Стоит Свеч книга 2

— Так ты хочешь сказать, что не значит? — спросила Тифф.

— Я называю это "Проблема Длинных Списков" — сказал Артур. — Это вариант галопа Гиша (пр. переводчика: приём риторики, давление количеством аргументов вместо качества). И в любом случае, я не оспариваю само замечание, только технику риторики. Говоря в общем, я соглашусь, что это куда вероятнее произойдёт с женщиной, чем с мужчиной, но я считаю, что это игра чисел, и корень проблемы в том, что большинство протагонистов — мужчины.

— То есть это именно как в тесте Бекделя — сказал я. — Обязательно это повторять по новой?

Я уже съел половину своего бургера. Артур свой едва начал, хотя был у стола первым. У него всегда уходила вечность на то, чтобы всё съесть, в основном потому, что он предпочитал говорить, а не есть.

— Думаю, я это пропустил — сказал Том.

— Ты создавал нового персонажа — сказала Тифф.

— Угу, не умирай так часто — сказал я с улыбкой.

— Тест Бекделя в основном фишка в фильмах, когда говоришь "эй, в этом фильме разговаривают две женщины, но не о мужчине?" — сказал Артур. — И составляешь Длинный Список фильмов. Но и это тоже восходит к тому факту, что большинство протагонистов — мужчины.

— И это лучше? — спросила Тифф.

— Может быть — сказал я. — Типа, если суть аргумента о женщинах в холодильниках в том, что женщин плохо отображают, то нет, это не лучше, поскольку идентификация корня не изменяет отображение. Но если ты пытаешься изменить результат, то нужно знать, откуда идёт этот результат. Если это что-то альтернативное, то на самом деле с этим и нужно разбираться.

— Я думаю, что вы, ребята, слишком умные для меня — сказал Том, обводя нас троих взглядом.

— Но ты же это понимаешь, верно? — спросил я его. — Типа, если у тебя в подвале есть куча крыс, и всё время нанимаешь спецов по их истреблению, и в итоге кто-то скажет "эй, у тебя будет меньше крыс, если заделаешь эту дырку и перестанешь оставлять кругом еду", то это будет гораздо полезнее, чем просто "эй, стоит прикончить этих крыс".

— О — сказал Том. — Понял. Но можно не говорить о крысах, когда я ем?

— У Тома слабый желудок? — спросила Тифф.

— Прославленно слабый — сказал я со вздохом.

— Дурнославно слабый — сказал Артур.

— У меня не слабый желудок, я просто теряю аппетит — сказал Том, глядя на свой бургер. — Быстрее, поменяйте тему.

Артур немедленно воспользовался возможностью.

— Истории, в основе своей, простые штуки — сказал он. У тебя есть протагонист, антагонист, ментор, приспешники, и любовный интерес, ну и простые блоки конструкций. Всё это следует использовать экономично для целей рассказа истории, что означает, что необходимо проводить чёткие разделительные черты между этими персонажами, и многие части используются повторно. Пока что понятно?

— Да — сказал Том, откусывая бургер.

— Это просто снова Бекдельская фиговина — сказала Тифф. — Не надо повторять для меня.

— Это хорошая тирада — сказал Артур. — Помогает определить черты.

— Ладно — сказала Тифф, взмахнув рукой.

— Итак, в вопросах пола — продолжил Артур. — Скажем, начинаешь с мужчины-протагониста в качестве первого пола, с которым определился. Если мы говорим о комиксах, то для этого есть много причин, некоторые экономические, некоторые социальные, но в любом случае, по умолчанию идёт так. Верно?

Я кивнул, и этого было ему достаточно, чтобы продолжить.

— Ну, с точки зрения рынка опять же есть смысл придерживаться гетеронорматива, что означает, что любовный интерес будет фиксирован на женском поле.

— Такое впечатление, что ты собираешься утверждать, что реальная проблема на самом деле в капиталистическом контроле над художественной индустрией, а не в мужчинах-протагонистах — сказал я.

