— Так ты, Ники согласен, с тем, что не будешь вмешиваться в дела балканских стран? — тут же с надеждой, в дрожащем голосе, произнёс Франц Иосиф I, — Это необходимо будет закрепить в официальном договоре. Ну а потом возможно ты изменишь своё мнение и о проливах.
При этом австрийский император улыбнулся, но в его улыбке промелькнуло, что то плотоядное. И Николай, усмехнувшись, произнёс в ответ:
— Нет, официальный договор мы заключать не будем. На это есть две причины. А пока я всего лишь уведомляю, что у Двуединой монархии на Балканах да, развязаны руки. И да, пока между нашими странами мир, товары в Австро-Венгрию и из неё будут проходить проливы беспрепятственно. А заводы на Дунае могут напрямую работать на ваши, е Вильгельмом, флоты, мой царственный брат. Уходящие с Чёрного моря корабли, будут пропускаться беспрепятственно.
Улыбка исчезла с лица австро-венгерского императора и тот сухо спросил:
— И какие это причины? И мне хотелось бы иметь боевые корабли на Чёрном море.
— Ну причина первая заключается в том, что всё течёт, всё изменяется. И если у меня нет союзников на Балканах сейчас, то это не значит, что они не появятся потом. Так что этот, не официальнеый договор, не изменит наши взаимоотношений, при изменении политической ситуации. Второе, ты уж извини, мой царственный брат, но после событий Крымской войны, тебе более известной как Восточная, точнее после того как ты, в её течении, поступил, плюс после подлога договора заключённого пред войной моего деда с Турцией[6], я не вижу возможности заключения лично с тобой любого договора. Доверия нет.
— Тогда этого требовали интересы моего государства, — играя желваками, на лице, ответил, на эти слова Николая, Франц Иосиф I. А царь, пожав плечами, бросил в ответ:
— Теперь этого требуют интересы моего государства. Хотя есть вариант, что я сделаю свой вариант договора отличный от твоего варианта. И буду ссылаться, если что на него.
— Твой вариант договора ни кто, ни когда не признает, — надменно бросил в ответ австриец, — Не одна цивилизованная страна его не признает. Всё равно все будут на международном арбитраже исходить из моего варианта договора.
— Да это так, — согласился Николай, — Любое враньё, от тебя, мой царственный брат, они примут за истину в высшей инстанции. И поэтому, с тобой, я никакие, письменные договора подписывать не буду. Ну, за исключением, подписания акта, о безоговорочной капитуляции двуединой монархии.
Австриец глубоко вздохнул, и тяжело выдохнул, успокаиваясь, после чего добавил:
— Допустим, но надеюсь, ты отдаёшь отчёт, что это вынудит проводить политику, которая тебе, Ники, не понравиться. Причём проводить её, опираясь на своих союзников.
— Мой царственный брат, ты их сначала в кучу собери, — посмотрев на своего собеседника, произнёс царь, — а то они друг друга ненавидят на столько, что могут передраться[7]. А пока, в тихую, режут гражданское население, другой национальности, с большим рвением, чем воюют с турками. А потом уже предлагай им повоевать со мной. У меня есть концепция, которую я могу предложить им всем.
— И что это за концепция, — с усмешкой произнёс Франц Иосиф I. Получив в ответ от Николая:
— Очень простая концепция, на Балканах должен быть мир. Тот, кто его нарушает, получает от России[8]. И знаешь, мой царственный брат, на Кавказе это сработало.
— Ну допустим, — поморщившись, ответил австро-венгерский император, — Собрать их, в военный союз, может действительно оказаться слишком сложно, что бы они при этом не передрались друг с другом. Но что ты там Ники говорил, про мои корабли на Чёрном море?
— Ну тут всё просто, всё очень просто, наличие порта на Чёрном море. Это сразу же введёт двуединую монархия в состав причерноморских государств. Могу предложить поделить такое искуственное образование, как Румыния. Мне Молдавию[9], и устье Дуная. Болгарии, Южную и так сказать среднюю Добруджу. Тебе Валахию и северную часть Добруджи. С каким ни будь портом. И твоя империя, мой царственный брат, причерноморское государство. Проход через Проливы будет свободным. Пока не воюем.
— Вильгельм будет против, у него договор с Румынией, — поморщившись, произнёс Франц Иосиф I. На что царь ответил:
— У тебя, мой царственный брат, с Вильгельмом тоже договор. Причём, согласно этому договору, Вильгельм должен вступить в войну, на твоей стороне, даже если нападёшь ты. Забавно будет посмотреть, кого выберет Вильгельм, когда два его союзника, ты и Болгария, начнут делить третьего, его союзника, Румынию.
— Ну знаешь, Ники, у тебя и шутки, — недовольно буркнул Франц Иосиф I и отошёл от Николая. Тем паче, что процедура прощания оказалась оконченной. И четыре человека подняли носилки с телом Абдул-Хамид II укрытого турецким флагом. И понесли его к лестнице, ведущей к парадному выходу из дворца.
