— Дура, какая ж дура... — Мог бы — за голову бы схватился, но руки просто не поднимались, сил не было. — А что, как... ничего не известно?
— Как же, ваше высочество. Приезжал рент Ноэль Миттермайер, он полицейский в Левенсберге,
— Что он сказал?
— Рента Зипп приревновала. В столице к ней подошел мужчина, по ее уверениям, из высшего общества, и умолял дать вам свободу. Якобы, вы женаты на его дочери, и скоро будет ребенок. Пока еще есть время разойтись мирно, чтобы Валентина не стала посмешищем, естественно, она поверила.
Базиль скрипнул зубами.
А вот поделом, дураку!
Самому-то себе можно признаться — если бы не тот розыгрыш... он хотел посмеяться над Дамианом, но получилось так, что влип сам. А Валентина уверилась, что от него хорошего ждать не приходится.
Что от него можно получить любую пакость. Подсознательно ждала — и вот!
Когда ей сказали, она и поверила, Базиль же и на такое, наверное, способен, и жениться на ней он не хотел. Поехала, увидела его с Лизой, и решила, что все — чистая правда.
И на кого тут ругаться? Не иначе, как на себя.
— Где Валентина сейчас?
— В местной тюрьме.
Базиль устало прикрыл веки.
Вот, пусть там и остается, так и ему спокойнее, и ей тоже.
— Что лекари говорят?
— Вам повезло, ваше высочество. Вовремя привезли, вовремя оказали помощь, придется полежать несколько дней, а потом все будет в порядке.
— Лиза?
— Рента Вальдес сильно помогла. Если б не она — не довезли бы вовремя. Обещала прийти в ближайшее время, ваше высочество.
Базиль прикрыл глаза. Конечно, отец разозлится, и от Дамиана ему еще достанется, но все живы. Это уже замечательно.
Ему очень хотелось спать...
* * *
Элина опустилась у стены.
Развалина... сама себе лгать не будешь. Она просто развалина. И трясутся все сильнее руки, и судорогой сводит ноги.
Ребята препирались рядом.
— Куда теперь?
— Надо подняться еще на два уровня, потом переход и опуститься на три. И мы почти на месте. Может быть, час или полтора ходьбы.
— Я боюсь, мама не выдержит.
— Значит, мы с Тео ее понесем.
— А вас самих потом нести не придется?
— Есть другие варианты?
Их не было.
Элина скрипнула зубами — и решительно поднялась у стены. Нервная дрожь, это не просто так. И кое-чем она запаслась.
— Алечка, у тебя зелье с собой?
— Мам...
— Давай его сюда. А то точно свалюсь.
— Это час — полтора. А что мы потом будем делать?
— Второе выпьем. Или третье, — отрезала Элина.
— Вредно.
— Аля, дай сюда склянку.
Элисон злобно что-то прошипела, про неразумных родителей, но склянку выдала. Элина поднесла ее поближе к глазам. В темной жидкости кружились крохотные красные искорки магии. Сильный стимулятор, который магу позволит колдовать дольше и интенсивнее, расширит канал, стимулирует восполнение энергии, а ей... ей он просто придаст сил.
Обычно искорки закручивались водоворотом, по часовой стрелке, завораживали, манили... в этот раз они все словно сконцентрировались в одной стороне флакона.
Словно их что-то тянуло.
Или отталкивало.
Или...
Элина тряхнула склянку — и одним глотком выпила горькую вонючую жидкость. Вкусовые качества этой пакости и магия не улучшит!
Пара минут, и по телу пробежала волна огня, ноги налились силой, плечи расправились.
— Идем, пока я могу идти?
Никто не возражал.
Идем. Два уровня вверх и спуск. Горы... это просто горы, в которых никогда не ходят по прямой.
* * *
— Рамбиль тут. А где сами люди?
Довернцы переглянулись.
Понятно, ушли в шахту. Но куда они пошли?
Гур первым подошел ко входу, пригляделся.
— А тут, кажись, свежая метка?
— Дай глянуть. Да, это недавно сделано. Давайте-ка... какой тут коридор? Вот и попробуем пройти по ним. Может, чего и найдем. Или — кого.
