Стоит Свеч книга 2

— Ладно — тихо сказала Валенсия. Она тоже принялась снимать свой доспех, затем остановилась, села на пол, и принялась плакать.

— Вал — сказал Амариллис. — Вставай.

— Я облажалась — сказала Валенсия с пола.

— Вставай — повторила Амариллис. — Используй демона, расскажи мне, пока сражаемся, я знаю, что ты достаточно хороша, чтобы сдерживать свои эмоции, пока используешь его.

Валенсия помотала головой.

— Я облажалась — снова сказала она.

— Ешь демона, сейчас же, или я начну тебя избивать изо всех сил — сказала Амариллис. — Собственно, я в любом случае собираюсь избивать тебя изо всех сил, что бы ты ни говорила или делала, и остановить меня — твоя задача.

— Что ты вообще обо мне думаешь? — спросила Валенсия, всё ещё со слезами на глазах. Она пожала плечами, подняв руки, а затем позволила им упасть обратно ей на колени.

— Я думаю, что это очередная попытка избежать драки — сказала Амариллис, слегка потягиваясь. Ей не нравилось видеть Валенсию такой. Без доспеха она была далеко не устрашающей, и это до того, как она села и заплакала. — Ты предлагаешь полуправду, или хитрую ложь, что-то, что сводит к минимуму то, что реально произошло, и позволяет тебе избежать боя, в котором тебе придётся открыть всю правду, или придётся полагаться на свою собственную способность лгать под давлением плюс то, что обеспечивает демон. А затем, в некий критический момент недели или месяцы спустя, все узнают правду, и всё становится дерьмово.

Валенсия снова кивнула, выглядя жалко.

— И больше никто не сможет мне доверять, потому что я облажалась, не смотрела достаточно далеко вперёд, я не думала о том, что может произойти, я была...

Она подавилась рыданием и упала на спину, плача.

Амариллис сжала руку в кулак и подошла к ней. Пытается ли Валенсия блефовать? Если она использовала силы дьявола, то будет знать, что Амариллис не станет в этом блефовать. Так зачем играть? Дьявол был достаточно хорош, чтобы знать, что Амариллис задумается? Или это было проделано из отчаянья, делая ставку больше на надежду, чем на практичность? Или... она говорит правду, и это изначально не было игрой? Но Амариллис не могла остановиться, поскольку иначе получится, что ей можно манипулировать слезами.

— Я собираюсь ударить тебя в лицо — сказала Амариллис, сжав кулак. — Я не хочу, и не хочу тебя ранить, но тебе нужно немедленно использовать демона, и тебе нужно держать его, чтобы я могла узнать от тебя всю историю без прикрас.

Валенсия лишь плакала, мотая головой.

Амариллис взглянула на свой кулак. Гнев рассеивался. Прошло не больше часа с того момента, как она была в ярости на Джунипера за то, что он не отложил свои эмоции и не делал дело. С Валенсией не должно было отличаться, но почему-то отличалось. Возможно, потому, что Джунипер был равным, более-менее, а Валенсия была... ребёнком, во многом.

Естественно, часть Амариллис была в ужасе от идеи бить Валенсию, в мире, где Валенсия просто допустила некую ошибку оценки и слишком горевала, чтобы исполнять приказ.

Амариллис не стала вкладывать столько сил, сколько могла. В её распоряжении были магии крови и кости, и она не воспользовалась ими, прибегнув лишь к своей физической силе. Тем не менее, это был полноценный удар по кому-то беззащитному.

Валенсия пришла в движение в последнюю секунду, подняв руку, чтобы отбить удар, и перекатываясь прочь. Через секунду она была на ногах, стоя в предпочитаемой ей расслабленной боевой стойке. Есть определённая жёсткость в том, как сражается народ, прошедший экстенсивные тренировки, то, как в них въедаются определённые паттерны и стойки, не только в их мускулах, но и в их мускульной памяти. Валенсия всегда была более адаптивной, если только не намеренно подражала стилю. Она не нуждалась в определённой стойке, учитывая, что она могла с нуля создать боевой стиль, подходящий к её оппоненту.

