Тут, конечно, было над чем поразмыслить. Млять, с этим центурионом атланты удружили не меньше, чем вчера в море! Вечером, когда они вошли в порт и швартовались у причала, Махно ломал голову, где им утром крымских готов искать, с которыми можно было бы объясниться через Стемида, а через двойной перевод — с византийскими греками. А тут — ага, сюрприз, центурион Марул Бенатов к вашим услугам. Уладил уже и вопрос с портовым сбором — позже заплатят, когда хоть немного расторгуются. В первый ведь раз в имперский порт прибыли, откуда у них сей секунд ромейские деньги? Так что не возникло у запорожцев вечером проблем ни с портовой стражей, ни с её начальством. По-русски он немного хуже Реботона и Тордула говорит, акцент сильнее, но тоже понятно. Вечером не было уже времени для пространных бесед, и поэтому договорились с ним, что запорожцы на ладьях эту ночь переночуют, а утром он подойдёт, и тогда уже определяться будут, что и как предпринимать дальше. Утро — оно ведь вечера мудренее. Так и оказалось. Утром-то на свежую голову — и то вон как загрузил информацией, а каково было бы на ночь глядя?
И по деньгам здешним сведения полезные, и по ценам на товары запорожцев и на нужные им, и по таре для транспортировки и хранения зерна полезный совет сразу дал. Сами-то сейчас, выясняя всё это, тыкались бы без толку, как слепые котята. Разобраться в конце концов сумели бы, конечно, и сами, как и собирались, но какой ценой в деньгах и в ещё более драгоценном времени? Там тебя нагребут, пользуясь твоим неведением, тут ты сам нагребёшься, задав неправильный вопрос и получив на него соответствующий, такой же неправильный ответ. Собственно, этого ожидали от первого плавания и были готовы к подобным проколам, воспринимая это как неизбежное зло, и строго Семеренко за них не спросил бы, тоже прекрасно всё это понимая. Ведь не зная толком броду — как тут где-то в чём-то не облажаться? Но ведь лучше же обойтись без лажи, верно? Так что очень кстати подвернулся в порту знакомый с местными раскладами атлант. И понятно, что случайно таких совпадений не происходит. Как в море их подстраховали, так и в Херсонесе теперь тоже страхуют, дабы не вляпались в нехорошие переделки. И уже мелькает мысль, что и торговлю эту атлантам проще было бы самим провернуть, привезя в городок всё нужное его обитателям, но — щадят их самолюбие, помогая справиться самостоятельно.
Или это просто принцип у них такой? Что-то такое, помнится, говорил Реботон про их жизненный уклад, заточенный под готовность к любым мыслимым бедствиям и их преодоление собственными местными силами, не дожидаясь спасения от государственной власти. Оно может и запоздать, если масштабы бедствия велики, так что спасаться следует прежде всего на местном уровне своими силами, которые специально для этого и в запасе должны иметься, и народ пользованию ими должен быть обучен. Гражданская оборона по сути дела, только со спецификой этого мира и этой гегемонящей в нём цивилизации. Вот и запорожский анклав, похоже, решили потренировать в том же примерно духе, а потом по результатам будут судить, чего запорожцы стоят, и как вести себя с ними на будущее. А может, и то, и другое заодно? Судя по намеченной военной базе, опекать их собрались серьёзно, но судя по длинному поводку — не слишком навязчиво, где могут обойтись без этого. И самолюбие щадя, совсем уж малыми несмышлёными детьми их не выставляя, и на принятый у них жизненный уклад как бы невзначай настраивая. Типа, цивилизованный мир здесь вот такой, добро пожаловать, но потрудитесь соответствовать.