Сказано — сделано. Довернцы начали втягиваться в пещеру.
Коты молча наблюдали за происходящим. Им все это решительно не нравилось, так что... пора вмешиваться?
Или пусть мышки еще побегают? А котики посмотрят, последят, и цап-царап!
* * *
Элина давно сбилась со счета. Да и девушки сомневались, один Матео шел вперед и вперед.
— Да что ж это такое!
— Завал?
Матео раздраженно кивнул.
— И если верить карте, мы почти уже на месте, а тут такое...
— Попробуем разобрать? — предложила Лисси.
Робин покачал головой.
— Все не может быть так просто. Мог бы Леон оставить такое — в свободном доступе?
— Нет вряд ли, — задумалась Ларисия. — А как тогда? Можно ли тут пользоваться магией?
— Леон пользовался магией воды. С ее помощью камни подвинуть можно... если у тебя под рукой поток, — Матео тоже оставил карту в покое и принялся рассуждать. — но когда он попал... туда, куда нам надо, он же магом не был! А что тогда было? И потом пусть он стал магом, но этому же сразу не научишься! Чтобы применять силу, чтобы завалить проход...
— Оставить такое нельзя. Ты хочешь сказать, там было что-то... такое? Вроде двери?
— Может, замаскированной. Может, что-то еще. Это должно быть нечто очень простое. Совсем простое.
Ларисия кивнула, признавая правоту жениха.
— Аля, а ты можешь как следует осветить пещеру?
— Могу. А зачем?
— Если я права, тут должна быть потайная дверь. Или какой-то указатель. У Леона ничего не написано?
— Нет.
— Гад, — коротко помянула покойника девушка. — Мог бы и заметочку оставить. Аля, так что? Тео, что у тебя?
— По-хорошему, нам из этой пещеры надо выйти вот в ту сторону, — Матео кивнул в темноту. — Там стена.
— Там много осталось?
— Нет, мы почти у цели.
— Тогда Аля, за тобой все дело.
Элисон пожала плечами, и принялась формировать на ладони большой осветительный шар. Сдвинула брови, задумалась.
— Лись, тут магия действует намного хуже.
— Вполне возможно.
— Словно отток идет.
— Давай все осматривать.
Элисон повиновалась. Шар медленно плыл вдоль стен, то поднимался вверх, то спускался вниз...
— Смотри! — первым увидела Элина. За ней сообразила и Элисон.
— Точно! Там, над завалом... дыра?
— Мне тоже так кажется.
Ларисия подошла к камням, пошатала их, попробовала хоть один сдвинуть с места...
— Вроде, крепко.
И принялась подкалывать юбку.
— Ты с ума сошла?! Не пущу! — сообразил Робин.
— А КТО? — хмуро спросила Ларисия. — Мы с Алей тут самые мелкие, но от ее магии есть польза, а от моей пока нет. Я чаще вас всех бывала в горах. Вы тяжелее, тетя Лина болеет... кто?
— А если...
— Тогда и будем паниковать. Не бойся, если Штромберг тут прошел, то и мне проползти хватит.
Не бойся! Легко сказать! Но Робин стиснул зубы крепче и разжал руки.
— Осторожнее, любимая.
— Если я права, мы туда все полезем, — отмахнулась девушка. И поставила ногу на удобный камень.
По горам она действительно лазила регулярно, не везде можно и на велосипеде добраться, приходилось оставлять железного коня, и своими ногами, по тем же камням, по осыпям... Лисси и сама не заметила, как подтянулась, как налились здоровой силой ее мышцы, как стали крепче руки и ноги. В юности такое не замечаешь.
Робин смотрел, как его любимая женщина, цепляясь то за один камень, то за другой, поднимается к самому верху осыпи. Сжимал кулаки... как же страшно быть калекой! Как больно!
— Смотри, — пихнул его под локоть Матео.
— А я что делаю?
— Ты не видишь...
— Чего я не вижу?
— Она лезет вверх, а камни не двигаются. Вообще. Они что — скреплены между собой? Они должны хоть чуть, но гулять, хоть крошка, хоть как-то... понимаешь?
