Графиня Суровая

Он пока не знал, что у Румянцева конфликт с Потемкиным, да и особенно ничего не знал о делах в высшем свете. Не знал, что Румянцев, не считая Светлейшего вообще военным человеком, сильно обидится, и будет просто топтаться на месте. Без ущерба для России, но и без особого успеха для нее же.

Впрочем, целям австрийцев это вполне отвечало, им русские в Молдавии были не нужны вообще. Так что Румянцев выполнял ровно то, что надо было — прикрывал войска Светлейшего, которые осаждали Очаков, но вперед не двигался.

А зачем?

У него уже возраст, лишний вес, подагра, характер, а тут Светлейший чего-то... да кто он вообще такой? Рядом с урожденным князем-то?

Австрийцы мечтали выгнать турок из Европы, но вот хорошо бы это русскими руками сделать, свои-то жалко.

Екатерина хотела того же, и посадить в Константинополе своего внука, Константина. Вот возьмет, да и восстановит там Греческую империю! И будет внук править!*

*— в реальности Константин отказался от трона Р.И. в пользу своего младшего брата Николая. Да-да, того самого, который разогнал декабристов, но не довел дело до конца и не повесил всех зачинщиков. Прим. авт.

Для поддержки австрийцев под Хотином была выделена дивизия под командованием генерал-аншефа Салтыкова. На Буге был сосредоточен отряд под командованием генерал-поручика Шамшева, для прикрытия осаждающих Очаков от атаки со стороны Бендер. К Пруту направили дивизии под командованием генерал-аншефов Эльмпта и Каменского. Они должны были поддержать австрийский отряд полковника Фабри, находившийся у Ясс, и помешать вторжению в Молдавию турецких сил со стороны Дуная.

Румянцев ждал, маневрировал, отвлекал турок от Очакова и основного театра боевых действий.

Впрочем, турки особо не усердствовали. Для них это было второстепенное направление, на которое они направили войско под командованием Ибрагим-паши. Оно должно было, соединившись с отрядами татар и частью гарнизона Бендер, деблокировать крепость Хотин, нанеся поражение осаждавшим ее австрийцам.

Туда и ехал молодой артиллерист. Рвался в бой, надеясь доказать своим родным и близким, что его поддерживают не зря, что он обязательно станет генералом... война же!

А на войне случай отличиться всегда найдется!

* * *

Двадцать седьмого июля случилось событие, которое чуть не оставило мир без Александра Суворова.

Турки, понимая, что русские никуда не денутся, более того, намерены просидеть под Очаковым до победы, решились на вылазку.

Около двух тысяч пехотинцев, пройдя потайным ходом, пробрались вдоль берега лимана — и ударили неожиданно.

Бугские казаки, которые стояли с этой стороны, сражались храбро, но силы были неравны, да и турок было больше.

Казаки оборонялись — и отступали, турки теснили их, рвались вперед...

Они не надеялись добраться до главнокомандующего, но даже обоз стал бы завидной добычей! Поджечь повозки, уничтожить боеприпасы...

Это ведь все придется везти по суше, не по морю!

Это долго!

А там и подкрепление подойдет!

Подкрепление и подошло, да вот беда — не к туркам.

Александр Васильевич как завел себе привычку — прогуливаться по лагерю, так ее и не оставлял. Тут приглядеть, там показаться, известно же, чем чаще начальство видят, тем лучше работают.

Вот, сразу видно, конь болен! Его лечить надо, а хозяин седлать собрался скотину. За что тут же и получил от Суворова.

А вот от котла такой тухлятиной тянет, что даже лошади шарахаются...

Вот уж правда, если интендант три года прослужил, его можно вешать. За что?

Можно за шею, можно за ноги, а воровать это племя крапивное точно будет!

Досталось бы и интенданту, да не успели. Послышались крики, шум... кто-то заорал, что турки прорвались, и Александр Васильевич не стал более размышлять.

— За мной!

И сам повел солдат в контратаку.

