— Не зови её госпожой! — недовольно проворчала Платина. — Услышит кто-нибудь, и ей неудобно будет, и тебе.
— Но я же только вам так говорю, — явно обиделся собеседник. — А вы, надеюсь, никому не скажете?
— Никому, — раздражённо буркнула Ия, подумав с сожалением: "Ну, точно бабник!" Но всё же снизошла до совета: — Попробуй перевести какое-нибудь стихотворение на этот язык. Ты же много их знаешь.
— Считаешь, что я не пытался? — возмущённо фыркнул мичман российского императорского флота. — Только такая нелепица получилась, что даже неудобно стало.
— Так ты ей уже что-то читал? — живо заинтересовалась приёмная дочь бывшего начальника уезда, ощутив лёгкий укол сожаления.
— Нет, конечно, — возразил соотечественник. — Я только представил, как оно прозвучит и...
Жданов так тяжело и громко вздохнул, что затих мирно похрапывавший у противоположной стены Хаторо.
Молодые люди замерли. Бывший офицер городской стражи зачмокал губами, повернулся на бок, шурша одеялом и соломой в тюфяке, шумно испортил воздух и вновь мерно засопел.
"Едим одну зелень, вот газы и бродят", — мельком подумала девушка и деловито осведомилась: — Что же такое ты хотел ей прочитать?
— Нет, — явно смутился собеседник. — Это так неудачно звучит...
— Давай, рассказывай, — подбодрила его Платина. — Мне очень интересно послушать: что же у тебя получилось?
— Ну, если вы так настаиваете, — собеседник тихонько прокашлялся.
Завыла буря, бездна морозная...
Бурлит и ревёт, и чёрные валы
Идут, до неба доставая,
Бьют, сильно кипя в прибрежные скалы.
Чья вредная сила,
Чья капризная рука
Сбила в тучи облака
И на краю небес несчастье создала?
Кто, возмутив мира раны,
Горами сырыми на землю гонит море?
Не тот ли свирепый злой демон, владыка ада?
Что по Вселенной пронёсся с горем?
Что человека подчинил
Желаниям, слабостям, порочными чувствами ...
Ия уже с трудом сдерживала смех, а соотечественник всё бормотал, часто запинаясь, а то и вовсе замолкая, видимо, стараясь подобрать нужное слово.
— Довольно! — опасаясь, как-бы он не обиделся на её хихиканье, попросила девушка, согласно кивнув. — Да, и в самом деле, не складно получается.
— Но по-русски это звучит просто прекрасно! — мичман российского императорского флота едва не застонал от огорчения.
— Тише! — сердито цыкнула на него беглая преступница. — Забудь об этом и не вспоминай, пока мы не окажемся в безопасном месте. Сам же мне говорил: если попал сюда, так и веди себя, как местный!
— Я всё понимаю, — проворчал молодой человек. — Но вы даже не представляете, как неприятно чувствовать себя лишним в разговоре!
— Так, может, эта Итоми к вам больше не подойдёт? — вполне резонно, как ей показалось, предположила девушка. — А с Сайтамом вы и без стихов найдёте о чем поговорить.
И не удержалась от лёгкой издёвки.
— Разве он не хвалился, что знает все дорогие бордели в Даяснору и знаком с самыми знаменитыми куртизанками?
— Вы подслушивали? — встрепенулся Жданов и пристыдил: — Это же неприлично! Или у вас там так принято?
— Мне что же, уши затыкать, когда мимо вас проходить буду? — делано возмутилась Платина, тут же резко сменив тему разговора, опасаясь, как бы собеседник совсем не замолчал.
Несмотря на то, что восторженные отзывы Сашки о купеческой дочуре сильно раздражали Ию, она всё-таки предпочитала оставаться в курсе их отношений, поэтому решила дать совет, исходя из собственного опыта.
— Ты просто не то стихотворение взял. Слишком длинное и... сложное.
— Но оно мне очень нравится! — привёл свой аргумент собеседник. — В нём так замечательно описано море.
