Холодные звезды Империи: Гипердрайв

— Да, капитан. Во время падения капсулы повредились, — дрожащим голосом подтвердила рядовой. Ее руки тоже задрожали от страха.

— Стоп. Не паниковать, — успокоил ее Луриан, хотя эти слова он скорее бормотал для себя. — Мы пошлем сигнал бедствия. Нас спасут. Самый быстрый корабль из нашего флота способен прилететь за меньше чем за два часа.

— Сэр, мы не можем подать сигнал бедствия, — отрапортовал инженер, вышедший из капсулы.

— Почему? — капитан не верил своим ушам.

— Гипердрайвовое оборудование вышло из строя. Возможности починить, без запчастей у нас нет. А что не так то? У нас ведь в запасе минимум пять дней. Найдем кочевых торговцев и выкупим у них что нужно.

— Нет у нас времени. Только сутки, — капитан сел на песок и стал обреченно смотреть на горящие обломки развалившегося корабля.

Позже экипаж произвел всеобщий сбор в одном из жилых модулей так как из-за горизонта вышло второе солнце и снаружи стало на много жарче. Раненых поместили в отдельные жилые комнаты и военный медик как раз заканчивала их осмотр. Лекарств было не так много что бы вылечить всех, да и от переломов не так уж просто лечить вне условий медицинских капсул. Пассажиров проинформировали о текущей проблеме и попросили всех, кто знает инженерные науки остаться на корабле. Остальные быстро разделились на две группы. Она группа должна была двигаться на запад а другая на восток от капсулы. Руководителем первой группы назначили Луриана. Второй же — Стиара, как более опытного ученого. Задача обеих групп была найти любой транспорт, жителей или просто кочующих торговцев, как можно быстрее найти нужные запчасти согласно спискам, любезно предоставленных инженерами, и вернуться к капсуле для починки радио. Единственной проблемой такого разделения оставался сирусианский газ. Для обеих групп было выделено по одному баллону и некоторые ценности, найденные в капсуле. Это забирало у капсулы шесть часов времени, но давало каждой из групп по три часа на поиски, а украшения драгоценности и приборы могли послужить валютой для бартера. Так же каждой группе выделили по инженеру, что бы те могли подобрать нужные материалы.

При разделении групп, волей жеребьевки Аэли попала в группу Стиара. Если сказать, что он был 'рад' ей как подарку на праздник, значит ничего не сказать. Вся команда ученых косились на нее во время перелета, а после аварии вообще были готовы вцепиться в нее и заставить посереть. Но Стиар сохранял маску невозмутимости. Группы сверили время по атомным часам и пошли по разные стороны. Аэлиата весь этот поход воспринимала как прогулку по планете. Её все еще не верилось в трагичный вариант развития событий, а эмоции от увиденного на Арконте вообще зашкаливали все возможные инстинкты самосохранения были отключены. Аэли тормозила группу бегая и собирая камушки. Один из лаборантов пообещал сам себе что еще одна остановка за красненьким булыжником, и он этим самым булыжничком расколет надоедливой практикантке голову. Солнце нещадно палило по усианам, но достаточный запас воды не давал им сойти с намеченной траектории. Еще полчаса или больше бродили усианцы за своим руководителем Стиаром по пустыне, пока не наткнулись на огромные борозды, оставленные каким-то большим транспортным средством. Ускорившись Стиар взбежал на ближайший бархан и увидел в трех километрах медленно движущийся старый Джанкер. Группа перешла на легкий бег.

К руководителю группы приблизился самый низкий усиан.

— Ремин, как вы думаете там есть кто-то кто может нам помочь?

— Не знаю. Не сбавляй темп студент. Нам нужно нагнать их как можно скорее. Если вторая группа еще не нашла другие оплоты цивилизации, то наша находка рискует перестать быть решающей в операции по спасению через сорок минут.

— Я понимаю, но я изучал науки о естественных средах в области малоразвитых цивилизаций. Я могу быть вам полезен.

