In vino veritas

— Шейна, хватит,— прекратил он этот цирк.

Этот наглый лорд развалился на кровати рядом со мной и беззвучно смеялся, судя по тому, как часто вздымалась его грудь, и дергались плечи. И чего это он так бурно реагирует на мою речь? Она же просто бредовая, тут даже смеяться не с чего! Или это я его так веселю?

Я равнодушно фыркнула и опять закрыла глаз. Пока он там смеется, посплю. Может, когда проснусь, меньше голова болеть будет!

Стоп. Мы же ехали в карете, когда я уснула! А сейчас...

— Где я? И что вы делаете в моей кровати?— слово 'моей' особенно выделила.

Ну а что, понаглеть нельзя? Тем более, раз меня сюда положили, значит, она теперь моя!

— Ты в моей спальне,— лорд не остался в должниках, тоже выделил свою непосредственную причастность к этому месту.— А я тут, собственно, спал, пока ты меня не разбудила.

— А...— запнулась, шокировано округлив глаза.— Почему я тогда в вашей спальне с вами кровати?

Я только что спала с мужчиной! О боги, какая... какое... какой... В общем, словами не описать! День становится все хуже и хуже. Я даже забыла про свое не очень свежее утреннее состояние, села, ойкнув от боли и так и замерла. Ужас, ужас, ужас! Надо срочно заняться делом, чтобы забыть это!

— Твои покои еще не были готовы, надо же было куда-то тебя положить,— пожал плечами уже успокоившийся герцог.

Судя по всему, его ни капельки не волновало, какие слухи пойдут в замке! Да это же совсем неприлично! Где это видано, чтобы незамужняя девушка спала с мужчиной, будь он хоть трижды ее женихом? Вся моя репутация коту под хвост! Наверняка слуги за спинами будут шептаться, что я — распутная девица, даже до свадьбы не дотерпела, а в такой атмосфере жить не очень-то приятно. Реджинальду слова против даже не скажут, ведь он — мужчина, тем более герцог, для него это нормально, а я, а бедная маленькая я... Кошмар!

— Что-то не так?— он, конечно, не мог не заметить мое состояния. Я даже не старалась скрыть своей паники.

— Все не так,— еле слышно ответила я, прижимая руки к горящим щекам. Мало того, что страшно, так еще и безумно стыдно!

— Прости,— неожиданно начал извиняться он, замерев на месте.— Я знал, что тебя воспитали в более строгих нравах, но чтобы настолько...

— О чем это вы?— вот теперь мне стало интересно, я даже осмелилась посмотреть в глаза лорду.

— В обществе близкие,— тут он улыбнулся,— очень близкие отношения между женихом и невестой — норма. Я не думал, что ты так испугаешься, когда проснешься.

Близкие? Насколько близкие? Даже уточнять не буду, раз он считает, что спать не то, что в одной комнате — в одной кровати! — нечто обыденное.

И куда я попала? Это же всего лишь соседнее герцогство!

Но все-таки, в чем-то он был прав. Во время моего обучения лорд Ривьен и леди Оливия всячески избегали темы отношений мужчин и женщин. 'Близких', как назвал жених, отношений. Нет, я примерно представляла себе, что происходит по ночам, все-таки учитель сам говорил, что мне нужно больше практики, ну а какая разница, за чем именно я буду подглядывать! Наблюдать за слугами или даже за родственниками с их любовниками намного интереснее, чем подслушивать разговоры ни о чем. Правда, делать это старалась как можно реже, потому как после каждых таких ночных подглядываний я целый день ходила пунцовой, а сложить два и два было не сложно. Близость — единственная ситуация, в которой я не могу сохранить лицо. Учитель говорил, что в моем положении так и надо, что неопытная девушка вызовет меньше подозрений. Отец поддержал, да еще и оградил меня от других подростков. Так, среди слуг можно было встретить то ли маленьких детей, то ли уже зрелых мужчин, которые прекрасно понимают, чем для них кончится связь с герцогской дочерью.