А в порт тем временем успело вернуться с ночного лова небольшое судёнышко местных рыбаков, которые принялись деловито выгружать с него корзины с уловом. Тут у запорожцев просто челюсти поотвисали при виде практически полуметровой скумбрии в товарных количествах. Нет, попадалась и им по пути покрупнее привычной по прежнему миру, но не в два же раза! На этом фоне парень, несущий в своей корзине наловленную на рассвете возле берега рыбу привычного размера, вызывал сочувственные взгляды. Вот что значат правильные плавсредство и снасти! Когда атлант посоветовал подкрепиться здесь же, в забегаловке у порта, где и готовят эту рыбу так, как им никогда не приготовить её в походных условиях самим, вся экспедиция просительно уставилась на Махно, отчего тот молча заглянул в кошель, прикидывая, хватит ли им ромейских милиарисиев с силиквами, которые один хрен надо будет на что-то потратить. Хватало, и о способе траты как-то не пожалели, едва лишь распробовав рыбу, приготовленную с зеленью и какой-то подливой.
Полакомились сами, сменили охраняющих ладьи парней, дали полакомиться и им. Тут ведь не только рыба, вкуснее которой давненько уже ничего не ели, тут ещё и сыр, и нормальный пшеничный хлеб без консервантов, и яйца, пускай и варёные, но тоже ведь месяц уже, как не ели их, и вино — ага, простое, для широких трудящихся масс, но и такое после месячного воздержания показалось божественным напитком. Слабенькое, конечно, чтобы с такого количества в башку ударить, а в добавочной дозе капитан отказал наотрез — нехрен тут расслабляться, когда и дела не сделаны, и на недругов нарваться запросто на улице можно. Забыли уже, что ли, как с куявами обошлись? Они-то — уж точно не забыли. Да и мало ли в городе всякой местной шпаны и ворья? Бздеть и бдеть в оба!
Власти-то городские и портовые враждебности не проявляют, просто обычная настороженность, которую понять нетрудно. И куявы порассказали уже об их пиратской выходке на Днепре, преувеличив ужасы, естественно, не меньше, чем в стандартные три раза, и сам воинственный вид запорожцев с этими страшными громовыми железяками в руках кого угодно озаботит. Поэтому и зеваки близко не подходят, но глядят во все глаза — и боязно, но ведь и интересно же! А что, если найдутся такие сорвиголовы, которые и страх свой пересилят? Портовые маргиналы — народ всякий, в том числе и отчаянный. И капитан велел охраняющим ладьи сделать морды посвирепее.
Впрочем, и Марул переговорил о чём-то по-гречески с только что заступившим на смену новым патрулём портовой стражи, а служаки отругали эту шелупонь, отогнав её подальше. Не будите, типа, лихо, покуда оно тихо. Понятно, что и собственное начальство инструкции им дало в свете информации от мореманов — хоть и не атланты, но отношения с ними имеют явно какие-то особые. На хрен, на хрен! Хоть с последней войны и не одно уже поколение сменилось, её результаты в Константинополе икаются до сих пор, так что не одобрят там инцидентов, категорически не одобрят, и местные власти прекрасно знают, чем это чревато для них. Херсонес не раз уже бунтовал, грозя отложиться, и это ему тоже до кучи припомнят, если дойдёт дело до скандального разбирательства. Тут ведь как дело повернуть можно? Как намеренную провокацию новой войны Империи с Содружеством с целью отделиться от Империи, когда ей станет катастрофически не до заморской фемы. А это — государственная измена со всеми вытекающими. Доказывать, что ничего подобного и в мыслях не держал — под пытками уже будешь. Ну и кому здесь охота так рисковать? И это ведь только во-первых.
