Энеата. Воин и солнце

Предводитель энаранцев стоял в окружении своих людей, но они были слишком заняты спасением собственных жизней. Байру Асахир мечом прорубал себе путь к застывшему на месте Радану, кривя уголок губ в еле заметной усмешке.

Эта ухмылка, как ни странно, возвратила Радану решимость. Он схватил висевший на поясе рог, протрубил в него и рванулся вперёд, замахиваясь коротким мечом. Но это было ошибкой — громкий звук привлёк внимание других бойцов, и, когда байру Асахир мощным ударом щита опрокинул Радана на землю, энаранцы потеряли последние капли отваги, а идшарцы, напротив, с новыми силами устремились в наступление.

Пращники и лучники из предавшего обет дружбы с Энараном Арка тем временем покинули склоны скал и обошли войско Радана сбоку, теперь расстреливая задние ряды, ещё не добравшиеся до рукопашной схватки.

Асахир, пнув лежащего в песке Радана, скорчившегося от боли, острием меча подтолкнул к нему выпавший из рук энаранца рог и приказал:

— Сдавайтесь. Пощадим.

Ещё пару мгновений Радан упрямо не шевелился, затем поддался слабости и поднёс рог к губам.

Короткие гудки поражения пронеслись над полем битвы, веля сдаваться. Гул подхватили энаранские сотники, и через несколько мгновений энаранцы опустили к земле мечи и копья, пятясь назад. Идшарцы тоже замерли, ожидая приказа байру.

Асахир поднял вверх щит, и его сотники протрубили сигнал не добивать врагов. Военачальник Идшара громко провозгласил:

— Воины Энарана! Возвращайтесь домой. Передайте всем, что длань Эллашира не коснётся вашего города, если эсин Алуганг прибудет ко мне сам.

Те понадеялись на честность идшарцев, поворачиваясь, и побрели прочь. Аркские пращники и стрелки напрасно ждали сигнала к атаке — Асахир не собирался расстреливать поражённое войско в спину.

Опустив взгляд и встретившись взором с Раданом, Асахир вытянул руку в сторону, и кто-то из подошедших идшарцев вложил ему в ладонь копьё. Асахир занёс оружие, чтобы добить поверженного военачальника, но тот, собравшись с последними силами, вдруг рванулся и, схватив брошенный рядом дротик, молниеносно подался вверх, мощным тычком пробивая доспех врага.

Удар копья Асахира был смертельным, и Радан меньше мгновения спустя уже лежал неподвижно, не зная, насколько точной была его собственная атака.

Байру Асахир пошатнулся, схватившись за древко вонзившейся в плечо сулицы, и резким движением выдернул её, отбрасывая в сторону. Кровь хлынула из раны, окрашивая укреплённую медными и костяными пластинами кожаную тунику. Воины тут же обступили его, кто-то побежал за лекарями, уже покинувшими лагерь и вышедшими к полю боя; Асахир, оседая на землю, пробормотал похвалы последнему удару Радана, щедро перемешав их с бесстыдной бранью.

* * *

Первым, что увидел старик Хурсан, открыв глаза, было испуганное лицо его друга Рамзаша.

— Живой? Хвала богам! — выдохнул Рамзаш. — Как ты напугал нас. Пить хочешь?

Хурсан кивнул, и друг протянул ему глиняную пиалу. Сделав глоток освежающей холодной воды, старый колдун почувствовал себя лучше и смог приподняться, садясь и оглядываясь.

Он был в доме Рамзаша, в выделенной ему комнате. Его сумки тоже уже принесли сюда, уложив рядом с кроватью; Хурсан тут же попросил подать их ему, чтобы найти подходящее лекарство. Только насыпав в оставшуюся воду какой-то пахучий порошок и выпив получившееся пойло, знахарь начал рассказ.

— Она ушла, но не навсегда, — заявил Хурсан.

— Она?