Мне с детства тщательно внушали все нормы поведения. Как-то раз я спросила у леди Оливии, откуда она знает столько правил. Вместо ответа она повела меня в нашу библиотеку, к дальнему ее концу, где хранились самые старые и ценные книги, куда вход одной был мне заказан. Там на небольшом постаменте лежала пыльная книга, как мне тогда показалось, древняя, как сам мир. На обитой темной дорогой тканью обложке золотыми буквами значилось: 'Женщина в обществе', авторства некого Ливенра. Естественно, многое это мне не сказало, так что меня потащили еще и в секцию с историческими талмудами, выяснять, кто же такой этот загадочный Ливенр. Многие данные о нем были утеряны, но того, что я о нем узнала, хватало с лихвой.

Когда-то давно на части территории нашего нынешнего славного королевства было другое, особенное, можно сказать. Ничего похожего не существовало нигде в этом мире. В том государстве, которые было до нашего около тысячи лет назад, был странный и дикий на первый взгляд строй, в которой главенствующие роли занимали женщины. Если быть точнее, женщины-магини и женщины-воины, мужчины же были в основном слугами: кто с утра до ночи работал в поле, а кому повезло прислуживать в домах у девушек. Долго такая страна простоять, само собой, не могла, потому как мужская часть населения с каждым новым днем проявляла все больше и больше недовольства, пока наконец не вмешался тот самый Ливенр, король соседнего государства, что занимало большую часть нашего континента. В ходе кровопролитной, но не долгой войны территория женского королевства была отобрана, мужчины получили долгожданную независимость от слабого пола, ну а сами женщины были жестоко унижены этим самым сводом правил поведения для них. Магов постигла еще более жестокая участь. Увидев, на что они способны, часть из них просто-напросто убили, а другим же повезло больше: они успели скрыться на Южных остовах, в пристанище магов всего мира. В нашем королевстве нет места волшебству, а каждого, кто только подозревается в запрещенном искусстве, ждет публичная казнь.

Все-таки не зря мне всегда казалось, что те нормы поведения, которым меня учили, были слишком категоричными. За тысячу лет наверняка столько всего изменилось!

С очередным тяжелым стоном я плюхнулась обратно на кровать и схватилась руками за голову.

— В карете ты не возмущалась, что осталась со мной наедине,— тем временем продолжил оправдываться Реджинальд.— Я...

— В карете меня заботило другое!— перебила его, не дав договорить.

Я сейчас такая злая, как... как... В общем, очень злая! У меня болит голова, я провела ночь в одной кровати с мужчиной, выяснилось, что учителя издевались надо мной кучу лет, так еще и жених тут попался, который слишком интересуется мной! Всего должно быть в меру, а я переборщила с первым впечатлением, раз так привязался. Надеюсь, он не будет постоянно рядом, иначе не знаю, как мне выискивать информацию для отца. Первое время я в любом случае была бы под усиленным наблюдением, но теперь вот я просто не знаю, на сколько растянется это самое 'первое время'. Что подумает отец, если я не начну ему недели через две-три докладывать первые новости?

— Шейна, это ради твоей же безопасности,— упрямо продолжил он, подперев рукой голову, и уставился на меня.

— Мы же в вашем замке! Разве тут может быть опасно?

Буквально на секунду в его глазах промелькнула нечто странное, но я готова поклясться, что он сейчас немного смущен! Интересно, почему?

— Я не настолько доверяю слугам,— признался и замолчал, но, словив мой недоумевающий взгляд, продолжил:— Особенно женщинам.

— Почему?

Нет, до сих пор не понимаю! Я думала, в герцогские замки не набирают, кого попало, а тщательно проверяют каждого.

— Шеннон, я не хочу тебя обидеть. Давай поговорим об этом потом, а лучше вообще не будем. Тебе это незачем знать.

— А вы все-таки ответьте, мой лорд. Я не обижусь!

Заинтриговал и хочет скрыться в кустах? Ну, уж нет! Пусть говорит, как есть.

— Ты ведь не думала, что я буду столько лет жить жизнью святых?

— Причем тут святые? И как они живут?— опять удивилась. Ну почему он не может сказать прямо?

