После того случая отец показал ему ещё кое-что. Причину, из-за которой когда-то не хотел видеть сына Охотником.
Архив поражений.
Иногда текстовые, иногда видеозаписи. Чаще снятые мельком, в плохом качестве — гораздо реже — с бодикамер. И все, без исключения, включающие в себя гибель или увечья Охотников.
Кадры не из легких. Покажи Николас такое в детстве, быть может подросток сразу бы передумал. Но нежелание ветерана травмировать психику малыша пересилило. И теперь они вместе просматривали эти кадры, и в каждом случае Охотник требовал, чтобы Жон анализировал ситуацию, объяснял ошибки пострадавших, и что им следовало предпринять, дабы не погибнуть.
— Я показываю тебе это уже после того, как ты побывал в поле, — сказал тогда Николас Арк. — Ты сражался, побеждал, убивал гримм. Но теперь, ты должен вкусить горечь пораженья. И я молю небеса, чтобы эти записи так и остались единственным источником подобного опыта. Учись на чужих ошибках — так делал я.
Человек с лихвой за сорок и всё ещё действующий Охотник без увечий — достойный пример для подражанья.
И Жон учился. Впитывал, анализировал и делал выводы. Иногда — очень печальные. Выйти в одиночку против гримм без праха и огнестрела и нарваться на две стаи беовульфов — это одно. Быть может, его самого и выручили бы в этом случае Знаки. Но наблюдать за отрядом из восьми охотников, и понимать, что единственным правильным решением было бросить городок на растерзание — совсем другое. Тут разве что Геральт бы выручил, и то — задействовав весь возможный арсенал.
Ещё раньше, Николас, к вящему неудовольствию сына, почерпнул у Геральта привычку анализировать записи боев охотников. И, как результат, натаскивал сына на противодействие разным видам оружия. Два учителя мечника, пусть разнящихся как небо и земля — это одно. А вот копье, дальний бой или шест — совсем другое. Свой первый бой с мечом против алебарды Жон хотел забыть, как страшный сон.
Как будто этого было мало — Николас подключил свои связи (в идею радостно финансово вложился Ривийский) — и теперь между миссиями и тренировками примерно пару-тройку раз в месяц Жона ожидал очередной спарринг-партнер, как правило охотник-ветеран, обладающий уникальным оружием, Проявлением и боевым стилем. Оплачивали ему дня два-три непрерывных занятий (в зависимости от занятости нанятого) — и его задачей было молотить неугомонного юношу.
Происходило это, как правило, следующим образом. Первый день незнакомец мутузил Жона, пытающегося огрызаться. Второй напоминал обучение новому стилю и противодействию, а третий день был закреплением материала с более осмысленными попытками ученика противодействовать агрессору.
Уже на десятом 'наемнике' в Анселе начали поговаривать, что Николас тренирует монстра.
А начиная с тридцатого, бывало, Жон разматывал не ожидавшего такого напора противника в первые же минуты.
Ведь юноша и не подумывал роптать, а мотал на ус. С ликованием принимал каждую возможность стать сильнее. Прошло немало времени, но в итоге уже сам Николас начал ощущать на себе результаты прогресса отпрыска. И чем умелее становился сын, тем теплее становилось отцовская улыбка после успешных спаррингов.
Если бы не Аура, ему давно была бы крышка, Жон понимал это отчетливо. Медитации оказались неоценимыми. Аурное воздействие на мышцы для усиления и ускорения — продвинутая техника Охотников далась ему намного легче и раньше, чем остальным. Если ей можно запитать оружие — делая его несокрушимым до определенной степени при ударе, то грамотно воздействуя на мускулы в нужные моменты движений, можно было достичь невообразимых для обычного человека скоростей.
И пусть это не слишком спасало против Геральта, обладающего мутациями (грёбанный читер!), то спарринги с отцом уже напоминали схватку двух монстров.
Что уж говорить, если даже сёстры, полюбовавшись на их спарринги, стали смотреть на него по-другому.
— Да уж, теперь Жон-бон не будет прятаться у нас за юбкой, — съязвила тогда Сейбл.