— Да... Она. Ох, это долгая и постыдная история, Рамзаш! В общем, вышло так, что когда-то я тоже был молод и глуп, тщеславен вне пределов разумного...

— Ну это-то мне известно.

— Не перебивай! Я много изучал, много читал и слушал. Помнишь, я пришёл с поисков Ахарта и сказал, что все легенды о нём оказалось выдумками?

— Помню.

— Я соврал, Рамзаш! Я нашёл его. Нашёл и забрал себе, вместо того, чтобы уничтожить раз и навсегда. Я хотел забрать его силу. Кроме меня, его искали и другие колдуны. И одна из колдуний была очень и очень сильна... И она отобрала его у меня. Только вскоре я нашёл её, но... В общем, она была уже мертва. Но обряд уже был проведен, и сила Ахарта, как и её собственная сила, разделилась между её младшими сестрами. Одну из них, старшую, я нашёл довольно быстро. Она не могла управлять доставшейся ей мощью. Город вокруг неё полыхал, а она сама... — Хурсан покачал головой, морщась от скверных воспоминаний. — Мне удалось на время ослабить её и начать очищающий ритуал. Но что-то пошло не так. Это она, Зара, сейчас творит скверну на этих землях. Это ей повинуется морок.

— Но ведь ты справился с ней?

— Ненадолго... Вторую сестру колдуньи, Энеату, я нашёл и забрал себе.

— Твоя воспитанница?..

— Да.

— Она знает об этом?

— Она знает, что у неё есть могучий дар. Но это всё. Я всегда учил её сдерживаться и не прибегать к чарам...

— А она сможет справиться со своей сестрой?

— Нет, Рамзаш, прошу тебя — даже не думай об этом. Эне — очень добрая девочка, она не сможет убить человека. Даже злого. Даже опасного для других. И я не хочу втягивать её в это... Нет, пусть она живёт обычной человеческой жизнью... Это моя вина, и Эне не должна платить мои долги. Не бойся, я справлюсь. Поклянись, что убережешь Эне от этого пути!..

Рамзаш задумчиво уставился в стену, подпирая подбородок ладонью и поджимая сухие губы.

— И что теперь делать?

— Искать её убежище.

— Убежище?

— Да. Она не дух, она — девушка во плоти, ей надо есть и спать. Так что наша задача — найти, где она это делает.

* * *

Второй этаж дома Хурсана и Энеаты представлял собой скорее тростниковый шалаш, поставленный на плоской крыше. Здесь старик и его воспитанница сушили лекарственные растения и собранные в саду плоды, здесь же спала Эне, постелив набитое кудельками одеяло на тростниковую циновку. Сегодня ароматы целебных трав ничуть не успокаивали Энеату, и девушка бодрствовала, сидя на этом подобии кровати, поджав и обхватив руками колени.

Близился рассвет, а юная знахарка всё не могла перестать думать. Несмотря на изученное ремесло и заботу о большом доме и саде, воспитанница целителя оставалась в душе маленькой девочкой, живущей одним днём и перекладывающей бремя всех житейских вопросов на плечи своего наставника. Теперь старый лекарь покинул её, оставив безраздельной госпожой над лавкой и хозяйством, и, хотя по сути всеми вопросами занимался вольноотпущенник Амар, Энеата чувствовала странную тревогу и даже страх из-за свалившейся на хрупкие плечи ответственности.

Прибывших гостей из Арка кое-как разместили в не слишком большом доме; Нунну поселили в комнате Хурсана, Фазмира пристроилась на втором этаже вместе с Энеатой, служанке и её супругу-слуге пришлось спать в кухне, а двоих рабов и вовсе отправили ночевать в овине.

К утру, когда уже светало, Энеате всё же удалось задремать, но вскоре её разбудила Фазмира.

— Эне! -взволнованно позвала она. — Эне, я не могу найти Нунну. В комнате его нет, в доме нет, слуги не видели...

