— Вы что — не поняли, кто мой отец?
Рент Ноэль только глаза закатил.
— Рента, у нас закон одинаков для всех. Я бы и принца арестовал за ваше отравление, вот только это ВЫ его отравили. Полагаю, его величество не одобрит...
Валентина хлопнула глазами.
— Он мне изменил! И женился на другой!
Рент Ноэль едва не взвыл.
И ведь не дура, вроде бы, и красивая, и богатая... и она это всерьез! В ее картине мира — она самая лучшая, и измена Валентине карается, как измена государству, не иначе!
— Рента Зипп, не сомневаюсь, что суд вас оправдает, а я приложу все усилия, чтобы он состоялся, как можно скорее. И поставлю в известность вашего отца, конечно же.
Но сначала к Баберу, посоветоваться, потом узнать, выжил ли принц, а уж потом...
Бывает же такое в жизни, на голову не натянешь!*
*— случай взят из жизни. Правда, там титулов поменьше было, но травила дуреха своего жениха на полном серьезе. Потом сопли размазывала, что не хотела, а у парня инвалидность. Прим. авт.
* * *
— Котики!
Вот уж кто бы сомневался, компания пушисто — ушастых рамбиль выследила мгновенно. Дорогу преграждать не стали, возникли рядом, помахали лапками и хвостиками — и женщины растаяли. Робин и Матео переглянулись.
Да, котики обладают потрясающим по силе воздействием, куда там ментатам! Есть люди, устойчивые к этому обаянию, но их удручающе мало. А остальные позволяют делать с собой все, что угодно, за один взгляд этих громадных очаровательных глаз.
И забывают о когтях, о зубах, о паршивом характере...
Один из котов многообещающе покосился на Робина, и тот поднял руки вверх. Все нормально, может, у него тоже характер паршивый, а его вот, любят... он о таком и не мечтал!
Кот задел Робина хвостом, и обратно развернулся к Лисси, а та начесывала котенка, и шепотом что-то ему объясняла. Вот ведь... женщины!
Ларисия тем временем сняла амулет, и ловила кошачьи мысли.
Люди, много... часть людей подохла, потравились, как мыши, но большая часть осталась жива. Это, конечно, плохо.
Но вроде бы они в другой стороне, у другого входа в рудник.
Да, у каждого рудника, у каждой шахты обычно есть несколько входов — выходов. Есть главный, но обязаны быть и более мелкие. Так удобнее.
Где-то откатить породу, где-то подвезти провизию, где-то еще что-то... Матео нашел путь к нужному месту от другого входа. Вот там они и пойдут.
Осторожно, тихо...
Рамбиль останется под присмотром котиков. Думаете, в горах не воруют? Еще как! Это ж горы, тут не знаешь, кто мимо пройдет, но рамбилем точно не побрезгуют. Хью с собой звать не хотелось, кто знает, сколько времени им придется быть в пещере? Сутки?
Двое?
А если... Ларисия и такой вариант допускала. Ей не хотелось думать о худшем, но... если у Леона не все получилось? Если погибали его близкие?
Вдруг она что-то не просчитала? Не продумала?
Ее рюкзак был заполнен приборами, которые она взяла в бюро. Большая часть там давно лежала и пылилась без дела, а здесь... она сначала, конечно, все посмотрит, посчитает, и только потом они будут пробовать. Но... но страшно.
Рисковать близкими страшно. Но если их удерживать, они такого точно не простят. Лисси не простила бы. Никогда.
Вот и вход.
Деревянная дверь, осевшая от времени, висячий замок проржавел. Никому-то эта шахта не нужна, никому не интересна... Теперь главное скорость и тишина. Довернцы в другой стороне, их не должны услышать.
Вперед?
Элина скормила котенку последнюю рыбину, и кивнула на вопросительный взгляд дочек. Да-да, обе они ее дочки, пусть одну и родила другая женщина. Неважно!
— Я готова.
И неосознанно сжала в кулаки дрожащие руки.
Проклятая болезнь!