— Молодец. Держись рядом со мной, когда они начнут говорить. Если ты сможешь наладить с ними контакт, это сократит переговоры в разы.

Низкий кивнул и затрусил за Стиаром. Небольшой марш-бросок вымотал группу до конца. Многие отстали, от руководителя в котором открылось второе дыхание благодаря ярому желанию спастись.

Джанкер остановился и на встречу бегущим вышло три худые фигуры. Приблизившись Стиар различил в них прямоходящих инсектоидов. Вышедший вперед смерил приблизившуюся группу, вместе с отстающими, большими желтыми глазами и заклекотал.

— Ремин Стиар, это раса Йакуа. Коренные жители этой планеты, — запыхавшись выдал коротышка усианин. — Они приветствуют 'странных синих позвоночных' и интересуются зачем мы бежим за их мирным кораблем?

— Ты понимаешь этот набор клекота и стрекотания?

— Да, понимаю. Не уверен, что смогу правильно воспроизводить потому наши связки этого непредназначенных, но это лучше, чем насвистывание, например, расы...

— Хорошо, хорошо! — раздраженно перебил Стиар. — Расскажи кто мы, с какой планеты и добавь, что у нас сломалось оборудование и спроси есть ли у них что-то из нашего списка.

Дальше начался непрерывный клекот и прочие не совсем приятные звуки, совмещаемые жестикуляциями с обеих сторон. Группа смогла отдышаться и Стиар попросил всех доставать то что было взято на продажу. Когда переводчик протянул торговцам листочек, а представитель Йакуа начал разговаривать со своими Стиар воспользовался свободной минуткой что бы расспросить по больше о этих странных инсектоидах. Зануда студент начал долгий рассказ с самого основания планеты, но его попросили сократить до кратного описания конкретной расы.

— Йакуа — раса кочующих торговцев. Их транспортные средства — это обломки разных кораблей и прочего мусора, собранные на скорую руку. Джанкер внутри представляет из себя улей. Огромное количество разных помещений соединённые туннелями и проходами. Всю свою жизнь Йакуа кочуют по планете собирая мусор, падающий из космоса, метеориты, и прочий хлам который возможно продать. Кому они продают если кроме них тут никого нет? На самом деле на планете есть несколько других рас которые ведут скорее добычу полезных ископаемых, а по факту просто грабеж планеты на ресурсы. И Йакуа не брезгуют торговать с ними, с другими ульями. Но самое важное событие в их жизни — это ярмарка на которую они съезжаются со всей планеты. Любимое место всех торговцев с черных рынков, желающих получить редкую или особо ценную на других планетах безделицу. Но главное на этой ярмарке Йакуа самцы подбирают себе самок и крадут их с других джанкеров. Обмен невест, проще говоря...

— Достаточно, — остановил болтливого усианина Стиар.

Теперь инсектицидов стало больше. Они все вытаскивали из корабля нужный и менее нужный хлам. По виду совершенно походило на хлам. Инженер стал пристально все рассматривать и тыкать пальцем в нужные части. Остальные убирали или просто оттаскивали в сторону Йакуа, вытаскивая вместо непонравившихся другие образцы. Вскоре все что было нужно лежало перед покупателями. Настало время торгов.

Торговаться Стиар немного умел и понимал, когда нужно сбивать цену, а когда пасовать. Но языковой барьер снижал этот навык до ничтожного значения. Многие предметы предложение на обмен казались мусором. Некоторые наоборот привлекали внимание сразу нескольких инсектоидов и начинались споры. Клекоту было до ужаса много.

Когда предложенный товар был пересмотрен Йакуа попросили у инженера его пояс и рубашку. Бедолаге ничего не оставалось делать как отдать часть своей робы. На кой эти вещи сдались дикарям никто не мог понять, но спорить было бессмысленно.

— Ремин Стиар, представитель их стороны говорит, что этого мало.

— Предложи им наш сгоревший корабль.

