— Амфоры. Амфора на три модия зерна и весит примерно столько же, сколько и оно само, и стоит дороже в разы, но зато и многоразовая, если вы по неосторожности сами её не разобьёте, и груз запечатанная сухим сохранит, и никаким грызунам на складе её не прогрызть. Зерна примерно вдвое меньше увезёте, и обойдётся оно вам вместе с амфорами в разы дороже, зато и доставите его домой, и сохраните в целости.
— Пару-тройку рейсов в этом сезоне, и их у нас накопится достаточно, — заценил Уваров, — Зато потом пустые будем привозить и платить только за само зерно. Потратимся на тару в этом году, да и хрен с ними, с этими разовыми затратами, сэкономят-то они нам потом намного больше. Ну, пожрём ещё хлеб с "камышницей" пополам, если зерна в этот год не хватит — не сдохли же мы от неё до сих пор?
— Бланки только обдристались, — хмыкнул Олег под общий хохот.
— Ну, не одни только Бланки, — уточнил Махно, — Есть и ещё дристуны. Ну так и хрен с ними, подрищут ещё. А ты не рождайся дристуном, когда жрать нехрен. Здоровый желудок по нынешним временам — непреходящая ценность, и за кого эти Бланки выдавать замуж свою слепую и дрищущую шмакодявку собираются, когда она подрастёт — вот хрен их знает, — все снова рассмеялись.
Торговая перспектива так или иначе складывалась неплохая. Вероятность того, что уж пару-то франкских мечей продать в Херсонесе удастся, центурион считал высокой, но даже если и не повезёт, остаются ведь ещё и ценные меха, на которые спрос выше, чем на мечи, поскольку меха нужны и самим ромеям. В древности в меха рядиться считалось варварством, но с тех пор, как культурный Восток на них подсел, подсела по его примеру и Византия. Столица, по крайней мере, ну так в столице-то ведь и понты важнее, и деньги основные крутятся — есть чем платить за эти столичные понты. А встречают-то по одёжке, и солидный человек должен иметь надлежащий вид. И если принято рядиться в северные меха — ты можешь и не любить их лично, но общепринятым нормам соответствовать один хрен обязан. Нигде не любят белых ворон, и везде они наживают себе неприятности, если и не прямые, так косвенные. Всем, кто может себе позволить, нужны меха с севера.
Купят их поэтому охотно и в Херсонесе, не для себя, так в Константинополе их перепродать, где и цену настоящую за них дадут, столичную. Здесь-то цены херсонесские, и это обиднее всего — ага, вдвое дешевле. Махно выразился трёхэтажно, когда Марул ему цены назвал. Шкурка соболя в Константинополе ушла бы за двенадцать номисм, а здесь за шесть её отдай и радуйся. Шкурка лесной куницы втрое дешевле собольей — на столичном рынке дали бы четыре номисмы, а здесь дадут только две. А шкурка бобра, самая ценная, в Константинополе пятьдесят номисм стоила бы, но в Херсонесе — только двадцать пять. Грабёж ведь среди бела дня, кто понимает! То-то русы в Константинополь рвутся, чтобы там свои меха продавать! Правильно, не нравится здешняя цена — вези свой товар туда и продавай там, а если тебе это не с руки, то будь доволен здешней ценой. Не в убыток же себе, верно? Ну так дай и херсонитам заработать на нечастом счастливом случае. Обидно это, но переться аж в Константинополь запорожцам уж точно не с руки. Подавитесь, гады своим отжатым у нас барышом! За мечи не так обидно, они франкские, рабами запорожцы не торгуют, но русские меха — это же своё, родное! Продешевить на них — обиднее всего.
Вот тут, как пояснил атлант, уже и возможной становится оплата серебром. Раз цена единицы номисм составляет, а не десятки, то могут уже покупатели торговаться из-за милиарисиев, силикв или дирхемов. Но во-первых, серебро на сдачу нужно при неровной цене, во-вторых, на свои здешние расходы, а в-третьих, персидские дирхемы иностранцу иметь можно. Если не продавать их ромеям на вес металла, а вывозить домой, то никаких проблем. Звонкая персидская монета и в Хазарии хождение имеет, так что у запорожцев и кангары примут её с удовольствием. А скот, кстати, ни у кого больше не купишь дешевле, чем у них. Так что к себе, если останутся после всех покупок, можно вывозить и номисмы, и динары, и дирхемы, а вот милиарисии и силиквы — только по минимуму, чтобы здесь же и потратить их в другой раз, поскольку за пределами Империи никто их по завышенному номиналу не оценит, а оценят только по реальному весу в половину номинала.