Элина тоже допускала самое худшее, но предпочитала погибнуть здесь, а не показываться на глаза Риберто жалкой развалиной, тенью самой себя! Он не упрекнет, не... Нет!
Ментал — это и проклятье одновременно. Элина не удержится, но она не хочет, не сможет видеть жалость в любимых глазах... лучше — умереть.
Возможно, в ближайшее время это и случится.
Не жалко.
У нее замечательные дети, она им помогала, чем могла, а остальное... а как сложится — так и будет!
* * *
Симон наблюдал за негодяями и заговорщиками с приличного расстояния.
Он уже примерно понял, куда они едут, и даже догадался, зачем. Известно же, в библиотеке были похищены дневники Штромберга! Сначала Симон думал, что они никому не нужны, а потом-то умницу и озарил!
А что, если они не для отвода глаз похищены были?
Если Штромберг, к примеру, написал, где клад зарыл?
Какой клад?
А любой! Симон бы от чего не отказался! Леон же первый открыл леоний, соответственно, денег у него было — несчитано, что он — не мог потомкам кубышку оставить?
Мог. Но мог же и что-то запрятать?
Это ничуть не отменяет сговора из ревности, как известно, лучший союз тот, который скреплен деньгами. Только вот где же Яник?
Может, потом подойдет?
Чуточку позднее?
Симон серьезно над этим задумался, да так, что и удара по голове не заметил. Получил — и отключился.
* * *
Матео тщательно сверялся с планом.
— Направо. Теперь на север, и через сорок метров должно быть ответвление...
Должно. Оно там и было.
Правда, это на словах так легко звучит, а на деле...
Пещера.
Темнота. Кажется, даже воздух тут совсем другой, если наверху он легкий и прозрачный, то тут он тяжелый, давящий, им не дышишь, его глотаешь, и с каждым глотком проникает в тебя частичка подгорной извечной темноты. И шепчет, шепчет о своем.
Человеку здесь не место.
Они тут чужие. И давят сверху горы, и чувствуется, что над тобой тонны и тонны камня... если что — тебя тут и не найдут. Никогда.
Это если просто о страхах.
А еще есть камни и трещины под ногами, есть боковые ответвления, в которые легко свалиться, или перепутать их, есть осыпи и обвалы — сколько лет тут никто не ходил и не чистил, понятно?
Идти приходится медленно и очень осторожно, и то, не всегда помогает. Элина едва не подвернула ногу, спасли ботинки, а Элисон таки рассадила ладонь. Более-менее держались Ларисия и Матео, Робин уже получил по лбу сталактитом, и шипел, сквозь зубы. Понавырастало тут всякое каменное!
Есть и просто неудоства. Тут же леониевый рудник, вот, чтобы не допустить резонанса, нельзя пользоваться ничем магическим. Все по старинке, веревка, мел, фонари... неудобно, но выхода нет. Леоний резонирует, а то, что нашел Штромберг?
А кто ж его знает?
Ларисия даже свой замочек оставила в рамбиле, от греха. Там леония, может, и грамма нет, но вдруг среагирует? Страшновато.
Примерно через час остановились на привал. Могли бы и подольше, но сильно устала Элина. Она не подавала вида, но Ларисия-то все чуяла, так что остановились, перевели дух, сделали по паре глотков воды, даже присели на специально взятые сидушки.
— Тео, долго еще идти?
Матео сверялся с картой, прикидывал пройденное расстояние.
— Лисси, если и дальше в таком темпе — часа три. Может, побольше.
— Если ничего не встретится и не помешает, так?
Матео развел руками, и как в воду глядел.
Еще примерно час они шли спокойно, а потом...
— Обвал!
Да, это был именно обвал, который перегородил дорогу. И ладно бы — насыпь, что-то такое, мелкокаменистое. Нет же!
Дорогу перекрывал здоровущий валун, который разве что рамбилем стянешь, и то не факт, что получится.
Робин попинал его ногой.
— Что делать будем?
Ларисия развела руками сразу.