4
После общения с австро-венгерским императором, Николай пообщался с королями Италии и Греции. С одной стороны, пообещав им военную помощь, в виде своих корпусов, для уничтожения оставшихся частей турецкой армии. С другой стороны, оба короля подтвердили, что они поддержат претензии России, получив в ответ заверения, что Николай поддержит их территориальные приобретения. Теми же самые уверениями обменялись и два Николая, царь и черногорский князь. Но вопрос был в том, что их мнения, даже Италии, как, впрочем, и Австро-Венгрия, последних как стран третьего эшелона, в международных отношениях, роли не играло. Но меняло расклады, которые позволяли перетянуть на свою сторону Германию. Одну из двух, была ещё и Великобритания, ведущих стран в мировом политическим раскладе. В то время как Россия, или та же Франция, относились ко второму эшелону ведущих держав. Но позиция Франции была понятна, она была против такого усиления России. И её сближение с Великобританией, по вопросу о проливах, уже было определено. Ибо противоречия в отношениях Франции и Германии, делавших их врагами, некуда не делись. Исходя из того, что последняя, в пику Франции, оказалась самой лояльной из великих держав, к позиции России. И Николаю ещё предстоял разговор с политическими тяжеловесами. Хотя он уже уведомил французского посла, правда считавшего, что он посол в Турции, что Россия готова будет поддержать претензии Франции на территории в верховьях Нила, против притязаний Великобритании. Но при условие, если сейчас Франция поддержит его притензии сейчас.
И первым с кем начал свой разговор был принц Уэльский. Который печально смотрел на подарок его матери, турецким султанам, огромную люстру, самую большую в мире, что была доминантам в зале. И Николай, подойдя к нему, тихо произнёс:
— Мне её вернуть, дядя Берти?
Принц Альберт посмотрел на родного племянника жены и, поморщившись, произнёс, своим тоном намекая на то, что, "на, подавись":
— Не стоит, оставь тут. Этой люстре место тут. К тому же мы ещё не подтвердили, что это твоё, Ники. Но ты что-то хотел?
— Только узнать, что, тебе дядя, сказали твои политики? По поводу моей оценки развития ситуации, относительно места и силы того королевства, что ты получишь, когда эпоха королевы Виктории закончиться. Она в общем уже закончилась, но пока её блеск остальных ослепляет. Не даёт понять, что время блестящей изоляции закончилось и теперь Великобритании нужны союзники, против самой сильной державы Европы, Германии.
Принц Уэльский тяжело вздохнул и произнёс:
— Да, ты оказался прав. Все твои оценки оказались верными. Но я мало что могу сделать, мама продолжает считать именно Россию, главным врагом и главной угрозы. А так я понимаю, что нам, для мира в Европе, необходим союз со странами враждебными Германии. В том числе и с Россией. Но ты захватил проливы. А это нарушит торговлю и свободу судоходства в Чёрном море. И это даже я, Ники, не могу допустить.
— Ну я тебя могу успокоить, дядя Берти, я сам заинтересован в торговле и гражданском судоходстве через проливы. Поверь мне, в случае мира, к которому я искренне стремлюсь, ни что не будет мешать торговым кораблям проходить через проливы. Даже везущим грузы, как в двуединую монархию, так и из неё. А в случае союза, между нашими странами, то союзным британским кораблям, там будут даже рады. И в этом случае, то, что я занял проливы даже выгодно Великобритании. А мы обречены на военный союз, чтобы не допустить войны в Европе, поэтому наш союз неизбежен. При условии, что пока есть союз твоего врага Германии, и моего Австро-Венгрии. Но мне кажется этого мало, необходимо перенацелить интересы и внимание, как Германии, так и Франции, которая как враг именно Германии является нашим союзником на другие регионы мира. На Китай и обе Америки. Пусть они решают вопрос с колониями там. Да и мы влияние усилим.
— Ну хорошо, Ники, допустим, ты действительно искренне хочешь дать свободу мореплаванию. И рассматриваешь Великобританию, как союзника. Но, в чем, ты видишь именно нашу выгоду от занятия проливов тобой?
— Турция, в случае нашей войны с Германией, однозначно бы перекрыла проливы для нашей торговли, что бы потребовало от Великобритании вновь пытаться, как в начале века, пробить проливы военным путём. Плюс от Турции всегда бы исходила бы угроза Суэцкому каналу. Сейчас всего этого удалось избежать.
— Ну допустим, Ники, что так и есть, — принц Уэльский внимательно посмотрел на царя, — Хотя, по мне твой тезис, о том, что Турция была бы союзницей Германией, а не Великобритании, весьма спорен. Плюс, если мы будем союзники, то, что ты так вцепился в эти проливы. Отдай их нам. Или передай их под международный контроль.