На её лице всё ещё были слёзы.

— Ладно — сказала Амариллис. — Хорошо. Теперь...

Валенсия бросилась вперёд и в последнюю секунду пнула, угодив Амариллис в живот. Это был не совсем финт, но Амариллис ожидала удара в лицо. Из Амариллис вышибло дух; она полагала, что в этом и смысл. Она встала, пытаясь отдышаться, и постаралась сосредоточиться на защите, насколько могла.

— Я хотела, чтобы они расстались — сказала Валенсия. Она нанесла удар, который Амариллис блокировала предплечьем. Валенсия помедлила. — Я тебя побью, иначе ты мне, вероятно, не поверишь.

Она нанесла новый удар, но он превратился в захват, и она швырнула Амариллис.

— Я не влюблена в него — сказала Валенсия. — Я просто не думаю, что они хорошая пара. Я могла бы это исправить, но это потребовало бы слишком много времени и слишком много внимания Джунипера. Мне следовало сказать, что я не хочу этого делать, но было эгоистично так думать.

Она продолжила атаковать Амариллис, которая изо всех сил старалась держать оборону. Амариллис была уверена, что будь это реальный бой, она была бы мертва уже много раз. Было слишком много возможностей, когда кто-то столь умелый в рукопашном бое, как Валенсия (временно) мог нанести смертельный удар.

— Ты убила её? — спросила Амариллис. Она отказалась от попыток исцелять урон на ходу, позволив себя избивать. Джунипер хорошо справлялся с исцелением во время боя, но с половиной его навыка Амариллис требовалось уделять этому слишком много внимания, что ослабляло её защиту, чем пользовалась Валенсия.

Валенсия помедлила со слезами на глазах.

— Я выбрала тебя — тихо сказала она. — Джунипер забрал Грака и Солэс, и мне нужно было выбирать между тобой и Фенн. Я не была уверена, что она умрёт, но... я видела, что Джунипер страдает от яда. Я видела, как он снова вернулся. Я едва не остановила его, чтобы отдать ему корону, но я решила, что нам нужно обеспечить Солэс все возможные преимущества. Он задерживался с выходом. Если бы я отдала ему корону, он мог бы надеть её на неё, выбраться быстрее, они могли бы...

Она села на пол и снова заплакала.

Амариллис медленно начала процесс исцеления, сжигая кости, которые позже нужно будет заменить, когда выпадет свободный момент.

— Нам нужно сказать ему — сказала Амариллис. Она подошла к Валенсии и приобняла её. — И побыстрее. Иначе будет назревать. Ты не сделала ничего непростительного.

— Я знаю его лучше, чем ты — сказала Валенсия. — Я знаю, как он думает.

Амариллис промолчала. Было сложно уступить этому мнению. И было сложно не начать предлагать решения, начинающиеся с инфернальной манипуляции, и становящиеся менее этичными. Нарратив будет оставаться проблемой, даже если бы не было сомнений по поводу этих не слишком чистых методов решения проблемы.

— Если ты скажешь ему сама? — спросила Амариллис. — Ты говорила, что навыки инферналов не дают тебе самооценки.

Валенсия взглянула на Амариллис.

— У меня не будет защиты. Не смогу даже скрыть, что я чувствую.

Амариллис нахмурилась.

— Я думаю, что это правильный способ действия. Возможно, он всё равно не поверит, но это будет честнее перед собой.

— Когда? — спросила Валенсия.

— Позже — сказала Амариллис. — Их время выходит, и скоро будет наша очередь. Когда мы выйдем... возможно, тогда.

— Он меня возненавидит — сказала Валенсия.

— Ну... — сказала Амариллис. — Будем надеяться, что ты его недооцениваешь.