Энеата с трудом разлепила заспанные глаза, поднимаясь и потирая ладонями веки.

— Чего? — пробормотала она, воззрившись на гостью.

— Нунна! Его нигде нет. И, кстати, сумки его тоже. Я посмотрела.

— Наверное, пошёл прогуляться.

— Прежде рассвета? Никто из домашних не видел, чтобы он выходил.

Энеата вздохнула и сказала:

— А где Амар?

— Внизу, рассказывает кухарке, где что можно брать.

— Скажи ему, чтобы пошёл и поспрашивал соседей, не видел ли кто Нунну. Сейчас я оденусь и приду.

Когда Энеата, умывшись, заплетя волосы в косу и одевшись в подобающее дню облачение, спустилась вниз, в прихожую, Фазмира нервно ходила из угла в угол, то и дело заламывая руки и призывая покровительство богов. Эне спросила:

— Ну что?

— Амар ушёл, и Кайра пошла с ним. Гияма готовит. Торм ищет в саду. Ты ведь не возражаешь, что Гияма будет брать продукты?

— Я же сказала, будьте как дома. Тем более, мне самой лень сейчас что-то делать. Ты сказала, Нунна забрал сумки?

— Да, одну сумку, своё оружие и часть наших денег.

— Значит, в саду искать бессмысленно. Боюсь, что он пытается вернуться в Энаран. Оставайся дома, я пойду к воротам, поспрашиваю людей.

Фазмира кивнула, наконец остановившись, но всё же нервно сжимая ладони.

На улице Эне почти сразу столкнулась с одной из соседок, женой гончара.

— Госпожа Энеата! — поприветствовала та. — Что такое у вас творится? Сначала слуги разбежались, потом ходили спрашивали, не видел ли кто вашего гостя...

— Доброго дня, госпожа Ириаза. — Да вот...

— Амар, если что, пошёл в сторону храма, к воротам Тааль, — сообщила Ириаза.

Поблагодарив соседку, Энеата развернулась в противоположную сторону, решив, что Нунна догадается покинуть город через другие ворота, не ведущие к дороге на Энаран и к речному порту, чтобы не вызывать подозрений.

Девушка старалась хотя бы казаться спокойной и рассудительной, но волнение всё сильнее охватывало её. Хоть дети энаранского судьи были знакомы ей совсем недавно, она переживала о них даже сильнее, чем могла бы о ком-то давно известном.

Сегодня в дозоре на дальних воротах, к счастью Энеаты, служил её знакомый, молодой воин Шиан — недавно его отец болел, и Шиан просил Хурсана и Энеату заняться его лечением. Отец Шиана выздоровел, и воин стал считать себя в долгу перед семейством знахарей.

Выслушав короткий рассказ Энеаты, он сообщил, что город не покидали люди, похожие по описанию на Нунну, и Нунной из Энарана никто не назывался. Поблагодарив Шиана, Энеата спешно зашагала назад, надеясь, что Амар тем временем уже нашёл Нунну и привёл его домой.

Когда Энеата, взволнованно тяжело дыша и судорожно перебирая в мыслях все возможные опасности, грозящие её гостю, вбежала в открытую калитку дома, она столкнулась с мчащейся навстречу не менее нервной Фазмирой.

— Ох, — Мира отпрянула, выставив вперёд ладони, встряхнула головой и сердито произнесла: — Вернулся он, был в храме Тааль. Скрытный, как... как не знаю кто! Всех нас всполошил. Ничего не сказал.

Энеата облегчённо вздохнула.

— Идём скорее, — Фазмира схватила Эне за руку и втащила во двор, не обращая внимания на её замечания о по-прежнему распахнутой калитке.

Едва переступив порог, Эне увидела Нунну с веткой тамариска, украшенной цветными нитками и звенящими бубенчиками, и сердце девушки ёкнуло. Такие ветки покупали в храме юноши, собирающиеся свататься — такой знак дарили невестам в знак обещания верности и скорой женитьбы. Протянув ветку Энеате, Нунна негромко и смущённо, но всё твёрдо сказал:

— Энеата, дочь Хурсана из Арка, храни мой очаг.