— Сильный кретин — всё ещё кретин, — отрезала Хазел.
Но уважение в их взгляде нельзя было спутать ни с чем.
Прервавшая бурчащие новости голограма вывела его из воспоминаний.
— Приветствую, и добро пожаловать в Бикон, — раздался глубокий женский голос. Фигуристая, строгая блондинка в очках вызвала определённое оживление.
— Вот это милфа... — прошептали неподалёку.
— Меня зовут Глинда Гудвич. Вы среди немногих избранных, удостоенных приглашения в эту престижную Академию. Наш мир переживает небывалое мирное время...
Жон фыркнул. Любой, хоть единожды побывавший во фронтирной деревушке, знал — каждый день может стать последним.
... и вам, как будущим Охотникам и Охотницам — предстоит удержать его. Вы продемонстрировали храбрость необходимую для подобной задачи. И теперь наша очередь обеспечить вас знаниями и тренировками чтобы защитить наш мир.
Буллхед начал снижение и в иллюминаторах появились шпили Академии Бикон. Все прильнули к окнам.
— Посмотри! Мы можем видеть Сигнал отсюда! — раздался девичий голос. — Кажется, дом не так уж и далеко...
— Теперь — Бикон наш дом, — ответила грудастая блондинка.
'Да-а... ну что ж, вот и Бикон' — с предвкушением улыбнулся Жон. Внутри разгоралось теплое чувство. Он впомнил, как отец взъярился недавно, стоило ему вякнуть про возможную ненадобность Академии. Тогда он выслушал много нелестного про себя. И что он зазнался, и что он молодой и дурной, и ранняя сила вскружила ему голову.
— Смотри, сынок, такие умирают молодыми, — припечатал тогда Арк-старший.
Несмотря на все умения, ему всё ещё недоставало опыта. 'Знание, общение с ровесниками, спарринги с бесчисленными противниками и опыт работы в команде. Только Бикон способен завершить твоё обучение'.
Тогда юноша поспешил заверить родителя, что всего лишь высказал предположение, и совсем не собираться уклоняться от обучения. Напоследок, Николас добавил:
— Знаю, что ты не такой, но все же скажу. Ты силён, быть может сильнее многих сверстников. Но не вздумай хоть на секунду возгордиться. Гордость предшествует падению. Ты можешь начать побеждать в спаррингах, считать одноклассников слишком слабыми, и сам не заметишь, как твое отношение к окружающим изменится. Бди за собой. Не пускай эту змею себе в сердце. Удел сильных — защищать слабых. И ты лучше их всех знаешь, что в поле — смерть может настичь даже сильнейшего — хватит и единственной ошибки.
— Я понял тебя, отец, я не подведу.
— Надеюсь на это. Ах да, и если я услышу хоть краем уха, что ты задираешь кого-то, наберу Геральта и мы вместе явимся, чтобы надрать тебе задницу.
Сам будучи задираем в школе, Жон и помыслить не мог о том, чтобы встать на поганую дорожку. Хотя, мыслишка наведаться к бывшим обидчикам возникала. Но любой Охотник, даже обучающийся, являлся столь серьезной угрозой гражданским, что даже малейшее использование силы могло обратиться самыми печальными последствиями.
Да и не волновали уже старые обиды. Всё, что имело значение — он готов. Готов к Бикону настолько, насколько это возможно.
Он на секунду представил себе, как бы сложилась судьба не появись в его жизни Геральт из Ривии. Не убеди он отца сменить гнев на милость. Быть может, он отказался бы от мечты. Или совершил какую-то невероятную глупость, вроде сбежать из дома, подделать документы и поступить в Бикон без подготовки...
Брр-р. Жон поежился и отогнал от себя мысли о невозможном. Нет, ну таким идиотом он никак не мог стать. Нынешний Арк-младший — совсем другой человек и достойный наследник династии воинов. А самое главное, что позволили ему обрести тренировки помимо силы — это уверенность. В себе самом, в своих навыках и возможностях. Чувство защищенности, осознание, что он не безобиден.