— Моих сил на такое не хватит. Магией, без леония, мы тут провозимся до вечера, а вот леония у меня как раз и нет.
— Я могу попробовать, — сощурилась Элисон.
Ларисия замотала головой.
— Попробовать можешь, но это ж пещера! Ты его плавить будешь? Резать? Температура тут какая будет? Что с воздухом?
— Вечно ты мои порывы топчешь, — фыркнула Аля, но Ларисия была полностью права. Даже на кладбище, когда она тот булыжник чистила, было некомфортно, а уж что тут будет? Они тут не задохнутся?
— Это если на нас больше ничего не свалится. И в каком ты потом будешь состоянии? А что ждет нас еще впереди? Нам еще могут потребоваться силы. — Лисси развела руками, но что тут скажешь? Если она права? Камень лежал уверенно, что за ним — непонятно, попробовали более мелкие камушки руками откатить — и печально заскрипели деревянные подпорки, которыми укреплялась шахта.
Рисковать всем расхотелось.
Матео устроился подальше от камня, и достал карту.
— Я сейчас посмотрю, может, есть обходной путь?
Элина опустилась на землю, облокотилась спиной на камень, сделала глоток воды.
Она старалась и берегла силы. Она не вернется назад — такой. Или вообще не вернется.
— Может, мы и сможем этот тоннель обойти, но это долго, — Матео вел пальцем по карте. — Это надо вниз спускаться, потом сильно влево, потом обратно... это еще часа на три, минимум.
Никто спорить не стал.
— Давайте передохнем еще минут двадцать, и пойдем — согласился Робин.
Так они и поступили.
Глава 11
Риберто смотрел в окно.
Мимо проносились поля, леса, сады и города, но король не замечал ничего.
Элина.
Его Элли...
Сколько лет прошло, целая жизнь позади, и дети уже взрослые, и он скоро станет дедом, а сердце бьется сильно и резко, как в юности, и не собирается успокаиваться. И помнятся, как сейчас, зеленые глаза, тонкие пальцы, запах хвои и яблок, грустная улыбка на нежных губах.
Элли...
Она всегда знала, что ей придется уйти. Именно потому, что она полюбила. Именно потому, что полюбил он. Не просто завел интрижку, не потешил плоть, не влюбился, и не страсть это была. Любовь.
Элина не позволила себе разрушить его жизнь, не превратила двор Эллары в поле битвы, не встала между ним и Лидией... и Риберто оценил ее благородство, когда смог соображать. Когда немного утихла боль, которая рвала его душу на части.
И вот...
Оказывается, Элина сделала даже больше. Все это время она была рядом, приглядывала, старалась его уберечь, помочь, поддержать... да, тот взрыв Риберто тоже помнил. А оказывается, вот оно как.
Ничего не пожалела.
Элли... любимая.
Риберто и надеялся, и боялся, и не знал, чего ожидать. Женщины — непредсказуемы, а уж Эллина — вдвойне. Но... если что?
Что он может ей предложить?
Ответ был прост.
Всё, что у него есть. И себя в том числе, сколько бы им ни осталось. Захочет — он женится, и будет у них королева Элина. А не захочет, он все равно женится, и так уже сколько лет они потеряли. Нужен ей двор — оставим. Не нужен?
Значит, они уедут куда-нибудь на побережье, или в горы, куда скажут лекари. А государством прекрасно и Дамиан займется, вырос сын, есть чем гордиться.
Элли, любимая... только дождись меня. Хватит уже убегать, столько лет потеряно. И болезнь еще эта... ничего! Люди с ней и десять лет живут, и пятнадцать — у Риберто возможностей больше. Можно оплатить и магическое исцеление. Правда, при нервной дрожи оно не помогает, но что-то же можно сделать?
Риберто сделает.
Пусть у них будет год, пусть два, даже это уже — много! Очень мало, но ведь это больше, чем вообще ничего, правда?
Элли, любимая, пожалуйста, не уходи в этот раз!
Прошу тебя. Не уходи...
* * *
Что лучше всего помогает от обморока?