После небольших дебатов переводчик высказал требование продавцов:

— Они сейчас спешат на ярмарку и не могут изменить свой курс. Возможно на обратном пути они и смогут снять что-то с обломков, но такая плата их сейчас не устраивает. Если вы не можете заплатить все то они заберут плату интерфейса и готовы совершить обмен.

— Без платы интерфейса весь ремонт насмарку, — вставил слово инженер.

— Или же они просят в обмен на плату раба. И даже готовы добавить триста кредитов, в качестве компенсации.

— Они еще и рабами торгуют? — удивился Стиар.

— Ремин, они торгуют всем.

— И кого они хотят? Может нам тянуть жеребей ещё! — гневно спросил раздраженный руководитель группы.

— Кхххриллллраааа! — завопил один из Йакуа и указал тонкой дланью в Аэлиату, которая внимательно изучала гусеницы джанкера и пыталась оторвать небольшую железку от корпуса.

На лице Стиара Румиака воцарилась злорадная ухмылка.

Глава 3.

Нет, такое бывает только в кино, твердил я себе почти весь день пока сидел в своей камере. Именно в камере, холодной, темной, с очень дурным запахом. Когда меня сюда закинули я, наверное, по инерции, еще минут пять колотил руками по двери и требовал меня выпустить или позвать хоть кого-то что бы мне объяснили за что я задержан. Осознав, что никто не спешит со мной контактировать я попытался анализировать последние события. Машина, пустыня, какое-то странное существо. Все это не укладывалось у меня в голове. Я вспоминал игры, фильмы, книги в которых персонажи попадают в другие миры и им требуется выжить. Но я ведь не персонаж чьей-то книги. Я нормальный живой человек, который работал себе спокойно в офисе. А потом с ним случилась какая-то чертовщина. Внезапно даже бухгалтерша Изольда Никитична показалась мне на столько родной и любимой, что я простил бы все, лишь бы ее увидеть. Я вспомнил знакомых, с которыми хоть иногда поддерживал связь, любимых родителей. Затем подумал, что во всех этих сюжетах герои редко возвращались в родные пенаты и от этого стало еще грустнее. Да, я раньше мало любил общаться с людьми, но теперь, когда такой возможности нет, сразу захотелось поговорить.

Время в этом карцере тянулось очень долго. Вообще, что такое время. Это ведь периодичность происходящих событий. Движение стрелки в механизме часов мерило время. А в этой комнате не было ничего на чем мой разум мог сконцентрировать измерение, кроме тихого и далекого шума двигателей. Вроде двигателей, потому что опознать что производило этот гул понять трудно.

Дальше — больше. Холод и темнота угнетали меня сильнее. Желудок напомнил, что я давно ничего не ел. Все больше гнетущих мыслей лезло в голову. Я кричал. Ругал себя и все во вселенной за то, что сижу в этой одиночной камере и ничего не знаю о своей дальнейшей судьбе. Как я здесь оказался? Кому это было выгодно? Может меня похитили эти тараканы на ножках. А может я вообще умер под колесами этой машины, а это всего лишь красивые картинки в моем мозге которые сейчас кончились я вижу только темноту, а потом пропаду сам? Как бы то ни было одно было хорошо. После того как меня подлечили эти шуршавчики те симптомы которые у меня были в пустыне пропали. Тело меньше болело, голова, если не считать общий коматоз, тоже была в норме.

Сколько я еще мог бы просидеть в этой комнате, не могу себе представить. Очень хотелось есть. Я несколько раз засыпал. Но в этой тьме невозможно было понять, когда спишь, а когда нет. Обшарив комнату наощупь, я определил, что она не такая уж и большая. Никаких предметов в ней не было обнаружено. Абсолютная пустота.

