне сломалось, и я не могу больше улавливать суть произнесенных на незнакомом языке фраз. Или все же могу? Нужно проверить.

— Где я? — Только и придумал, что спросить.