Если вдруг много этого ромейского серебра окажется, которое домой везти нет смысла, лучше на ткани его потратить. Ткани ведь запорожцам тоже нужны? Шерстяные и льняные простых типов — не скажешь, что очень уж дешёвые, таких при ручной выделке не бывает, но и не слишком дорогие. В три или четыре милиарисия простая повседневная одёжка в Константинополе обходится, и вряд ли ещё у каких-то других дикарей найдутся такие ткани дешевле. К сожалению, тут Херсонес выигрыша никакого не даёт, поскольку нет в нём своего текстильного производства. Так что все цены в нём на ткани — даже выше столичных, хоть и не слишком задраны. Всё, что приличнее крестьянской домотканины — из Константинополя сюда привозится. Единственное преимущество, что сюда возят ткани, а не готовую одёжку, поскольку народ не настолько богат, чтобы переплачивать за работу столичных портных. Местные берут дешевле, поскольку намного дешевле и сама жизнь в Херсонесе. Все местные товары, производящиеся здесь же и из местного сырья, в среднем вдвое дешевле, чем в Константинополе.
Аналогична и ситуёвина с металлами. Своей металлургии на полуострове нет, и все металлы привозятся из-за моря. Железные руды в узкой восточной части? Конечно, атлантам они известны, как и на основном материке напротив. Возможно, знают о них и местные дикари, но что толку, когда в дефиците лес? Где взять такую прорву древесного угля на восстановление из руды кричного железа? Поэтому оно и привозное. К счастью, не из столицы, а в основном из Трапезунда, где уровень местных цен тоже не столичный, а полтора примерно херсонесских. Поэтому привозят даже сырые крицы, прямо из печи, не прокованные — местный херсонесский кузнец прокуёт дешевле. И такие возят, и такие. Сырое кричное железо можно от четырёхсот до пятисот либр за номисму купить, кованое уже вдвое дороже. И работа тяжёлая, и потери исходного веса на выбитый из крицы шлак и окалину. Если запорожцы, как он слыхал, замышляют тигельную переплавку кричного железа на хорошую сталь, то наверное, нет тогда и смысла за проковку этих сырых криц переплачивать — и шлака там намного меньше половины по весу, и на окалину металл не потерян. Посчитав на калькуляторе смартфона, Уваров сообщил, что в килограммах это от ста тридцати до ста шестидесяти примерно выходит сырого железа за номисму, а кованого — от шестидесяти пяти до восьмидесяти. Центурион согласно кивнул. Более точно оценить всё равно не получится. И килограмм атлантов, как и метр, может немного отличаться от принятого в мире запорожцев, и цена привозного железа — как сторгуешься с купцом. От количества тоже зависит — оптовых скидок тоже никто не отменял.
Вообще говоря, вся эта региональная разница в ценах идёт ведь от стоимости жизни и прежде всего — от цен на жратву. Одёжки-то, если носишь аккуратно и понтами особыми не страдаешь, не на один год хватит, а жрать надо каждый день и не по одному разу. И по жратве жизнь в Херсонесе — одна из самых дешёвых в Империи. Степь рядом, а степной чернозём — это и дешёвый хлеб, и дешёвый скот, пригоняемый кангарами. Море — это дешёвая рыба, а соляные озёра — дешёвая соль. Горная защита от холодных северных ветров — это местный виноград, а значит, и дешёвое местное вино. Не роскошных сортов, которые из Константинополя привозят, а простых народных — достаточно неплохое. Тоже фактор немаловажный. Вода-то в тёплом климате не из лучших, и кангары пьют кумыс, а ромеи вино не пьянства ради, а здоровья для. Хотя — кто как, конечно, люди-то все разные. Кто-то знает разумную меру, а для кого-то истинный смысл жизни — в вине, и непременно нужно напиться, иначе жизнь не удалась. Олива переносит местные зимы хуже винограда, поэтому оливковое масло — в основном привозное, но если понты не важны, и варварское коровье приемлемо, то оно здесь дешевле.