— Я вообще-то не соглашался, что есть проблема — сказал Артур. — И я не намерен в этом уступать в настоящий момент.

Я отмахнулся.

— Ладно, ладно. Всё равно впечатление такое, что если ты собираешься заявить, что за многое в этой хрени отвечают рыночные силы, то проблема в рыночных силах. Но продолжай свою тираду.

— Ладно — сказал Артур. — Итак, протагонист мужчина, и любовный интерес женщина, но сюжет не вращается вокруг них, поскольку сюжеты — это конфликты, а конфликты — не об отношениях, если только речь не о романтике, а в данном случае речь не об этом.

— "Этом" в смысле о комиксах? — спросила Тифф.

— Или о фильмах, основанных на комиксах — сказал Артур. — Подходяще, учитывая, что мы сегодня собираемся смотреть, не думаете? В любом случае, если любовный интерес собираетесь делать частью сюжета, вместо того, чтобы он там просто был в качестве обслуживания чести демографии, то они, вероятно, на какой-то момент будут взаимодействовать с антагонистом, и есть много куда более интересных вещей, которые можно сделать с динамикой мужчина/женщина, чем с динамикой женщина/женщина...

— Погоди, придержи коней, фол — сказала Тифф.

— В контексте того, что это говорит о первичной динамике мужчина/мужчина, определяющей центральный конфликт — поправился Артур. — Отношения антагонист/протагонист обычно зеркальные, антагонисты создаются такими, чтобы отражать различия, по крайней мере когда они реальные персонажи, а не просто серые человечки их компьютерной графики, которые хотят захватить мир. Суть в том, что наличие и женщины-любовного интереса и женщины-антагониста замутняет основной замут фильма, не так ли? Потому что в этом случае у них общий пол, и это выглядит так, словно пытаются что-то сказать о поле.

— И снова, фол — сказала Тифф. — Пол не особенно важен.

— Ну, в таком случае я выиграл спор — с улыбкой сказал Артур.

— Фи — сказала Тифф.

— Угу — сказал Артур. — Можно сказать или что пол — важная штука, на которую зрители будут обращать внимание, и в этом случае то, что антагонист-женщина О Чём-то Говорит, или что это не особо важно, и в этом случае какая нафиг разница, какой там гендерный имбаланс в произведениях?

— Погодите — сказал Том, щёлкнув пальцами. — О, это я знаю, погодите, никто не говорите, я сообразил. О, это... ложное противопоставление?

— Угу — сказал я.

— Очко! — сказал Том, подняв кулак. — Ладно, это весь мой вклад на сегодня.

— И наш чемпион дебатов пренебрежительно отзывался о Длинных Списках как о скверной риторике — сказала Тифф, покачав головой. — Цк, цк.

— Нельзя просто взять и назвать ложным противопоставлением — сказал Артур. Он выглядел слегка раздражённым. — Нужно продемонстрировать, почему оно ложное.

— Весь аргумент о историях и их эффекте в совокупности — сказала Тифф. — Отложи на секундочку свои теории, если девяносто процентов протагонистов мужчины, и девяносто процентов любовных интересов женщины, и писатели в половине случаев убивают любовные интересы, то это... я не знаю, толика математики, но на это часто натыкаешься, и в большинстве случаев то, что девушка видит, вырастая, это как с женщинами происходят всякие ужасы, чтобы это мотивировало главного персонажа, или чтобы повысить ставки. Что отстойно.

Артур пожал плечами.

— Ну, да? — произнёс он. — Я и не говорил, что это не отстойно.

— Но — сказал я, глядя на Тифф. — Есть, ну, разные уровни отстойности. Типа, если кто-то делает что-то плохое по неким причинам, то это менее плохо, чем если кто-то делает что-то плохое просто так. Взять тот оригинальный случай с Зелёным Фонарём, например. Большинство людей не говорят, что это плохо само по себе, речь о распространении на другое.