— О боги, Шейна, ты что, вообще ничего не понимаешь?— настала очередь Реджинальда злиться, только злился он, на самого себя, судя по тому, как он шлепнул себя ладонью по лбу.

— Нет, конечно! Вы говорите загадками, а теперь еще пытаетесь меня дурой выставить!— возмутилась, посмотрев прямо ему в глаза.

Мои обвинения были проигнорированы, а жених любезно пролил чуточку света на эту тайну.

— В общем, те горничные, которым было велено подготовить твои покои ко вчерашнему вечеру, намеренно ослушались приказа. Думали, что я оставлю тебя в каких-нибудь комнатах на другом этаже или даже в другом крыле, а уж там они тебя найдут и отомстят. Ночью, как только уложил тебя сюда и запер, допросил их, все разузнал.

Как-то сухо он говорил о том, что со мной собирались сделать. 'Отомстить' — понятие растяжимое. Да и непонятно еще одно.

— Зачем им мстить мне? Я всю жизнь провела в замке у отца, их знать не знаю!

— Дорогая, я привез в замок невесту, им это не понравилось. Глупые, глупые девушки!— пробормотал мужчина, и взгляд перевел куда-то на потолок. Следующие слова произнес одними губами. Они вряд ли предназначались для моих ушей.— Будто бы не понимают, что те несколько раз, что я с ними переспал, ничего не значат.

— Вы... что?— потрясенно выдохнула я, широко распахнув глаза.

Было ошибкой показать ему, что умею читать по губам, но его слова были слишком неприятными.

— Я сказал, глупые,— пожал плечами жених.— Не понимают, что если бы притронулись к тебе, у них были бы очень крупные проблемы.

— Нет, что...— сказала и прикусила губу. Глубоко вздохнула и, набравшись сил, продолжила:— Что вы сказали после, очень-очень тихо?

Пусть лучше думает, что случайно произнес тихие звуки, которые я расслышала.

— Услышала?— горько усмехнулся он, дождавшись моего кивка.— Забудь. Ничего я не говорил.

— Нет, говорили!

— Тебе послышалось,— с нажимом повторил он. При этом смотрел мне прямо в глаза.

Я уже менее уверенно кивнула. И вправду, мне послышалось. Раз так сказал мой почти муж, лучше подчиниться ему, пока полностью не рассыпался образ невинной овечки.

Не знаю, чем бы кончился этот разговор, но тут раздался негромкий стук в дверь, а через секунду в спальню, не дожидаясь приглашения, влетела вихрем маленькая девочка. На вид ей было лет восемь-девять, на лице была радостная улыбка, и она с веселым смехом побежала к кровати и прыгнула прямо на моего жениха.

— Эмбер?— в его голосе было столько удивления! Но, тем не менее, он тоже тепло улыбнулся.— Что ты тут делаешь? Еще же такая рань!

— Но я соскучилась, пап! Тебя вчера целый день не было,— она состроила жалостливую мордашку, прижимаясь к... отцу.— Я всю ночь плохо спала, ты не зашел ко мне, не пожелал доброй ночи!— последнее было сказано ну очень укоряющим тоном, а маленький пальчик ткнулся в гладко выбритую щеку обвиняемого.— Плохой папа!

Я приоткрыла рот от удивления. Не знаю, что меня больше поразило: то, как она разговаривает с отцом, или то, кто ее отец?

— Родная, я был немного занят,— попытался оправдаться герцог, легонько поцеловав тоненький пальчик.— И сейчас занят.

Тут только девочка заметила меня, притаившуюся под одеялом. Послышалось закономерное:

— Ой.

Детские щечки мигом покраснели, а сама девочка разом утратила всю свою уверенность, крепко прижавшись к отцу, будто бы в поисках защиты.

— Пап, а это кто?— наклонившись к его уху, прошептала она, думая, что я не услышу.

— Это моя невеста,— так же тихо ответил Реджинальд, бросая на меня взволнованные взгляды.

— У тебя есть невеста? А почему ты не говорил? А зачем тебе невеста, тебе плохо со мной?— посыпался ряд вопросов.— Пап!

— Ты некрасиво себя ведешь. Она все слышит.