Надо отдать туркам должное — рвались они вперед, как бешеные. После разгрома флота у Фидониси, они поняли, что помощь может еще долго не прийти, и решили пробиваться сами. А их много!

Суворов понимал, надо просто продержаться.

Откинуть первый натиск,. Не дать никуда прорваться, помощь придет, уже скоро... и дрался в первых рядах, не щадя ни себя, ни противника.

Турки это оценили.

Громыхнул выстрел.

Медленно осел на песок Александр Васильевич.

Рана в шею была болезненной, кровавой... генерал потерял сознание. Случись такое у турок — дрогнули бы ряды! Разбежались бы, как миленькие!

Но казаков это только больше озлобило.

— Генерала убили!

— В штыки их, робя!!!

— ...!!!

И казаки с такой злостью рванулись вперед, что откинули турок, заставили отшатнуться, отступить, а там уж и подмога подоспела.

Ударили картечью, в штыковую пошли...

Всех не убили, кто сбежал, кого в плен взяли, да и пес с ними!

Не прорвались никуда — хорошо. А что Суворов жив — вдвое лучше!

* * *

— Гриша, ну почему ты здесь сидишь?

Екатерина Васильевна Скавронская * надула губки, глядя на Светлейшего.

*— в девичестве Энгельгардт, на тот момент фаворитка Потемкина, ездила к нему под Очаков, прим. авт.

Не хотелось ей тут сидеть! Ни общества, ни развлечений, война — так и той нет! Сидят и друг на друга смотрят! Оттуда выстрелят, отсюда отметятся...

Потемкин посмотрел на любовницу, и решил все же ответить.

Катька глупа, как пробка, потому и не опасно ей объяснить, все равно ничего не поймет.

— Ты знаешь, что швед напал на нас с тыла?

Знала, конечно. Может быть... какой швед, когда швед? Глупа все же!

— Я думал, Балтийский флот на помощь Черноморскому придет, все же слабы мы еще тут, не выстоим против турок. А их ждать не приходится. Когда наш флот сцепится с турками, худо будет!

— Так вроде уже? Или я не поняла?

Потемкин кивнул.

Ну да, Ушаков молодец, конечно, но сейчас и ему не выстоять и флоту. Одно сражение победы не сделает, и турки не все свои силы выставили, и в следующий раз Ушакову командовать не дадут, а Войнович все корабли погубит.

Светлейшему позарез нужно было время.

— Это не сражение, это пока еще так... зубки попробовать. Всерьез мы их еще не отрастили.

— Как скажешь, Гришенька. Но мы ж вроде на суше, к чему тут флот?

— Пока он здесь, его нет где-то там. И наши корабли, моряки — их будет больше. Думаешь, мы эту крепость не могли весной взять? Могли! Но тогда б все затянулось, турки бы нам в море жизни не дали... а Балтийский флот покамест не придет. Сейчас мы стоим спокойно, а турки на нас силы тратят. А так бы наоборот вышло.

Катя помотала головой, но видно, ничего не поняла.

Да уж, это не Катенька, имя то же, а женщины совершенно разные!

Та — императрица. И она-то понимает, для чего и почему. И не ругается.

А эта только для одного и гожа. Этим и занялась, отвлекая Потемкина от тяжелых мыслей.

А и ничего.

Выдержат они, и осаду проведут по всем правилам, и со шведом разберутся, и флоту время дадут.

Потемкин нутром чувствовал, что мало выиграть битву, надо войну выиграть. А для того не обязательно бежать вперед со шпагой, иногда и обождать нужно.

Но...

Екатерина — ТА, настоящая, поняла, и не осудила. А эта и не поймет.

Остальное — рассудит история. *

*— есть такой анекдот: сейчас мы медленно, спустимся с горы — и все стадо наше. О напрасной спешке. Вот, ИМХО, так Потемкин и действовал. Но я не специалист. Прим. авт.

* * *

— Ваше величество, мне написали из Парижа.

Екатерина Вторая посмотрела на княгиню Дашкову.