А во-вторых, Херсонесу ведь и в самом деле несладко под имперской властью. Налоги — отдай, хлеб — отдай, а что ты сам после этого будешь жрать в неурожайный год — ну, не то, чтобы столичные власти это совсем уж не волновало, но не столь это важно для них по сравнению с перспективой бунта голодной столичной черни. Провинция потерпит, ей не впервой, а нет, так и Империи подавлять восстания в провинциях тоже не впервой. С этим она привыкла справляться. И раз силой отбиться Херсонес не в состоянии, вынужден терпеть и как-то приспосабливаться. А как тут приспособишься? Только повысив доходы, дабы было на что купить недостающее, а для этого — чем больше у города торговых связей с самыми разными торговыми партнёрами, тем ему лучше. Запорожцы — как раз ещё один потенциальный торговый партнёр. Свои товары будет производить или чужие перекупать и привозить — без разницы, лишь бы регулярная торговля установилась. И в этом смысле тоже какой-нибудь инцидент с запорожцами не в интересах Херсонеса.
Товаропоток им нужно через свой город наращивать, тогда заработают на нём и свои городские торговцы, и городская казна на пошлинах с них и со всех заезжих, и все, кто так или иначе будет эту расширенную торговлю обслуживать. Грузчики заработают на погрузке-разгрузке, держатели постоялых дворов — на постое заезжих купцов, поставщики жратвы и вина — на их прокорме, а шлюхи — на их ублажении. Больше торговли в городе — больше и работы у горожан, а значит, и заработков. Не так тяжело будет переносить тогда даже подорожание хлеба, если его останется мало в случае увеличения вывоза в столицу. По возросшей цене его и соседи подвезут, если у горожан будет чем за него платить. Готы хотя бы те же самые за пределами фемы, к северу от гор. Это виноград там растёт похуже, чем южнее хребта, а пшеница — вполне, где увлажнения достаточно. Степной чернозём, на котором редко в какой год не получишь хорошего урожая, если хозяйствуешь грамотно.
Обсуждая с центурионом все эти вопросы, Махно передал командование возле ладей старшему лейтенанту Сыченко, а сам отобрал бойцов и отобрал вместе с атлантом часть товаров для продажи на городском рынке. Заодно следовало посмотреть постоялый двор, рекомендованный Марулом. Дела в городе ни за один день не сделаются, ни за три, и не ночевать же всем всё это время на ладьях. Перетаскивать ли туда ещё и все товары с ладей — это уже будет видно по результатам осмотра. Капитан уже совсем было собрался выдвигаться в город, когда раздался резкий окрик одного из оставленных на охране ладей. Тарас Мурза пока ещё держал гражданский АКМ дулом вниз, но уже явно намеревался и вскинуть его наизготовку, если назойливый зевака, которого почему-то не останавливает и местная стража, не поймёт слов. Да и видно по нему, что не из простых. Одет богато, на башке бобровая шапка, наверняка дорогущая и явно ради понтов, поскольку лето ведь на дворе. Явно не местный грек, но тем более не похож и на южанина из-за моря, но главное, что и не забулдыга, а человек наверняка по здешним меркам солидный и едва ли ищущий скандала. Раскинул руки в стороны, показывая открытые ладони — типа, безоружен я и не опасен, так что нервничать не надо, просто дело к вам есть.
Поговорив с ним на греческом, которым тот неплохо владел, Марул перевёл на русский, что это купец уличей с Белых Вод, то бишь с Южного Буга. Пообщаться с таким представителем этого племени явно стоило, и Махно ради этого решил отложить выход в город. Успеется. Купец, уточнив и убедившись, что перед ним именно запорожцы, начал с вопроса, какие меха они привезли на продажу. А услыхав про куньи и бобровые, заметно помрачнел, но оживился, услыхав про собольи. Дело в том, что куньи с бобровыми есть и у него, и зачем же сбивать друг другу торговлю ими? Хорошо бы как-то в очередь продать их, и раз у запорожцев есть соболя, то пусть они тогда с них и начнут, дав ему без помех расторговаться его куницами и бобрами. Он просит не считать эту уступку ему очереди за меряние с ними вятшестью. Разыграл бы очередь честно по жребию, но другой его товар — мёд и воск — намного дешевле, а хорошие деньги нужны срочно для торговли с ними же, поскольку есть у запорожцев и ещё кое-что, весьма его интересующее.