— В следующий раз прочти ей Лермонтова "Белеет парус одинокий", — выдала рекомендацию Ия. — Там тоже про море, но коротенько и... со вкусом.
— Это не столько про море, — с сомнением пробормотал мичман российского императорского флота. — Но вы правы. Лучше что-нибудь не такое длинное. И перевести его заранее.
— Не нравится Лермонтов, переведи Пушкина, — уже с трудом сдерживая зевоту, посоветовала девушка. — Того, что Александр Сергеевич. Или ты не знаешь его стихов?
— Я много стихов знаю, — обиженно заявил молодой человек.
Опасаясь, что он немедленно воспользуется её советом да ещё, чего доброго, попросит оценить результат, соотечественница поспешила прервать беседу, сославшись на усталость.
На следующий день утром девушка вновь увидела Жданова, стоявшего возле кормовой надстройки в компании детей судовладельца. А вечером, провожая её ополоснуться, молодой человек с гордостью поведал о том, как поразил своих новых знакомых, прочитав им не только "Белеет парус одинокий...", но и "Бурю" Пушкина, а также ещё одно его стихотворение с многозначительным названием "Если жизнь тебя обманет".
— Не знаю такого, — озадаченно хмыкнула Платина. — Почитай.
И спутник с удовольствием удовлетворил её любопытство.
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живёт;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдёт;
Что пройдёт, то будет мило.
— Хорошие стихи, — усмехнулась Ия. — Прямо про нас.
И поинтересовалась:
— Ты же не сказал, что сам написал их?
— Разумеется, нет! — возмущённо фыркнул собеседник. — Я не вор, чтобы красть чужой талант!
— И они не спросили, кто автор? — полюбопытствовала девушка, уже зная, как соотечественник не любит врать, особенно тем, кто ему симпатичен.
— Спрашивали, — вздохнул собеседник. — Я сказал, что их сочинил один мой знакомый. Но мне кажется, госпожа Итоми не поверила. Думаю, она считает стихи моими, а отказываюсь я от них из скромности. Не хочется её разочаровывать, но и правду тоже говорить нельзя.
— Вам так важно её мнение? — от скрытого волнения пришелица из иного мира даже перешла на "вы".
— Она очень милая мадемуазель, — к ужасу Платины почти промурлыкал мичман российского императорского флота. — И, думается, испытывает ко мне некоторую симпатию.
Натягивая за густым кустом штанишки, Ия с трудом сдерживала рвущееся наружу негодование.
"Ну, ещё бы! — с горечью думала она. — Молодой, высокий, красивый да ещё и стихи пишет. Как тут не очароваться! Вот же-ж бабник!"
Девушка всё же умудрилась скрыть своё истинное отношение к увлечению соотечественника купеческой дочкой и каждый вечер с каким-то незнакомым ранее мазохистским удовольствием слушала Сашкины рассказы об их коротких, ничего незначащих разговорах о том, как Итоми скромна, застенчива, мила и как резко отличается от своего болтливого братца.
Когда ей днём попалась на глаза троица увлечённо беседовавших молодых людей, сопровождаемых мрачной, страшноватого вида служанкой, Платина еле сдерживала слёзы от рвущих душу горьких дум: "Ну да. Тут она вся такая из себя изысканная, богатенькая, со смазливой мордашкой, скромной улыбочкой и набором глупых стишков в пустой башке. Просто мечта любого альфа-самца. Где уж тут лишний раз обо мне вспомнить. Я: то полы мою, то жрать готовлю, то подштанники их стираю. В общем, служанка как служанка. И отношение, как к служанке. То есть, как к мебели! Предмету бессловесному и неспособному вызвать никаких романтических чувств. Да ещё и изнасиловали недавно. А эта, небось, ещё девочка. Для мужа берегут. Вот же-ж гадство какое!"
Артистический талант помогал ей скрывать свои чувства, и соотечественник не замечал душившей спутницу ревности. Ну или не обращал внимания, всецело поглощённый новым, приятным знакомством.