Последнее время подруга ее раздражала. Они дружили, как могут дружить только две умные женщины, но... Катрин ее моложе на четырнадцать лет! И выглядит лучше!

И это, чисто по-женски злило Екатерину.

Может, ты и императрица, но корсет-то не сходится... и щеки обвисают, и милый друг Гришенька пишет не о том... она же не дура! Прекрасно понимает, кто ее на самом деле любил, а кто только ради золота, власти, титулов...

Катрин сейчас занимала должность директора Санкт-Петербургской Императорской академии, и на работе-то у нее все было хорошо. А вот дома...

Сын ее, Павел, недавно женился — ужас! На купеческой дочке!

Вообще незнатной! Скандал вышел ужасный!

Тут обеим Екатеринам не повезло, императрицу ее сын тоже не радовал. Внуки — дело другое...

— Что хорошего написали? Поди, опять о нас всякие гадости пишут.

— Не совсем... Государыня, дело очень серьезное. Можем мы наедине поговорить?

Екатерина даже насторожилась.

Да что ж такое?

— Хорошо.

* * *

В будуаре было сумрачно и пахло дорогими духами. Екатерина Вторая опустилась в кресло, кивнула бывшей подруге на кушетку.

— Садись, Катрин, и рассказывай.

— Государыня, я ведь во Франции долго жила, и друзья у меня там остались, и пишут мне частенько. И вот, недавно меня спросили — есть ли на Аляске золото.

— ЧТО?!

Как-то про Аляску Екатерина Вторая не думала, не до того ей было! Какая-растакая Аляска, когда и турок, и швед, сволочь такая! Мало вы под Полтавой получили, раз унести смогли!

— Да, государыня. В Париже объявилась некая американская золотодобывающая компания 'Аляска'. И... они действительно вкладывают деньги в добычу золота.

— На Аляске? Но как это может быть?

— Государыня, у меня при себе карты. Вот, смотри...

Екатерина впилась глазами в лист бумаги перед ней. Действительно, карта, аккуратная и красивая.

— Это мой знакомый мне прислал. Так вот, они якобы плывут вот отсюда, — тонкий пальчик уперся в выступ на карте, вот сюда, потом идут пешком, и вот тут есть золото. Так-то... отсюда и правда легче добраться.

— Допустим, — сморщилась Екатерина.

Она вспомнила, откуда слышала это слово — Аляска, и совсем недавно.

Шелихов. Григорий Иванович.

Вот, он занимался освоением Аляски, правда, на свой лад, даже резню местных там устроил, что им закономерно не поправилось. Строил что-то, хотел ее дальше осваивать... денег просил.

Екатерина собиралась жестоко разнести наглеца.

Но... золото?!

— Даже конкретные места показаны. И названия, — палец Катрин указывал места на карте.

— Но откуда? Мы ее даже исследовать еще не начали.

— Американцы — наглые. Могли и втихую...

В этом Екатерина не сомневалась. Наглые, неблагодарные, вообще бунтовщики... если она их и поддержала, так только чтобы Англии насолить. Но Америка ей не нравилась.

А тут — такое?!

— Могли. А что еще пишут?

— У них же вот эта война за независимость, потому они сами все освоить не могут, ищут втихую инвесторов, вкладывают деньги в золотодобычу... мне прислали несколько историй, которые ходят по Парижу.

— И что?

— Я показала их знакомым, государыня. Они говорят, что природа, край, все описано идеально точно. Это мог написать только человек, который там бывал.

Екатерина встала с кресла, да так, что бедный предмет мебели жалобно скрипнул. Императрица ты или нет, а ножки-то родные, золоченные! Заходила по будуару...

— Ты хочешь сказать, что нас грабят? Нагло и беззастенчиво, вот уже несколько лет?!

Катрин развела руками.

— Не знаю, государыня.

К чести Екатерины, она не стала возмущаться, топать ногами, вообще ругаться. Просто ходила и думала. Потом протянула руку.

— Письмо.