И две пары зеленых глаз уставились на меня. Одна с тревогой и, я бы даже сказала, ужасом, вторая — с любопытством.

— А это мне привиделось, милорд?— с сомнением протянула я, оглядывая девочку брезгливым взглядом.

Деланно брезгливым. На самом деле мне просто хотелось завыть и зареветь.

— Я не глухая и не слепая!— вскрикнула и замолчала.

О боги, я не знаю, что мне делать. Почему мне никто не говорил об этой девочке? Может быть, мне было бы легче смириться!

Ладно еще то, что жених признался, что устраивал интимные экскурсии по своим покоям другим женщинам, это было в прошлом. Я бы сильно не возмущалась, лишь остался бы небольшой осадок в душе. Это же в прошлом, сегодняшнего дня никак не касается, да и вообще, мне незачем возмущаться! Он не должен мне ничего, я должна ему все. Но ребенок... Ребенок — это уже слишком. Это не только прошлое, но еще, черт возьми, настоящее и будущее! Чем он вообще думал, если знал, что у него есть невеста?

— Не привиделось,— нехотя признал мужчина, подымаясь и усаживая дочь себе на колени. Она поежилась, чувствуя мой недобрый взгляд.— Шейна, успокойся! Что было, то уже не исправить. Эта девочка, как ты уже поняла, моя дочь. Эмбер,— девочке достался поцелуй в макушку.— Будь с ней, пожалуйста, добра.

Я ничего не ответила, но взгляда так и не отвела. Мне было противно. И грустно. И страшно. И вообще все на свете... Не знаю, как описать свои эмоции, но одно сказать могу точно: они сейчас зашкаливали. Если нарисовать картину моих ощущений, холст был бы полностью заляпан самыми разнообразными масками ярких кричащих цветов, каждый из которых будет бороться за внимание. Как мне удалось не разреветься прямо на месте, уму непостижимо! Спасибо лорду Ривьену за то, что так хорошо учил меня держать лицо!

— А это Шеннон,— теперь обращался он уже к девочке, но все равно поглядывал на меня.— И... Мы с тобой позже поговорим еще, брысь отсюда!

Поцеловав в щечку, он тепло ей улыбнулся и согнал прочь с колен, взглядом указывая на дверь. Уходила она уже не в таком веселом настроении.

— Шейна, я...— начал было он, когда мы остались одни.

— Где у вас ванная, милорд?— прервала я, не желая ничего слушать.

Мне указали нужное направление, куда я поспешила пойти. Чуть пошатывалась, правда, и еле сдерживала болезненные стоны, но помощи не просила.

Комната выглядела весьма величественно и, что сразу бросалось в глаза, по-мужски. Тут не было всех этих женских мелочей, вроде многочисленных кремов, расчесок и ароматных масел, которыми забиты все шкафчики в моей комнате в родном замке. Вокруг преобладали темные тона, даже ванна была сделана из черного камня.

Плотно заперев за собой дверь, я заметила небольшую цепочку вместо замка, а рядом на стене крючок. Недолго думая, зацепила за него. Так, на всякий случай. Хочу побыть одной.

На негнущихся ногах подошла к раковине с зеркалом над ней. Видок у меня был еще тот: вчерашняя прическа потеряла большую часть своей красоты, ранее аккуратная гулька теперь превратилась в большой лохматый пучок волос, да еще и свисала вниз, грозясь в любую секунду расплестись. Лицо было жутко бледным, даже немного зеленоватым, но это было скорее из-за выпитого вчера вина, чем из-за сегодняшних волнений. Мешков под глазами, к счастью, не нашлось, но вот в самих глазах плясало самое настоящее пламя, непокорное, разъяренное, невероятно злое. Увы, эти отблески никак не вязались с моим внутренним состоянием: я чувствовала себя невероятно жалкой и никому не нужной, чувствовала себя униженной, брошенной всеми. Отец заставил уехать непонятно куда, мама, единственный по-настоящему близких мне человек, умерла слишком рано, а теперь еще жених с этой его дочерью! И как мне теперь жить? Неужели это мне наказание? Но за что? Боги, но я же не могла отказать отцу с его дурацким шпионажем!