И пусть социальные навыки не сильно улучшились с тех пор, но что с того?
Жон Арк чувствовал себя исключительно уверенно, именно так, как заповедал ему отец.
А одно из ценнейших, приятнейших дополнений к уверенности, что? Правильно — возможность подкатить к девчонкам!
Теплое незнакомое чувство, вторящее движению рассекающего воздух буллхэда, будто нашептывало — все будет прекрасно!
Жон игриво, уверенно подмигнул севшей неподалеку ослепительной блондинке. Судя по наручам с праховыми карманами и отсутствию ножен — боец ближнего боя. С такими он тоже работал. Главное — уверенность. Это все, что нужно, чтобы произвести первое впечатление, не так ли?
Блондинка недоуменно окинула взором парня, изучающе приподняв бровь.
В животе зашевелились мурашки. Жон многозначительно ухмыльнулся.
Вот оно! Первый контакт установлен! Что же может пойти не так?
Осталось лишь открыть рот, и сказать уверенно:
— Приву-у-ээээээээ!..
Поток зелёной рвоты, вырвавшейся прямо на колени девушки, дал однозначный ответ на этот вопрос.
========== Часть 2. Глава 20: Инициация ==========
Полуденное солнце медленно перетекло зенит и направилось в последний путь за горизонт. К площадке Бикона прибывали буллхеды, выпуская из недр весело гомонящих студентов. Лишь одно единственное транспортное средство выбивалось из общей идиллии.
Покачнувшись, буллхэд пришвартовался, чуть менее аккуратно, чем стоило бы. Кабина пилота открылась и последний выскочил, крепко зажимая нос, не дожидаясь, собственно, пассажиров.
Изнутри неистово заколотили.
Чертыхнувшись, пилот метнулся обратно, судорожно вдавил пару клавиш и был таков.
Студенты, не дожидаясь опускающего трапа, вываливались из корабля как сельдь из сети. За обезумевшими от ужаса подростками следовало зловоние. И любой, кто встанет на их пути в душевую — позавидует мёртвым.
Жон Арк, отмывшийся и насупившийся выбирался из Буллхэда последним, потирая ушибленную скулу. Ну что за невезение? Что за всевышняя несправедливость? Словно реальность соткана нитями из его самых страшных кошмаров.
Мало того, что он обблевал понравившуюся ему девушку, так ещё, когда они вместе ломанулись в туалет — один чтобы завершить начатое, другая — чтобы смыть с себя мерзость — больно столкнулись лбами в проходе. И на неё опять плеснуло...
Ввалившись в уборную, (к сожалению, в Буллхеде не было разделения на мужские и женские) — парень рванул в кабинку, а блондинка, отчаянно визжа и матерясь — к раковине.
Буллхед снова тряхнуло.
— Буээ-э-э! — с облегчением, Жон выдал фонтан прямо в заветную цель. Теперь то он мог не сдерживаться! В животе беспощадно крутило. Отдышавшись, он вставил два пальца в рот и поднатужился.
— Буэ! Урк... БЛУЭЭЭ!.. Плюх!
— Блхв... — заикнулась девица у раковины. Ой, это нехорошо. — Урк...— И завопила: — А ну прекратил, быстро!
На что Арк, со смачным гортанным чмоком ответил:
— Блуээээ!
— Прекрати! Хнык-хнык.
Он искренне постарался прекратить. Но это было сильнее него...
— Буэ-э-э! Чмяк-чмяк. Тьпху!
— БУЭЭЭЭЭ! — не выдержала блондинка, и склонилась над раковиной. — Ублюдок! — выдохнула она между быстрыми вздохами. — Ублюдок, я тебя...
— Буээ-э-э-ц-цэ... Плямк. Тьпху! Брхлдбр!
...
— БУЭЭЭЭ!
О нет, это отражательный рефлекс! — отчаянно подумал Жон. Вспомнились несколько прикольных видео из Ремнета, где во время еды, или чистки зубов мужчина разыгрывал женщину издавая утробные звуки, в следствие чего у неё тоже начинался рвотный рефлекс. Быть может, явление тянется корнями ещё в доисторические времена, где если одному члену племени после приема пищи стало дурно, остальные тоже испытывали необходимость побыстрее очистить желудок, чтобы не повторить отравление?