А вот у его старшего побратима отношения с судовладельцем как-то не заладились.
На второй день их совместного путешествия достопочтенный Куджичи пригласил своего нечаянного спасителя выпить с ним чаю и сыграть в "стратегию".
Проведя почти весь день в компании богача, Хаторо присоединился к своим спутникам только вечером на берегу, имея за ужином вид хмурый и явно чем-то озабоченный.
Поскольку рядом, орудуя ложками, расположилась почти вся команда "Бойкого селезня", приёмная дочь бывшего начальника уезда не стала приставать с расспросами к предводителю их маленькой компании. Её соотечественник тоже воздержался от вопросов, хотя и поглядывал на названного брата с нескрываемой тревогой.
Беглые преступники всегда торопились с ужином, чтобы Ия со Ждановым, отойдя в сторонку, успели умыться и вернуться на общую стоянку до того, как матросы, уперев в дно длинные бамбуковые шесты, отталкивали корабль подальше от берега.
Девушка в ту ночь почти не спала и даже не раздевалась, поскольку именно в первый из своих "критических" дней испытывала наиболее сильный дискомфорт. Завтра и послезавтра станет гораздо легче.
Когда на судне воцарилась тишина, нарушаемая только тихим журчанием воды вдоль бортов, недовольным писком редких комаров, рискнувших залететь в каюту, да редкой перекличкой вахтенных матросов на палубе, Хаторо вдруг шёпотом окликнул побратима:
— Худ! Эй, почтенный Худ, проснись!
— А?! — встрепенулся молодой человек, шурша соломой в матрасе. — Что?
— Тихо! — шикнул бывший офицер городской стражи. — Иди сюда. Разговор есть.
— В чём дело? — мгновенно насторожился мичман российского императорского флота. — Что случилось?
— Давай ближе! — настаивал собеседник. — Дело важное. Нельзя, чтобы кто-нибудь услышал.
— Тогда и Ию надо разбудить, — предложил Жданов.
— Пусть спит, — возразил абориген. — Это не женское дело.
— Хотите что-то скрыть от неё? — напрямик спросил побратим.
— Да, — подтвердил Хаторо. — Но если посчитаешь нужным, можешь ей завтра всё рассказать.
Если бы не последние слова, Платина, скорее всего, предпочла бы тайком подслушать беседу спутников. Но уж если предводитель их маленькой компании посчитал возможным ничего от неё не скрывать, она решила, что будет лучше принять участие в разговоре и выяснить все подробности, так сказать, "из первых уст", поэтому тихо прошептала:
— Я не сплю, почтенный.
— Ну, если так, то лезь сюда, — после недолгого колебания проворчал бывший офицер городской стражи.
Приподняв висевший на верёвке плащ, девушка на четвереньках выбралась из своего угла. В полумраке чётко выделялись две облачённые в нижнее бельё фигуры, расположившиеся скрестив ноги прямо на полу в противоположном конце каюты у кровати Хаторо. Стараясь ступать как можно тише, Ия подошла ближе и опустилась на пятки.
Дождавшись, когда она усядется и расправит подол платья, абориген зашептал:
— Кажется, Куджичи догадался, что мы не те, за кого себя выдаём.
От подобного известия едва не перехватило дыхание. Вот только, несмотря на то, что за время их знакомства Платина привыкла доверять суждениям предводителя их маленькой компании, она всё же не смогла удержаться от вопроса:
— С чего... ты так решил, почтенный?
И тут же досадливо поморщилась, сообразив, что вновь нарушила правила местного этикета, без разрешения встряв в мужской разговор.
Но тут соотечественник шёпотом воскликнул почти одновременно с ней:
— Откуда вы знаете?
И бывший офицер городской стражи, почти не обратив внимания на досадную вольность Ии, принялся всё обстоятельно объяснять побратиму:
— Когда мы играли в "стратегию", он всё расспрашивал меня: кто мы, откуда и чем занимаемся? Я отвечал, как договорились. Сначала всё шло хорошо, и я даже начал выигрывать. Но этот богач вдруг совсем перестал задавать вопросы.
