Пришлось Коневу холодно ответить, что бы тот слез с коня и принял подарки, что приготовили для султана, его отца. Ну а если уж говорить, во-вторых, то они эти земли отняли у турок. И соответственно всё, что с боя взято, то свято. И не нужно было проигрывать тем, кого они победили. Ну и в-третьих, никому они платить не будут, но зная проблемы с оружием у Аюк-Коюнлу, они готовы поделиться захваченными, у турок, трофеями. В частности, предоставить не только трофейные пушки, но и предоставить мастера-пушкаря, из числа пленных турок. Ну и предлагает помочь султану Узун Хасану компенсировать свои потери, связанные с неудачным ведением войны.
Султан Аюу-Коюнлу, пытался, задолго до своего решительного сражения, с турками обзавестись артиллерией и получить специалистов умеющих делать порох и пользоваться пусть примитивными, но пушками. Для этого они заказали всё это в Венеции. Но корабли республики, везшие пушки и мастеров в Аюу-Коюнлу, оказались перехвачены турками и проиграли морской бой. Узун Хасан пушки не получил и сражение возле Анкары проиграл. После чего вышел из войны. А союзный ему бейлик Карамонидов оказался поглощённым османами. Но сейчас их федерации досталось несколько сот единиц огнестрельного оружия, включая и пушки. Попали в плен и османские пушкари. Были среди них и те, кто согласился послужить победителям, за то, чтобы потом получить свободу. Ну и вот несколько сотен единиц огнестрельного оружия, в основном не самого лучшего и из кованого железа, Конев и решил избавиться. Передав его возможным союзникам. Если те конечно ими станут. В то время как бронзовые и медные орудия, ну и прямо уже совсем уникальные орудия, было решено оставить себе. Ну а специалистов было решено выделить из числа пленников. Что согласились послужить за свободу без выкупа. И зная, что всё это может пригодиться, а вести переговоры с Аюк-Коюнлу всё равно придётся, Конев сразу же распорядился перебросить в Трапезунд излишки оружия, включая и огнестрельное, что собирались передать. Ну а специалисты, что согласились послужить и так оказались при войске.
Причём, с войском были не только те, кто и согласился послужить. Но взяли с собой и наиболее значимые пленников. Включая и бывшего великого визиря Гедика Ахмет-пашу. Который во время сражения за Мангуп оказался раненым, когда беспилотники атаковали его ставку. Пусть и тяжело раненым, находясь, к тому же, в бессознательном, пусть и от медикаментов, состоянии. И Конев распорядился разместить, его, в медицинском отсеке "Крузенштерна". И как знал Конев состояние этого самого высокопоставленного пленника пошло на поправку. Но это были уже другие перспективы. Ну а пока стоило решить вопрос с весьма беспокойными соседями. Но с которыми стоило, хотя бы сейчас дружить. И поэтому, после того как Халил-хан спустился со своей лошади, деспот предложил присесть рядом с ним, и отведать угощения. Ну и приказал принести подарки ему и лично султану Узун Хасана.
И если лично Халил-хану Конев подарил добрый комплект доспехов, лук, с комплектом всего необходимого, щит, кинжал и саблю, то вот султану подарков предлагалось несколько больше. Причём обоим подарки были преподнесены с намёком. Да это было дорого, да это было богато, да это было вещи высшего класса. Но всё это было явно захвачено османами у своих восточных соседей. И если не в последней битве уже с Аюк-Коюнлу, то во времена империи Тимура, а Аюк-Коюнлу был осколком этой державы, точно. В том числе там были и вещи второго сына Узун Хасана, Зейнал-бека, погибшего в неудачной битве у Анкары. При этом Конев прямо сказал, что месть за него ещё свершиться. И предложил присоединиться к этому и Аюк-Коюнлу.
После чего и Халил-хан отдарился, как подарками от себя, так и от своего отца. Причём чуть ли не самыми дорогими подарками были двое котят гепарда. Кот и кошечка, ещё даже слепые. Ну и для ухода за ними Коневу подарили обученного уходу за ними раба. Которого деспот тут же освободил и предложил проследить за малышами за жалование, будучи его слугой. На что этот человек, Саид, с радостью согласился. Ну а котят Конев сразу же положил себе на колени, поглаживая их. Что бы они привыкли к нему. Ну а когда они запищали от голода, то и сам покормил их. Выслушивая рекомендации тут же освобождённого человека, которого взял на службу за жалование.