Холодная вода? Жженое перо? Пощёчины?
Уверяю вас, отрезание уха — намного эффективнее.
Когда Симону принялись его отрезать, несчастный мигом пришел в себя, и так заорал, что горы дрогнули. То есть заорал бы. Кляп помешал.
— Очнулся, — протянул кто-то рядом. — Ну что, поговорим, рент Слифт?
Симон что-то булькнул, но и только. Довернцы оказались предусмотрительны, рот ему завязали так, что ори, не ори — наружу и звука не выйдет.
— Будешь шуметь?
— Н-нет...
— Вот и ладненько. Ты учти, если зашумишь...
По ощущениям Симона, его многострадальное ухо должно было отвалиться и лежать на земле. Хотя тот надрез в пару миллиметров, который сделал Бен, аккуратно, острым ножом... да в пьяной драке иногда сильнее пострадать можно. Только вот Симочка ни разу не страдал. И уж конечно, не дрался.
Когда прекратились сопли и скулеж, кляп выдернули, и Бен ухмыльнулся.
— Ну что, рент Слифт. Как ты тут очутился?
Симон хлюпнул носом.
— Я... это...
— Ты — это. Вот и объясни, как ты сюда попал!
— Ваша сообщница привела, — зло огрызнулся Симон. Он уже понял, что произошло, Элисон, эта мерзавка, заметила его слежку и заманила бедного Симочку в засаду. Наверняка!
— Моя сообщница?
— Эта стерва Баррет!
У Бена брови поползли вверх. Он-то и не знал про сообщницу, а она есть, как все интересно? А? Осталось так расспросить идиота, чтобы тот все выболтал и сам того не понял!
— Она ж тебя не за руку вела? Или на веревочке, как теленочка?
Издевка сработала.
Симон аж вспыхнул.
— Да ты..., да она..., да я...!!!
Бен слушал, иногда поддакивал, потом, когда у Симона кончились слова и слюни, отошел в сторону, прислонился к стене.
— Бен, а с этим что?
— Гур, ты пока заткни ему рот, а там посмотрим.
Приказание было выполнено, и Гур посмотрел на начальство.
— Чего-то я его не понимаю.
— А что тут непонятного? — удивился Бен. — Он тут какую-то девицу заподозрил, проследил, сюда приехал — сам же сказал.
— Это понятно. Но зачем сюда приехала девица?
— И не одна? А ты не догадываешься? За тем же, что и мы.
Гур так рот и открыл.
— К-КАК?!
— Похоже, кто-то в этом городишке смог сложить два и два. И даже получил правильный ответ.
— А что мы теперь будем делать?
— Надо будет найти ту девицу. Если она не здесь, значит... у нее есть какая-то информация о наших поисках.
Мужчины переглянулись.
Утечка? А откуда? Как? Кто?
На все эти вопросы достаточно легко было получить ответ. Их здесь почти двадцать человек, а этих... Слифт сказал, их пятеро, три бабы. И что они могут сделать? Слабенький маг, конечно... только вот в шахте с леонием на что она способна? Без усилителя?
И Бен кивнул своим людям.
— Собираемся! Их надо найти!
* * *
Базиль открыл глаза.
Даже это движение далось ему с трудом. Ощущение было такое, что на голову ему наступил слон. Или та самая мифическая виверна уселась.
И тяжелая же, зараза...
А может, по нему поезд прокатился. Прожевали и выплюнули.
Поезда людей не жуют? А, неважно! Все равно больно.
— Ваше высочество?
Голос был достаточно тихий, Базиль скосил глаза в сторону и увидел там одного из гвардейцев.
— Эээээ... Айзек?
— Да, ваше высочество.
— Почему я тут? Где я?
— В лечебнице. Рента Зипп вас хотела отравить, у нее почти получилось. Вы помните?
Базиль напряг память. Да, вроде как он сидел с Валентиной за столом, они разговаривали, потом... нет, потом — он уже не помнил.
Выслушал — и захотелось забыть.
— Валентина пыталась меня отравить?
— Да, ваше высочество.