— Неужели вы так и сидели молча? — опередил девушку с вопросом молодой человек.
Рассказчик замялся, явно подбирая слова.
— Он как будто насторожился. Начал говорить об игре, о знаменитых мастерах "стратегии". О всяких пустяках. Но о нас он больше ни разу не спросил!
— Считаете: нам надо бежать? — голос у мичмана российского императорского флота заметно дрогнул.
Исходя из своего жизненного опыта, приёмная дочь бывшего начальника уезда посчитала тревогу предводителя их маленькой компании вполне обоснованной. Вот только перспектива срываться с места прямо сейчас да ещё в её нынешнем состоянии, мягко говоря, не вдохновляла.
К немалому удивлению Платины, Хаторо неожиданно признался:
— Не знаю. Думаю, будь Куджичи уверен, что мы дезертиры, то он бы просто приказал матросам нас схватить и выдал бы властям в первом же городе. Скорее всего, у него пока только одни подозрения. Но если мы прямо сейчас решим уйти с корабля, то ещё неизвестно, что он сделает?
— И денег за каюту не вернёт, — еле слышно проворчала Ия. — А их у нас и так мало осталось.
— На каторге вам деньги не понадобятся! — с неожиданной резкостью оборвал её соотечественник. — Стоит господину Куджичи увидеть объявление с вашим портретом, он сразу всё поймёт!
— Ещё пару дней точно ничего не поймёт! — огрызнулась девушка, пояснив: — Пока опухоль на лице не спадёт.
— Да уж, — неожиданно хмыкнул абориген. — Сейчас ты ещё мало на себя похожа.
— Тогда давайте подождём, — поощрённая вниманием предводителя к своим словам, предложила Платина. — Посмотрим, как поведёт себя Куджичи и все остальные. Нам же одинаково опасно и оставаться на корабле, и уходить с него.
— А что ты думаешь, почтенный Худ? — поинтересовался бывший офицер городской стражи.
— Нужно быть готовыми к побегу, — решительно заявил Жданов. — Всегда носить с собой таблички и оружие. И пусть этот купчишка попробует нас схватить, если ему своих людей не жалко!
— У нас ещё дорогой шёлк есть, — шёпотом напомнила Ия. — Может, сложить его отдельно? А то с такими тяжёлыми тюками не уйдём.
С этим тоже все согласились. Утром, пока девушка выносила и мыла ведро, её спутники распаковали товар, сложив наиболее ценную ткань в мешок и спрятав его под кровать Хаторо.
Однако день прошёл на удивление спокойно. Отпрыск судовладельца по-прежнему охотно общался с Худом и даже обменялся парой фраз с почтенным Кастеном. Да и сестра Сайтама всё также не чуралась общества молодых людей. Ни матросы, ни спутники Куджичи, включая двух телохранителей, не косились подозрительно на случайных пассажиров и вели себя как обычно. Несмотря на все старания, пришелица из иного мира так и не заметила ничего подозрительного. Казалось, жизнь на корабле течёт своим чередом.
Из-за слабости ветра, медленного течения и слишком узкого для такого крупного судна русла двигался "Бойкий селезень" очень неторопливо.
Одни матросы отдыхали в кубрике на носу, другие занимались какими-то своими малопонятными для Платины делами. Сынок олигарха со своим новым знакомым пили чай за раскладным столиком или прогуливались по палубе. Иногда к ним присоединялась Итоми со своей страшноватой служанкой. Но большую часть времени дочка судовладельца проводила в своей каюте.
Предводитель беглых преступников очень редко участвовал в беседах молодых людей. То ли не хотел выслушивать бесконечные разглагольствования Сайтама, то ли ему было просто с ними не интересно из-за разницы в возрасте.
После той единственной партии достопочтенный Куджичи больше не приглашал его поиграть в "стратегию". Более того, не то что бы он демонстративно игнорировал, но словно бы просто не замечал присутствия на борту случайных пассажиров.