Ну а дальше, начались дипломатические переговоры. С отвлечением на десерты, а Халил-хан отдал должное различным десертам, в том числе и мороженному, поинтересовавшись, как бы он мог бы доставить такое отцу. На что Конев ответил, что до Тебриза сейчас это лакомство не довезти. Растает. И обученного мастера он подарить не может. И посему приглашает султана Узун Хасана в Трапезунд. Вместе с жёнами. Где ему будет оказан достойный его персоны приём. Со всеми возможными гарантиями. О чём тут же и была составлена грамота, переданная Халил-хану. Но это было одно из самых простых тем поднятых в переговорах. Ведь деспот хотел, чтобы Аюк-Коюнлу вернулся в войну против османа. И помог Касым-бею восстановить независимость своего бейлика Карамонидов[2]. После чего уже вдвоём вторглись в Восточную Анатолию. И Аюк-Коюнлу расширило свои владения до региона южнее Самсуна. Выйдя границей к уже их Амасии. Обещая пропустить через свои владения войска грузин. Благо они уже выдвигались к Самсуну по побережью, чтобы вторгнуться в земли османов. Добавив, что сто тысячная армия османов находиться на другом конце Чёрного моря, в Румелии. И он, деспот, намерен её назад в Анатолию не пустить.
И нельзя сказать, что подобные планы не заинтересовали Халил-хана. Но тот сразу же стал ссылаться на нехватку денег, оружия, и полное отсутствие огнестрельного оружия в их с отцом войсках. От того что бы дать деньги Конев отказался сразу. Сразу дав понять, что денег нет, но вы держитесь, и хорошего вам настроения. Но вот рейд на Стамбул он осуществит. И армия осман под командованием принца Баязида останется в Румелии[3]. Так что у них есть шанс, деньги набрать самим. А вот оружие, в том числе и огнестрельное, они смогут забрать в ближайшей к границе трапезундской крепости Месохаядии. Порох, он, правда, не даст, но на два года пришлёт людей, что за это время обучат, как делать порох. И как пользоваться огнестрельным оружием тоже. Благо эти люди уже находились при Коневе. При этом, когда речь шла про деньги, Конев выразительно посмотрел на посла Венеции, Амброджо Контарини, что был при их беседе переводчиком, но тот скромно промолчал о помощи Венеции в этом начинании. Что бы оплатить вступление в войну Узун Хасана. При этом деспот указал, что оружие, доспехи, снаряжение будут не новое и местами нуждающиеся в ремонте. Но зато они будут отданы безвозмездно, и когда посол Венеции на этом слове остановил перевод и поинтересовался как именно, то Конев небрежно пояснил, что, то есть даром. При этом некоторое особое положение Амброджо Контарини в его отношениях с Аюк-Коюнлу было обусловлено тем, что в жёнах у Узун Хасана была принцесса Трапезундской империи. Феодора Комнина. Которая, даже будучи супругой мусульманского правителя, оставалась христианкой. Ну а Амброджо Контарини был женат на племяннице Феодоры. Поэтому и пользовался при дворе Узун Хасана правами хоть и очень дальнего, но родственника.
Нельзя сказать, что такая постановка вопроса полностью устроила Халил-хана. Нет, конечно, от оружия он не отказывался. Хотя деспот и предлагал его всего на несколько тысяч человек. Но вот то, что оружие будет не новое Халил-хана мягко говоря, опечалило. Но если отдают даром, то почему бы не взять. И договорились, что принц Аюк-Коюнлу пришлёт обоз забрать оружие и снаряжение в крепость Месохаядия. Но после того как отряды конфедерации войдут в пределы Османской империи. Для Конева было важно отвлечение остатков войск османов в Анталии от района проливов. Да их должно было быть не много, и их качество должно было желать лучшего. Но появление их в районе Константинополя было крайне нежелательно. Так что оружие нельзя было сказать, что оно отдавалось прямо уж даром. Войскам Аюк-Коюнлу предстояло вернуться в места, где их настиг жестокий разгром. Но, то, что за оружие они расплачивались не деньгами, это было точно.