— Вы тут все фанаты Зелёного Фонаря? — спросил Том.

— Я видел фильм — сказал я. — Плюс читал вики. Это и всё. Так что, ладно, может, оно и плохо само по себе, я просто пример приводил.

— Можем мы чуток поговорить о рыночных силах? — спросил Артур. — Потому что я думаю, что тут стоит углубиться, особенно если мы углубляемся в моральные положения.

— Моральные положения! — сказала Фенн, проскальзывая в кабинку рядом со мной. — Мои любимые!

— Ты опоздала — сказала Тифф. — Артур, не вздумай повторять тираду.

— Какую? — спросила Фенн. — Я их запомнила. Или это новая?

— Тест Бекделя — ответил я.

— Слабенько — сказала Фенн.

— Ну, я работаю над доработкой — сказал Артур, сложив руки на груди. — И я думаю, что идея морали в ответ на рыночные силы всё равно интереснее. Типа, скажем, ты решаешь, что нужно больше женщин-протагонистов в комиксах, и берёшь на себя задачу написать такой, а кто-то ещё берёт на себя задачу опубликовать.

— Придержи коней — сказала Тифф. — Ты напрашиваешься на вопрос.

— Что это вообще значит? — спросила Фенн.

— Никто не знает — сказал Том. — Это Кальвинболл (пр. переводчика: понятия не имею. Может, соединение слов, может, реальное слово. В оригинале — Calvinball) возражений. Это означает то, что ты хочешь чтобы оно значило, как только это произносишь.

— Я не думаю, что это так — сказал я. — Но я недостаточно знаю о риторике, чтобы возразить.

— Можем мы вернуться обратно? — спросила Фенн. — Я запуталась.

В кабинке за спинами Артура и Тома повернулся мужчина. Он чуть отжал их в сторону и положил руки на верхнюю часть кабинки. Ему было около тридцати, кривоватый нос и густая борода. Он выглядел знакомо, но я не мог определиться, где его видел. Текст на его футболке, частично скрытый кабинкой, гласил "No More Mr. Dice Guy" (пр. переводчика: игра слов. No More Mr. Nice Guy, "Больше не мистер славный парень", но одна буква заменена, и получается "Больше не мистер парень с игральными костями").

— Утер просто снова объяснял нарратив — сказал мужчина. — Ты сливаешь персонажей воедино, пока каждый не несёт столько груза, сколько может. Мужчина-протагонист означает женщину-любовный интерес, и это выдаёт квоту и серьёзной межличностной драмы, и романтики одним махом, что означает, что если есть ещё персонаж, то это или юмористический, или фигура наставника, и есть хорошие причины, почему оба они имеют тот же пол, что и главный герой.

— И какие же? — спросила Тифф. Она восприняла вмешательство спокойно. Осмотревшись вокруг стола, я обнаружил, что беспокойство было только у меня.

— Люди любят видеть романтику — сказал мужчина. — Комического персонажа могут рассматривать как флиртующего, так что это не подходит. А что до наставника, он обычно представляет собой главного героя, каким он хотел бы быть, или каким он может быть, так что совпадающий пол предпочтителен, чтобы усилить отражение, и очевидно нежелательно видеть в этом некую напряжную романтику, особенно с большой разницей в возрасте. Но в любом случае, суть не в этом, не так ли? Поскольку вопрос в том, как выглядит баланс полов в истории, оптимизированной для наименьшего общего знаменателя, не так ли? Поэтому девушки и погибают.

Мужчина потянулся себе за спину и взял что-то со своего стола. Он направил это на Фенн, и я понял, что это пистолет, только когда он выстрелил в неё. Она упала на меня, мёртвая, с дырой от пули в центре лба.

— Почему? — спросил я, уставившись на него. Остальные не двинулись, и никак не среагировали ни на выстрел, ни на смерть Фенн. Я ощутил, как сводит живот.