И в результате, если в Константинополе питаться нормально, не отказывая себе ни в рыбе, ни в мясе, редко когда наешься меньше, чем за силикву, то в Херсонесе хватит и медных фоллисов. Не одного, конечно, нескольких, но их в силикве двенадцать, и если без понтов, а просто нормально поесть, то в шесть вполне уложишься. Они, кстати, как и более мелкая медная монета, местной херсонесской чеканки. Золотые номисмы в столице только чеканятся, серебряные милиарисии и силиквы дозволено чеканить ещё нескольким важнейшим городам, но медную монету в каждой имперской феме дозволено чеканить и её главному городу, и Херсонес — в числе тех, кто этим правом пользуется. Состав сплава и вес, конечно, общеимперские, крест и инициалы императора обязательны, но остальное — на усмотрение городских властей, и их монета — законна на всей имперской территории. Просто какой смысл возить горы медяков через море?
А дешёвая жратва — это и рабочая сила дешёвая, и все расходы на проживание в городе для приезжего торговца. Потратить на прожитьё всю ожидаемую прибыль здесь не грозит. Вот в Константинополе — такой риск есть. Не просто так русы, сперва дромиты добрую сотню лет назад, а затем и куявы, военной силой добивались для себя договоров о торговых льготах в обход общих для всех приезжих купцов оснований. Там ведь не только в пошлинах дело и в столичных ценах, там главная проблема — в столичной бюрократии и регламентации каждого чиха. Вот, допустим, привёз ты в Константинополь груз собольих мехов, так что ты думаешь, пошёл с ними на рынок, да распродал всем желающим, с кем в цене сошёлся? Хрен там! Есть цех-гильдия пошивщиков роскошных одежд с этим самым собольим мехом, и пока они не купили у тебя, сколько нужно им, никому больше ты его продавать не вправе. За этим они проследят, и палиться на торговле из-под полы большим штрафом чревато. Даже если ты на тот момент каким-то чудом и монопольный продавец, они — монопольный покупатель. Если занижают цену бессовестно, можешь пожаловаться на них городскому эпарху, но какую цену уже он посчитает справедливой, по той изволь продать им, сколько купят. И если купили не всё, это ещё не значит, что ты волен продать остаток, кому захотел. Есть вельможи, которым собольи меха носить дозволено, вот им ты можешь продать по их потребности, но опять же, только через эпарха, который определит и справедливую цену, и их потребность. Свыше её — не дайте боги спалиться.
С этим в ромейской Империи строго. Кому в ней чем из предметов роскоши и в каком количестве владеть дозволяется, регламентировано по ранжиру. Высшей знати или верхушке чиновничества дозволяется в пределах своего лимита отовариться напрямую, но это условно — без посредничества гильдии-монополиста, но только после неё и только под контролем эпарха. После них идёт гильдия перекупщиков, которая уже по другим городам твой товар развезёт для перепродажи. Тоже не кому попало, а кому положено, но это уже их проблемы, а не твои. С ними — та же история, пока не продал им, сколько купят, через эпарха разногласия с ними по цене урегулировав, больше никому продавать не вправе. На всё это уходит время, растут затраты на проживание в столице по столичным ценам, а из тех иноземных купцов, кто с удовольствием отоварился бы у тебя по сходной цене, кто-то уже уехал, не дождавшись своей очереди, кто-то ещё сам не расторговался, и купилок на твой товар у него ещё нет, а кто-то ещё и не подъехал даже. А у тебя тоже лимит времени пребывания в столице ромеев — три месяца со дня прибытия. Не успеваешь распродать за этот срок весь остаток своих соболей — вывезти их не имеешь права. Сдавай тогда эпарху в его казну по назначенной им цене. Вот так и торгуют в Константинополе все приезжие, кто на общих основаниях. Русы для себя особые условия выбили, ну так их подворье там тоже на правах корпоративной гильдии, у которой договор с Империей.