Дверь отворилась, когда я лежал на полу раскинув руки и ноги. Мне казалось будто бы я лечу в этой всепоглощающей черноте. На пороге стоял тот же самый шуршавчик. Или похожий на него. Он каким-то витиеватым жестом приказал мне выйти из комнаты. Я хотел бы по упираться, но рассудил, что такое положение не предрасполагает к строптивости. Либо побьют, либо запрут снова. Поэтому мне пришлось встать с пола и выйти из комнаты. Затем на меня снова надели цепь, но на этот раз на шею. Не самое приятное ощущение — носить ошейник. Я просто молча и смиренно ждал того что будет дальше, а внутри ликовал что наконец этот ад в одиночной камере кончился. Последовал сильный толчок в спину, от которого я зашатался и ударился головой о трубу, выпирающую с низкого потолка. Пониже нагнув свою многострадальную черепную коробку, медленно пошел к по направлению тычка в спину. В большинстве своём, коридоры были пустынны и мало освещены, но временами мне на глаза попадались разнообразнейшие ящики, конструкции или просто мусор, а иногда я замечал светящиеся провожающие взгляды других сверчкообразных, обосновавшихся в ответвлениях между разбросанным тут и там хламом. После пары поворотов в этом лабиринте из всевозможных вертикальных и горизонтальных проходов я ощутил необычной толчок, и почувствовал, как мерный гул двигателей прекратился. Меня поторопили настойчивым ударом в спину, и я ускорил темп. Скоро мы вышли в своего рода зал. Хотя правильнее было бы назвать это помещение ангаром или же складом. Потолок, до этого заставлявший меня пригибаться от свисающих с него проводов и балок, взметнулся высоко вверх. Всюду были навалены всё те же ящики и разнообразные части каких-то механизмов. Везде сновали шуршавчики, таскавшие какие-то предметы, или инструменты. В дальнем углу производился разбор многострадальной машины. Она висела на тросах над полом пока серчкообразные облепили ее со всех сторон. От машины уже отсоединили двери и капот. Стало обидно что разбирают, наверное, единственную вещь, которая возможно могла бы пролить свет на мое перемещение. От увиденного в этом ангаре мне почему-то уже не думалось что я сошел с ума или умер. Скорее наоборот, я только родился. Все такое интересное и все хочется потрогать. Пока воспоминания о доме ушли на второй план, уступив любознательности.

Шуршавчики изредка переговаривались, оглашая склад клекотом и стрекотанием. Откликались инопланетяне из самых неожиданных мест. Пару раз я даже с удивлением отмечал, что под нами, за решётчатым полом, тоже копошились эти огромные прямоходящие насекомые. Аналогичная ситуация была и с потолком и стенами, практически полностью испещрёнными проходами самых разных размеров. Деловитость серчкообразных и многообразие предметов и механизмов в этом складе, говорила о высоком уровне технического развития этих существ. Но смущал один факт. На большинстве коробок или механизмов проглядывались признаки разрушения — ржавчина, плесень или коррозия. Складывалось впечатление что все это они собирали где-то, а потом пытались ремонтировать, или разобрать как мою машину. Ну точнее не мою, но за неимением настоящего хозяина я ведь могу претендовать на нее.

Под эти размышления, меня и привели к обычной вертикальной лестнице, которую я обычно называл пожарной. Жестом мне приказали спускаться, и вот снова босые ноги почувствовали теплый песок. Обувь у меня отняли еще до карцера. Следом выскочили два шуршавчика. Один из них потянул мне какой-то инструмент, похожий на огромный крюк. Я все так же, не понимая, что от меня хотят спросил зачем мне нужна эта железяка. Ответом был тычок в спину. На этом языке пихания я точно не разговаривал, но благо один из большеголовых указал конечностью в большую кучу железа в стороне от нас. Ну раз толкнули — надо идти. Возможность сбежать конечно есть, но она равносильна суициду, медленному, жарком и песчаному. Я подошел к нагромождению обломков. Кажется, понятно зачем мне крюк. Обломки на солнце стали невыносимо горячими, их требовалось подтащить к кораблю, что бы там его подняли на борт.