— Это был не я — сказал он, бросая пушку себе за плечо.

Я проснулся в поту. Мне потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, какое поражение навесила на меня корона — "Дурные Сны".

* * *

— Идём — сказала Амариллис, как только дверь палаты времени закрылась. — Со мной.

— Куда? — спросила Валенсия.

— У нас едва достаточно времени на спарринг, пока они там — сказала Амариллис. — Тебе придётся снять доспех, но ты, вероятно, всё равно планировала это сделать.

— Ты хочешь меня проверить — сказала Валенсия.

Амариллис зашагала, отчаянно надеясь, что Валенсия последует за ней, и с толикой облегчения увидела, что та заняла место позади. У них было мало времени, возможно, полчаса от силы, и в основном это время разгона и торможения палаты.

— Почему? — спросила Валенсия.

— Джунипер это сделает — сказала Амариллис. — Если и не сделает, то по крайней мере будет об этом думать. Лучше я проверю тебя первой.

— Я могу просто сказать тебе — сказала Валенсия на ходу по внутренностям Бетель.

Тренировочная комната была одним из мест, где Амариллис проводила большую часть времени, по крайней мере когда не работала над зарождающейся республикой, выполняя некую управленческую или инженерную работу, необходимую для большого старта эксплуатации Земли. Поддерживать пиковое физическое состояние было необходимостью, как и поддержание и оттачивание боевых навыков. Амариллис абсолютно не испытывала иллюзий насчёт того, какую роль она играет в этом мире: мир никогда не будет вариантом надолго.

Тренировочная комната была огромной, одна стена высотой в пять этажей была целиком обустроена для скалолазания, половину пола занимал спортинвентарь, а на другой лежали маты для спарринга. Она была более показушной, нежели что-либо виденное Амариллис в её бытие принцессой Англицинна, но это было частью природы Бетель; не было удобств, которые она не обеспечила бы, пока она способна их свободно обеспечить, и пока они подпадали под её концепцию того, что значит быть домом. Иметь дело с этим раздражало, и пока что Амариллис была единственной, кто прикладывал усилия к проверке того, что дом будет и чего не будет делать, что лишь вызвало враждебность Бетель.

Амариллис направилась к ближайшему мату, на ходу снимая доспех.

— Я могу просто сказать тебе — повторила Валенсия. — Нам не нужно драться.

Амариллис присела, чтобы снять последние части своего доспеха неподвижности. Она старалась не думать о том, как изменилось её тело с неоднократным переписыванием души. Она вернулась к телу, которое было у неё до беременности. Магия взяла на себя главные проблемы, очевидно, в плане того, как её тело должно было ощущаться, но у неё то и дело возникало чувство странности из-за изменений. Это было неприятно.

— Ты действуешь в надежде, что я последую — сказала Валенсия.

— Да — сказала Амариллис. Она на секунду остановилась. — Мне нужно знать правду. Мне нужно знать, что может открыть Джунипер. Если ты планируешь просто отболтаться от проверки, то... ты должна понимать, что это не сработает. Если есть секреты, они выйдут на свет. Это нарратив, это сюжет, сила, достаточно могущественная, чтобы формировать всё наше бытие. Чтение биографий Утера всегда создавало у меня впечатление, что есть целые цивилизации, которые существовали только для того, чтобы Утеру было чем заняться между более серьёзными сюжетами. Всё, всё, следует рассчитывать, учитывая это. Я пыталась сказать это Фенн, но она нихрена не слушала, и теперь она мертва.

Амариллис резко выдохнула, и постаралась успокоиться. Агрессия билась в её венах, заставляя всё выглядеть так, словно любую ситуацию можно разрешить, забив проблему насмерть голыми руками. Она почти понимала, почему Джунипер решил, что убить Данжн Мастера — умная идея, что было признаком того, насколько скомпрометировано её мышление.