Растерянная и даже напуганная Энеата не нашла подходящих слов для ответа и буркнула почему-то нелепое:

— Чего это вдруг?

Тут же поняв, что таким ответом могла не только проявить себя не особо умной, но и обидеть внезапного жениха, она окончательно потерялась и чуть было не рванулась прочь из собственного дома — её вовремя поддержала под руку Фазмира.

— Да, я понимаю, — Нунна потупил взгляд. — Это слишком быстро, но это воля наших родителей. Мира, дай ей письмо, пожалуйста.

Фазмира прошагала к мешку, лежавшему у двери, развязала верёвки и достала глиняное письмо, сказав:

— Вот. Читай.

Энеата схватила табличку, жадно вглядываясь в угловатые буквы.

— Там есть второе, для жрецов, с разрешением тебя выдать замуж в его отсутствие.

Энеата давно прочитала, но всё ещё стояла изваянием, вновь и вновь пробегая письмо глазами. Что значат эти слова, и почему Хурсан так краток и так мрачен? Что за предназначение, что за долги и почему её наставник боится не вернуться?..

— Эне? — Нунна коснулся её локтя, отвлекая от мыслей и возвращая к происходящему.

— Но можно же не спешить, правда?

— Я хочу вернуться в Энаран. Я должен вернуться в Энаран. Как можно скорее. Если вдруг — упаси боги — твой опекун умрёт раньше, чем я вернусь, у тебя могут отобрать наследство. Ты знаешь законы. Я не могу уйти, не убедившись, что выполнил волю отца и позаботился о твоём благосостоянии.

— Но почему... Он сказал, что уезжает, потому что его друг болен... — пробормотала Энеата.

— Жрица сказала, что мы можем обручиться до полудня. Иначе надо ждать до завтра. Я могу не успеть. Я узнал, писем от родителей и присутствия нас двоих будет достаточно. Идём?

— Эне! — Фазмира не выдержала и хорошенько встряхнула опешившую Энеату за плечи. — Эне, тебе замуж предлагают!

— Но я не хочу, — растерянно оглядываясь, словно ища поддержки, пробормотала Энеата.

— Это же пока только помолвка, — рассердилась Мира. — Так у тебя никто и ни за что не отнимет дом!

— Расторгнуть можно в любой момент, если найдешь кого получше, — обиженным голосом встрял Нунна.

— О, нет, я вовсе не в этом смысле!.. Но дедушка ведь... Вернётся?..

— Конечно. Но раз он сказал, надо послушаться, так? Пойдём, нет времени. Мира, ты лучше оставайся дома.

У входа из храма их остановили воины в сине-красных облачениях, расшитых изображениями цапель — знаком покровительницы Арка Тааль. Городская стража, служители эсина.

— Госпожа асу, — первым делом узнал её один из стражников и приветствовал поднятой ладонью. — Храни вас Тааль.

Энеата слегка наклонила голову, и ответила:

— Милости Эллашира, воины.

— Нунна из Энарана? — теперь воин обратился к её спутнику. Получив ответ в виде кивка головой, стражник добавил: — Вы пойдёте с нами, господин.

Нунна пожал плечами и не стал возражать на требование отдать меч и нож, покорно отстегнув ремень с ножнами. Растерянная Энеата, переводя взгляд с Нунны на стражников и вновь обратно, попросила объяснить происходящее, но стражи лишь сообщили, что им приказано доставить Нунну во дворец эсина.

— Почему? — не отступала Энеата.

— Мы просто выполняем приказы, госпожа асу, — как-то виновато произнес один из стражников.

— Я могу пойти с вами и узнать у эсина, в чем дело?

— Вы можете идти с нами, госпожа асу, но вряд ли вас допустят к эсину.