Там, того и гляди, ещё и претензии бы через имперский суд предъявили бы за эту пиратскую выходку на Хортице. Есть смысл гадать, какое бы решение принял тогда суд? Русы — самые основные, давние и традиционные поставщики как ценных северных мехов, так и рабов. А кто такие запорожцы? Поэтому не надо и локти себе кусать по тем упущенным константинопольским ценам. Когда нет за спиной своей влиятельной гильдии со своим особым торговым договором, то там и издержки соответствующие столичные, и препятствия бюрократические, и риски неприятностей от недоброжелателей. В Херсонесе — ну, в теории-то должно быть всё так же, как и в столице, но где столица, а где реальная местная жизнь? Есть, конечно, у Содружества рычаги влияния и там, и совсем пропасть не дали бы им и в Константинополе, но здесь всё это проще, по-домашнему, и позаботиться о том, чтобы с ними здесь никакой беды не приключилось, намного проще. А цены — здесь они в обе стороны такие. Дешевле продал ненужное — дешевле купил нужное. И быстрее, что тоже немаловажно. И гильдии этой столичной здесь нет, и вельмож, кому дозволено, единицы, и бюрократические препоны для их случая не устоялись. Здесь артаны обычно торгуют, не первое уже столетие, а куявы как-то с самого начала на Константинополь со своими северными товарами нацеливались, минуя Херсонес.
А столичные ведь препоны на что нацелены? Во-первых, на поддержание прав гильдий-монополистов, которые тоже одна из важнейших опор императорской власти в Константинополе, а во-вторых — на создание в городе товарного изобилия по доступным для населения ценам, чтобы и беднота имела сносную жизнь не слишком буянила. Здесь всё это для столичных властей не столь уж важно. На отступления от принятых в столице порядков нет официального разрешения, но нет и категорического запрета. От Херсонеса ведь что нужно? Хлеб, налоги, лояльность, порядок и религиозное благочестие. Остальное — на усмотрение местной власти. А тут ещё и традиции устоявшейся нет. Те семь куявских ладей из каравана, которые от запорожцев удрать сумели, сперва завернули в Херсонес, из него четыре покрупнее решились продолжить путь до Константинополя, а три помельче остались торговать здесь. Впервые за множество лет хоть сколько-то куявских товаров в Херсонес попало напрямую с русами, и конечно, здешние купцы оторвали их с руками. В кои-то веки перепала возможность спекульнуть ценным дефицитом! Но его мало, всем не хватило, а запорожцы привезли ещё, и отношение к ним — двойственное. С одной стороны пираты, куявов обидели, но с другой — сюда-то прибыли мирно торговать, у херсонитов к ним претензий нет, зато возможность заработать ещё — как с куста. А куявы здесь особых привилегий не имеют, и чем они для херсонитов лучше запорожцев? Если имеют к ним претензии, то сами по себе, а Херсонес тут ни при чём. Не на его же территории обижали их запорожцы. Русы могут напакостить в отместку, а сами херсониты — едва ли.
У властей Константинополя свои экономические резоны, а у Херсонеса — свои. Русы-куявы торгуют с Константинополем давно и регулярно, из года в год, а запорожцы в этот только раз их товары захватили, и больше им взять их будет негде. Взять их сами там же, где и русы берут, они не могут. Помехой только на торговом пути русов стоят — сами торговать регулярно нужными Империи товарами неспособны, а способным — мешают. И зачем они такие Константинополю нужны? Но для Херсонеса расклад другой. Запорожцы хапнули много, но в Константинополь им путь с этой добычей закрыт. Значит, куда они её сбывать будут? Кроме Херсонеса — некуда. Русы-куявы мимо Херсонеса плавали, и ему от их торговли со столицей теплее не становилось. Не станет и холоднее, если она прервётся. Об этом в Константинополе пускай головы болят. А Херсонес в кои-то веки наконец-то от побитых запорожцами русов эти товары заполучил, да ещё и от запорожцев заполучит. За один раз все не купит — даже лучше, ещё на пару-тройку раз останется. Будет у них потом ещё или нет, это уж, как бог даст, но вот сейчас — дал. Пусть и временно, но подзаработает Херсонес на плодах их разбоя, чего никогда не случилось бы при нормальной регулярной торговле русов-куявов со столицей Империи.