И глядит при этом эдак намекающе не на груз ладей, а на самих вооружённых запорожцев. Затем, заметив их недовольство и сообразив его причину, указывает на меч ближайшего к нему и переводит взгляд на отобранные для продажи клинки — вот это мне, типа, нужно, а не то, о чём вы подумали. И лопочет чего-то на своём языке, а соплеменник из числа туземных парней на русский переводить пытается, но выходит у него хреново. И понятно только, ни о каких громовых трубах купец и не думал помышлять — понимает же и сам, что не продадут ни за какие деньги. А нужны ему мечи куявов. Но какие-то другие, и тут переводчику самому не хватило русских слов. Купец перешёл тогда на славянский, но даже через перевод Стемида полной ясности не добились. Эти — дорогие, но должны и дешевле быть, вот они нужны, и их он возьмёт, сколько продадут. Но какие именно, улич и по-славянски толком объяснить не мог, и пришлось центуриону снова поговорить с ним по-гречески. Говорили долго, но зато атлант разобрался в сути, которую и передал, заодно добавив от себя и неизвестный запорожцам контекст.
Полноценные франкские каролинги отчего неподъёмно дороги? Оттого, что их на Востоке высоко ценят. Такой цены, которую дадут за них персы, трапезундские греки и армяне, он дать не может. Нужны проще и дешевле, малоинтересные и для Востока, и для этих перекупщиков. Хоть мечи, хоть сабли, без разницы, лишь бы цена была приемлемой и качество хорошим, не просто большой нож, а настоящий боевой клинок. Он бы купил и ромейские, тоже неплохие, но где их взять? Тоже мало и тоже непомерно дорого, а уличам нужно по разумной справедливой цене, да побольше. Чем больше, тем лучше, поскольку наседают на них и русы с севера, и печенеги с запада, и хорошее оружие нужно их людям, как глоток свежего воздуха.
От себя Марул добавил, что у ромеев нет своей тигельной плавки стали. Была в давние времена в Сирии, но вместе с ней и потеряна. Привозная тигельная сталь — дорогая и идёт только на элитное оружие, которое и стоит не дешевле франкского. А массовое, как и в древности, из кричного железа куют. Печь только большую с Востока переняли, крица в ней большая получается, и шлака в ней меньше, отчего и дешевле выходит их железо, но это всё та же разнородная по углероду и твёрдости крица. Оружейники дробят её в мелкие комки и сортируют их по твёрдости, отбирая нужную на ту или иную часть клинка. Не так уж и плох их результат, но конечно, их массовые мечи спатионы и сабли парамерионы не так хороши, как франкские мечи. Зато — в разы дешевле.
Но где они дешевле-то? В государственных эргастериях Константинополя, ну и ещё нескольких имперских городов. Для казны. Оружейники-одиночки тоже есть, но тоже в гильдию объединены, подконтрольную власти. Продукцию на казённый склад продавать обязаны по твёрдым ценам, и не приведите боги спалиться на сбыте оружия налево. Разве только в порядке исключения могут принять заказ от вельможи из тех, кому дозволено, но и тут такая же история, как и с ценными мехами. Только через городского эпарха и только в дозволенном им установленном нормативами количестве, кому сколько положено по его рангу в имперском социуме. Кадровые вояки и ополченцы-стратиоты получают оружие с казённого склада и отвечают за его сохранность, а простонародью боевое оружие вообще иметь не полагается. Коррупции, конечно, никто не отменял, как и тайного выпуска нигде официально не учтённой продукции, но это такой риск, что объёмы левака в разы меньше спроса, а наценка за риск велика. Списание учтённого на складе по "негодности" или его "утере" — тем более. Только с большой переплатой можно ромейское оружие купить, если оно тебе официально не положено, которая далеко не всякому посильна.