Катрин послушно отдала плотный лист бумаги, и Екатерина побежала по нему глазами.

Ну да, все так и есть. Катрин ей сообщила самую выжимку, есть подробности, но... они малозначительные. И в то же время...

Ездовые собаки!

Одежда, которую там носят.

Индейцы и их имена... тоже подлинные, если верить Шелихову. И главное-то, что все логично!

Екатерина сжала руки.

— Мне надо все узнать об этих людях. Кто, что, подробности...

— Вот еще рассказы, которые ходят по Парижу.

Екатерина взяла несколько печатных листков. Качество было паршивое, но...

Но сам рассказ — затянул. И второй тоже. И третий... ах, как мало! Всего три рассказа!

— Больше нет?

— Нет, государыня.

— Пусть для меня и рассказы добудут... ты права. Так мог написать только человек, который там был. А значит... значит эти шакалы у нас под носом... а я их еще поддержала!!!

Екатерина заходила по кабинету еще быстрее. Отбросила ногой шлейф, выругалась, Катрин сделала вид, что все хорошо, все отлично.

— Прикажи ко мне Шелихова, и побыстрее! Хочу с ним о том посоветоваться! Черта лысого американцам, а не Аляску, сами освоим!

В этом Екатерина Дашкова была полностью с императрицей согласна. Особенно если там золото есть.

Особенно, если что-то осталось!

Но не могли ж они все выгрести за несколько лет? Да еще такими методами?

— Похоже, что это частная инициатива. Не государственная, потому и потребовался капитал.

— Они не предполагали, что все это дойдет до меня?!

В таком состоянии Екатерина Вторая была опасна. Могла и своей царственной ручкой приласкать, да так, что потом не соберут.*

*— еще как могла. Гуманизм тогда даже в извращениях-то не значился, а уж применять в быту и вовсе не пытались. Прим. авт.

— Могли не предполагать.

— А могут это быть мошенники?

Екатерина сама задала себе этот вопрос, сама и ответила.

— Нет. Для мошенников они слишком много знают. Шелихова ко мне!!! Немедленно!!!

* * *

Григорий Иванович долго ждать себя не заставил.

Екатерина тоже томить его не стала, молча подтолкнула к нему письмо и рассказы.

Мужчина прочитал раз, второй — кивнул.

— Что я должен сказать, государыня?

— Насколько это может быть реально.

— Рассказы мне княгиня показывала, так они полностью реальны. Тот, кто там не побывал, такого не напишет. *

*— Джек Лондон как раз и побывал. Только сто лет тому вперед. Прим. авт.

— Та-ак... а остальное?

— Американцы, государыня, народ подлый, на все готовы ради своей выгоды. Могли они так сделать? Да еще как могли! И на золото наткнуться, и утаить свои находки, и разрабатывать втихую... и сейчас могли ускориться. Сама знаешь, матушка, неспокойно у них.

Екатерина стиснула зубы так, что они чуть трескаться не начали.

— Пиши проект, Григорий Иванович. Пиши, деньги выделю, людей дам... перебьются негодяи без нашей землицы! Ни пяди не отдадим, сами освоим! Поди, золотишко нам самим потребно.

— Да, государыня. Спать не буду, все сделаю как можно скорее, и в наилучшем виде представлю!

— Сам понимаешь, Григорий Иванович, когда там золото нашли, нам повторить следует, и как можно скорее. Нечего всяким там... к нашему добру лапы тянуть!

— Государыня, только приказ дай, а мы уж все сделаем! И освоим, и людишек найдем...

Зла Екатерина была не просто так. У нее тут война, а из казны золото тырят!? Внаглую? Скоро от короны бриллианты отколупывать начнут!

Неважно, что она о таком не знала! Узнала же!

Все, баста!*

*— в итальянском смысле. Прим. авт.

Потешились — и хватит! Узнает она, кто там такой наглый объявился, поди, головы полетят! Только вот... втихую надо! А то шума поднимется.... Но это она чуть позднее сделает. А пока...