* * *

Я вышел из палаты чувствуя себя лучше, чем когда входил. Кошмары были каждую ночь, и я зачастую просыпался с затёкшим телом из-за сведённых мышц. Они были чёткими, и медленно исчезающими из памяти, оставляя меня по утрам с неприятными образами. Необходимость иметь дело с переходами от сна к бодрствованию помогла мне прийти к принятию того факта, что я живу в мире без Фенн. Сны становились всё менее яркими с каждой ночью, чему я был рад, но я подозревал, что передо мной долгая цепь дурных снов, которые будут преследовать меня неделями, если не месяцами.

— Эй — сказал я, когда мы вышли.

— Какое поражение было у Грака? — спросила Амариллис. Она где-то оставила свой доспех, и на ней была плёнка пота, которой я не помнил перед тем, как вошёл в палату.

— Приступы мании — сказал Грак. Повернулся взглянуть на меня. — Джунипер помог.

Я пожал плечами.

— У моей мамы было такое пару раз — сказал я.

— Я этого не знала — сказала Амариллис, слегка нахмурившись. — Ты справился?

— С ней, или с Граком? — спросил я. — Полагаю, ответ в обоих случаях один.

У Грака было множество идей во время его приступов мании, в основном связанных с оберегами. Я узнал признаки, когда он начал стремительно говорить на гроглире, и изо всех сил постарался направить его усилия на то, что не будет иметь слишком большой цены. Когда мания прошла, он понял, что все его идеи были полусырыми, и нарисованные обережные диаграммы бессмысленны. Я немного поговорил с ним о том, какова была мания, что вроде бы помогло. Его поражение тоже проходило, хотя всё ещё не прошло полностью.

— И... как ты? — спросила Амариллис.

— Ну, она всё ещё мертва — ответил я. Я ощутил горький вкус во рту. — Мне... лучше.

Мне было неприятно это говорить. Это ощущалось как признание, что я не любил её достаточно. Поражение "Скорбь" исчезло, и это воспринималось оплеухой. Я всё ещё ощущал скорбь, но это не было то подавляющее облако, что в первые несколько дней.

— Нам стоит провести похороны, когда вы выйдете. Я намерен вернуть её из мёртвых, но, похоже, это будет недоступно какое-то время.

Амариллис кивнула.

— Грак, могу я получить перчатку? — спросила она, протянув руку.

Она была пожалована Граку, по причинам очевидным и несколько болезненным. Он был моим опекуном, в каком-то смысле.

Он без возражений передал перчатку Амариллис. Где перчатка окажется в итоге было открытым вопросом, и не тем, о котором я хотел задумываться. Это было ещё одним напоминанием о том, что Фенн нет; перчатка была одной из её фирменных черт.

Я не смотрел на Валенсию. Я видел краем глаза, что она смотрит в пол, старательно ничего не говоря. Хорошо, подумал я, но мне не нравилось так думать, поскольку был шанс, пусть и маленький, что она не заслуживает быть отображённой в таком дурном свете.

Амариллис передала мне конверт, на который я тупо уставился на пару секунд, прежде чем его забрать.

— Что это? — спросил я, уже читая написанное на нём. "На Случай, Если Фенн Умрёт". Было написано почерком Фенн. — Она... она написала письмо? Мне?

— Да — сказала Амариллис. — Я была против. Она хотела, чтобы я немного подождала, прежде чем передавать тебе, на тот случай, если она не мертва, но для тебя уже прошла неделя, и я вхожу, так что... Я не знаю, что там, но возможно это поможет.

Она слегка помедлила, затем кивнула мне и вошла в палату. Валенсия и Солэс последовали за ней, ни та, ни другая ничего не сказали.

— Скоро увидимся — сказала Амариллис, закрывая дверь.

Я не ответил. Я смотрел на письмо.

* * *

Дражайший Джунипер,