— Да, политика это всегда искусство возможного, но влияние Великобритании, в мире, будет только падать, а влияние Германии только возрастать. И скоро она сможет предложить всем больше, чем Великобритания. Поэтому-то я и предполагаю, что Турция просто обречена в большой войне на союз с Германией, — ответил царь и, промолчав минуту, продолжил, — Про международный контроль проливов говорил и Франц Иосиф. Уж очень ему хочется иметь флот в Чёрном море. И я не уверен, что сегодня самым сильным влиянием в этом международном контроле проливов не будет играть Великобритания, а через десяток лет, это влияние не окажется в руках Германии. А это сильно влияет на безопасность моего Черноморского побережья. Так что давай те я их буду контролировать. И не бояться, что в Чёрном море появиться враждебный мне флот. А корабли союзника всегда туда пройдут. Ну а пока я намерен вести гибридную войну на периферии, стремясь как ослабит противника, убирая его потенциальных союзников, так и создать на Балканах новый фронт против Австро-Венгрии.
— Гибридную войну? Это как, Ники?
— Гибридная война, дядя Берти, это то, чем Великобритания всегда занималась и сейчас занимается в отношении России. Сохраняя с ней самой мир, но науськивая своих шавок. Вот и я хочу сменить в этих странах, да и не только, династии на свою. Как гарантию того, что, не смотря на стремления элит лимитрофов, в сторону Германии, в политическим плане они были нашими союзниками. И создали против Австро-Венгрии и её главного союзника ещё один фронт.
Принц Альберт посмотрел на Николая и произнёс:
— Нас предупреждали, Ники, что ты отказался от договора не сажать на престолы малых государств представителей своих династий. Но в эту игру можно играть вдвоём.
— Попробуйте, дядюшка Берти, попробуйте. Но вопрос в том, что тут на Балканах, каждый лимитроф лелеет мечту о величии своих государств. Вспоминая, что когда-то их государство владело чуть ли не всеми Балканами и их окрестностями. Требуя от своих больших союзников, что бы те обеспечили им это величие. А это, в политическом отношении приведёт к тому, что вместо единого фронта, против общих врагов, эти лимитрофы передерутся между собой. А вот если во главе них будут мои братья и сёстры, то это сможет удержать их в единой узде. Что выгодно нам. А ваша попытка влезть сюда приведёт к обратному эффекту, их войне друг с другом. Ты согласен с этим, дядюшка?
— Допустим, Ники, допустим, — поморщившись произнёс принц Уэльский, — Но ты сказал, что хочешь подобным образом действовать и в другом месте. Это где?
— На Балтике, дядюшка Берти.
— А там что? — британский принц посмотрел на царя, а тот, пожав плечами ответил:
— Я исхожу из того, дядюшка, что война, из-за значительности сил союза Германии и Австро-Венгрии, будет длительной и тяжёлой, — при этих словах царя британец кивнул, в знак согласия, а тот продолжил, — Значит, нам будет необходимо организовать пару вещей. Во-первых, блокаду Германии, со стороны скандинавских государств. А, во-вторых, обеспечить свободный и прямой обмен товарами, между нами. Для этого и думаю привести в Скандинавских странах на их троны абсолютно лояльных нам людей.
Принц Уэльский тяжело вздохнул и ответил:
— Мы не союзники, да и мама ни когда не пойдёт на союз с другим государством. Она продолжает быть уверенна, что только Великобритания правит морями, — добавив, — Да и наши корабли уже тут. А ты, тут, может противопоставить моим одиннадцати броненосцам только старые и ржавые трофеи. Ровесники, которых, в нашем флоте, уже давно находятся в резерве. Они у тебя стрелять то могут?
— Напомню, что в составе флота Великобритании до сих пор находятся ещё и деревянные линкоры, включая участника Трафальгара линкор "Виктория"[10], — улыбнувшись, ответил Николай, — И да, не все из моих трофеев могут стрелять. Но это им и не надо. Им нужно только дать ход, а котлы находятся под парами, и просто таранить твои корабли. Они это смогут сделать прежде, чем твои броненосцы их потопят. А что потом сделает мой флот, что сейчас находиться на Средиземном море, присоединившись к французскому флоту в Атлантике, с туманным Альбионом, думаю понятно. Там вы точно уступкой верховьем Нила французам не отделаетесь. Плюс, две моих крейсерских эскадры, всё ещё находятся, в готовности нарушить торговлю Великобритании. Совместно в них около полутора десятков крейсеров. Если каждый будет действовать как "Алабама"[11] конфедератов, то дядя, а вашей торговле не позавидую.
Принц Альберт недовольно посмотрел на Николая, поняв, что говорить с позиции силы, ему будет затруднительно, а царь продолжил:
— Ну а по поводу её величества, напомню, что когда идеи монарха не совпадают с интересами его державы, то его всегда можно объявить недееспособным. И пусть он царствует, а правит регент. Это позволит нам быстрее приступить к решению наших проблем.
Принц Уэльский поморщился и произнёс:
— Это не так просто, как кажется.
— Но зато, это позволит нам, дядя, уже в этом году нейтрализовать исходящую от Северо-Американских Штатов угрозу, — продолжил продавливать свою позицию Николай, — Это позволит нам не только усилить свои позиции, вернув Великобритании, своё влияние, в обеих Америках. Но и направить усилия Германии и Франции в другую, от Европейских проблем, сторону.