Ещё одним вопросом, которым озаботился Конев, в беседе с Халил-ханом был вопрос, связанный с бейликом Караманидов, расположенном в ныне курортной зоне южного побережья Анатолийского полуострова. После разгрома восточных союзников Венеции, этот бейлик был оккупирован османами и даже включён в состав их империи. Хотя его лидер, Касым-бей, и был против, такого положения дел поддержав, несколько позднее, султана Анталии Джема. За право бейлика вернуть независимость. И у Конева не было не малейшего сомнения, что при вторжении войск Аюк-Коюнлу в центральную Анатолию, Касым-бей не поднимет мятеж против османов, и не вернёт независимость своим землям. Действуя на юге полуострова. А вдоль его северного побережья должны были идти войска Имеретинского царства. Царь Баграта VI решил не упускать возможность поправить своё финансовое положение за счёт османов.
И такое положение дел полностью устраивало и Халил-хана, и, по всем представлениям, должно было устроить его отца, султана Узун Хасана. Поэтому принц Аюк-Коюнлу дал своё согласие на реализацию плана Конева. Хотя и попытался поднять вопрос о том, чтобы Конев прислал мастеров, что могли бы обучить мастеров Аюк-Коюнлу делать огнестрельное оружие, что имелось у охраны Конева. Хотя это и были только аркебузиры с длинными аркебузами со штыком и канониры с трёхдюймовой пушкой на лёгком лафете. И вот тут Коневу пришлось юлить. С одной стороны, отдавать технологию изготовления огнестрельного оружия в руки кочевников не хотелось. Хотя те ещё в конце и ХIХ века использовали фитильные, дульнозарядные гладкоствольные ружья. И ни о каком серийном производстве речь не шла. Хотя эти ружья и были довольно не плохи. Из-за длинных стальных стволов. Но это было время, когда в Европе все армии вооружались нарезными, патронными винтовками. С артиллерией в Азии, до конца ХIХ века, тоже было неблестяще. Но была и другая сторона, упор на которую Конев и сделал. Объяснив, что они пока сами только начали делать такое оружие. Плюс их мастера, которые и руководят производством этого оружия, причём подмастерьями, только обучают их, как делать это оружие. А прислать он их не может, так как это благородные люди, равные ему и их мало.
Но при этом Конев тут же поднял вопрос о торговле. Предложив покупать у них излишки этого оружия. Ну, или, когда наступит мир, с османами, то делать им заказы на производство этого оружия. А они эти заказы выполнят. Халил-хана это конечно полностью не устроило. Но и сделать он ничего не мог, поэтому вынужден был согласиться. Но почувствовав, что оружие может стать одной из главных статей экспорта федерации в Аюк-Коюнлу Конев предложил обговорить условия торговли между ними. В первую очередь вопросы безопасность купцов, условия исправления ими своих религиозных обрядов. На территории федерации и конфедерации. Ну и так как Халил-хан был заинтересован в поставках огнестрельного оружия и вообще изделий из металлов, а чугунные котлы, в которых приготовили плов для угощения, в том числе и его, свиты, как и самовары, принц Аюк-Коюнлу оценил. Благо они были в подарках его отцу. И заинтересованность к таким товарам Халил-хан проявил. Как и к развитию торговли. Конева в первую очередь интересовала поставка индийской селитры. Ну и он высказал пожелание о поставках зимой винограда из Кабула[4]. Так что о свободе торговли, с уплатой положенных пошлин купцами договорились. Как и о свободе исправления обрядов. И гарантий безопасности для купцов. Ну и об организации торговых домов в городах. Купцы Аюк-Коюнлу получили право своего торгового дома в Трапезунде. Ну а федералы получили право организовать такой торговый дом в столице конфедерации Тебризе.