Но, ботанские рассуждения в сторону, судя по адскому скрежету зубов ему нужно выбираться отсюда, да поскорее!
Парень, проигнорировав умывание и мытье рук рванул к выходу что было мочи. Всего-то четыре шага! Ну давай, давай! Ему почти удалось улизнуть...
— НЕ УЙДЕШЬ! — проревела блондинка и, едва утерев рот, ломанулась следом.
Мысли Жона лихорадочно заметались. Что делать, что делать?! Он не испытывал ни малейшего желания бить пострадавшую девушку, тем более в туалете! Да и это всё, в том числе, его вина.
В поисках спасения взор зацепился за выражение её лица. Занесенная для удара рука, остервеневший взор, искривленное в отвращении лицо... Фиалковые глаза метнулись вниз. Омерзение на лице усилилось.
Юноша проследовал за взглядом и заметил, что одежда была действительно испачкана рвотой. Достаточно, надо сказать, сильно.
Поэтому, он сделал единственное, что мог в этой ситуации.
Все ещё не помытой ладошкой, он зачерпнул субстанцию рукой и выставил перед собой.
— Отойди, нечистая сила!
Блондинка отшатнулась.
— Отойди, я предупреждаю, — выставленная вперед длань, словно священный щит образовала зону безопасности. — Я вооружен, и очень опасен!
— Т-ты... ты... — от ярости у неё буквально свело челюсть, а зрачки... покраснели? — Ты же п-понимаешь, что я нахрен убью тебя?
— Не приближайся! — и завел речитатив грозным басом. — Hoc telo te adiuro et exorcizo, exi! Mea sacra manus tenebras odii tui dispellat!
— ...
— ...
Молчание.
— Ты чего, конченный? — уставилась на него девица. — Ты тут экзорцизм собрался проводить?
— Я вычитал это из комикса про охотников за демонами! — заявил Жон. — Я не хочу с тобой враждовать! Назад! Фу!
Последнее слово оказалось фатальным, так как зрачки противницы сразу побагровели, а волосы будто вспыхнули пламенем! Исказившееся в ярости лицо не оставляло никаких сомнений — ему сейчас наступят кранты.
— Последнее слово? — процедила она. В наручи с щелчком вошли патроны.
'Что ж... она не оставила мне выбора' — горестно принял неизбежное Жон. — 'Осталось последнее, ультимативное оружие...'
И глядя ей прямо в глаза, медленно отступил, неспешно поднёс заполненную ладонь ко рту и, высунув язык, смачно втянул:
— Сьорб!
Девушка мертвецки побелела.
— М-м... Чмяк-чмяк! Вкуснятинка!
— ... БУ-ЭЭЭЭ!!!
Грудь его гордо приняла на себя очередную тугую ленту. Такая же участь постигла и спину, так как он развернулся и стремительно бросился наутёк.
*
Будущие студенты оживлённо переговаривались, смеялись, знакомились. Людской поток неспешно двигался по идеальной брусчатке в сторону шпилей академии Бикон.
Процент несчастных, ехавших с ними, давным-давно скрылся в глубинах здания в поисках душевой.
Из-за кустов осторожно образовалась беловолосая макушка.
— Фу-ух, кажись, пронесло, — выдохнул Жон. Да уж, не так он себе представлял старт своей ослепительной карьеры. Впрочем, как говорится — 'отсюда — только вверх!'.
Довольно некстати раздался оглушительный взрыв. Сквозь облако сажи и пепла юноша рассмотрел образовавшийся кратер и уютно устроившуюся на его дне черноволосую девушку... девочку?
Руби Роуз с печалью смотрела в небеса. Не так она себе представляла свой первый день в Биконе.
— Эй, нужна помощь?
Серебряные глаза распахнулись, и она с неверием уставилась на протянутую руку.
— Э-эм, спасибо!
— Да не вопрос. Я — Жон, кстати.