Ну и на этом переговоры между Коневым и Халил-ханом практически и закончились. Единственно о чём смогли договориться, что после вторжения войск Аюк-Коюнлу в пределы Османской империи Конев и Узун Хасана встретятся на бывшей османской территории и заключат полноценный письменный договор. С клятвами друг другу. Ну и Конев передал в свиту принца специалистов по огнестрельному оружию. Что бы те начали производство пороха, к тому моменту как огнестрельное оружие будет передано в армию Аюк-Коюнлу. После чего Коневым и Халил-хан стали тепло прощаться. Но принц не стерпел и стал хвалиться своей кобылой, демонстративно крутясь на ней перед деспотом. И пришлось Коневу сказать, что он желает лично проводить дорого гостя до границы. Пусть там и было метров сто. И потребовал привести его жеребца. И один вид этой серой громадины, плюс ещё с ростом Конева, что был на голову выше Халил-хана, заставил принца Аюк-Коюнлу, не то что бы сразу перестать хвастаться, так и всё время, пока они вдвоём во главе кавалькады, двинувшейся к броду, через пограничную речку, Халил-хану пришлось задирать голову. Так как Конев, все эти сто метров, откровенно хвастался теми последними успехами своих войск, что случились, пока они, с принцем, добирались до места переговоров.
А хвастаться было чем. Турецкие Амасра и Эрегли уже стали Амастридой и Гераклеей Понтийской. А высаженные войска занимали территорию между этими городами, формируя границу новой народной республики по удобному рубежу. А флот готовился двинуться дальше к Босфору. При этом если Амасру пришлось брать штурмом, высадившись с кораблей в порту. И поддерживая действия свои войск картечью из корабельных орудий, то вот паша Эрегли согласился на почётную капитуляцию. И вывел из города как свой гарнизон, причём как говориться со знамёнами, оружием и музыкой, так и пожелавших покинуть город жителей. С турками даже договорились, что на новую границу вывезут турецкие пушки, что остались в теперь уже Гераклее Понтийской. Ну и жители этого города оказались освобождёнными от выплаты контрибуции победителям. В отличие от жителей Амастриды. И вот туда предстояло вернуться Коневу.
3
Когда "Леди Д" входила в гавань Амастриды, то флота в ней Конев не увидел. Да находились торговые парусники, в том числе и один под флагом Дубровника, благо с этой, вассальной к султану, республикой у них был мир и торговля. Но в основном в порту находились малые фелюги местных жителей и торговые суда, как под флагами компании, так и частных владельцев. А вот боевых кораблей было всего несколько. И то это были галеры. Причём с одной из них, "Еленой Глинской", шхуна разминулась буквально на входе в гавань. Которую образовывал небольшой мол. Тянущийся от скалистого мыса прямо на восток.
Вообще город, получивший название в честь персидской принцессы, когда персы взяли это греческое поселение под свой контроль, был интересным местом. Во-первых, в городе было целых два острова. Ага на Чёрном море, два и рядом. И если на одном из них, соединённым с материком ещё древнеримским мостом, находилась древняя часть города, то вот на скалистом окончании узкого мыса находилась сама крепость города. Соединённая довольно узким, всего метров триста шириной перешейком, где и находился в основном сам город, с тоже гористой местностью Анатолии. При этом скалистое возвышение было шире этого перешейка, хотя сама скала особой шириной и не отличалась, так две улицы домов и крепостная стена, и образовывало две естественных гавани. Западную и восточную. При этом портом была именно восточная гавань. И похоже именно по ней и пришёлся главный удар при штурме. Так как именно там чинили ворота и обрушившуюся часть стены. Которую строили сначала византийцы, а уже потом переделывали под себя генуэзцы. Ну а теперь над крепостью реял красный стяг с золотым двуглавым орлом, сжимавшим в лапах не автоматы Калашникова, как все попаданцы предлагали сделать, а меч и лавровую ветвь. Ну и теперь остров должен был стать собственностью компании, и где и должны были жить граждане федерации. Ну а крепость явно предназначалась для обитания других, не простых подданных богоматери. Ну а жившие там мусульмане явно были выселены. Хотя после уплаты ими выкупа, за взятый штурмом город, частные дома у бывших владельцев и были выкуплены. Ну а в этих домах после этого и прошлись с металлоискателями. Что уже становилось привычкой при захвате древних городов.