Робин кивнул, и подошел поближе к насыпи. Потрогал один камень, второй, качнул увереннее...
— Правда, как сцепленные.
— Кирку бы. Но не сообразил, — вздохнул Матео. — Хоть посмотрел бы, что тут и как.
Ларисия тем временем добралась почти до самого верха, и хлопнула в ладоши.
— Тут лаз!
— Лаз?
— Ага! Аль, ты можешь мне посветить?
— Если тоже поднимусь. А так, вряд ли.
— Привяжи ко мне светлячка, ты это можешь.
— Устанешь быстрее. Сама знаешь, не твоя магия — это расход побольше.
— Знаю. Сама считала, — фыркнула сверху Ларисия. — Давай привязывай.
— Полезешь?
— Конечно! Там и мальчики пролезут, кстати. Просто я стройнее всех, поэтому хочу пойти первой. Посмотреть!
— У меня талия на полтора сантиметра меньше, — огрызнулась на это Элисон.
— А грудь больше. Ну?
— Уже привязала.
— Веревкой вокруг пояса обвяжись, — подал голос Матео.
— Зачем?
— Вытащим, если что.
— Ага... ладно, делаю...
Робин и Матео переглянулись.
— Тетя Лина, давайте-ка вы с Элисон пока тут, а мы наверх?
— Если что — вы нам веревку скинете, будет проще влезть, — согласилась Элисон. — Мам, ты как?
— Я еще на твоей свадьбе погуляю, — слабым голосом отрезала Элина. — И внуков не забудь.
— Забудешь тут! Любишь ты о страшном рассказывать!
* * *
Симон лежал в углу пещеры и переживал свою трагедию снова и снова. Даже страх отступил.
Он!
И проявить такую неосторожность!
Ну почему, почему он не подумал, что могут быть две группы негодяев, которые охотятся за одним и тем же?! Как не сообразил?
Следил за одними, попал ко вторым!
И что теперь?
А... а все.
То есть вообще всё. Вряд ли его оставят в живых, хорошо бы, еще не мучили перед смертью. Он же никому не сказал, куда отправился, зачем... бедная мама! Она этого не переживет!
Симону стало себя ужасно жалко. Даже пара слезинок скатилась... мужчина хлюпнул носом.
Бороться?
Его так связали, что не подергаешься, руки и ноги вместе, петля на шее, сам себя придушишь, если попробуешь развязаться...
— Мурррррм.
Не был бы Симон так увязан, точно бы подскочил и заорал. А так и не вышло ничего, кляп мешает.
Ой, мама...
А жить-то как хочется!
Над Великим Сыщиком стоял здоровущий желтоглазый кот. Стоял, смотрел, равнодушно, словно на кусок колбасы... Симон задрожал. Вот сейчас...
Кот зевнул, добавляя Симону фобию на всю жизнь. Там такая пасть, и такие клыки... шею перекусить — запросто.
Симон почувствовал, как по ноге побежала горячая теплая струйка. Кот захлопнул пасть и принюхался. Сощурился и чихнул.
— Буууууугуууу, — промычал Симон.
Наверное, это означало: не трогай меня, чудовище! Кот не понял. Зато увидел другое.
Слабость. Трусость, характер... это уже — дичь. Мышак, только крупный. Добыча. Кот подошел поближе.
Симон закрыл глаза, в ожидании удара лапой. Он не думал, что кот может укусить, разорвать веревки, что Симон может попробовать освободиться. Ему было просто страшно, страшно, СТРАШНО!!!
Раздалось журчание, и Симону стало горячо и мокро.
И... все?
Несколько минут Симон лежал с крепко зажмуренными глазами, потом решился их открыть.
Гадского кота нигде не было. Он просто... просто обоссал Великого Сыщика и ушел по своим делам!
СВОЛОЧЬ!!!
НЕНАВИЖУ КОШЕК!!!
* * *
— Рена Свелен? Что случилось?
Вот уж кого не ожидал увидеть Ноэль Миттермайер, так это Марину Свелен. Но пришла же, и стоит, комкает в руках платочек.
Потом решилась, прошла вперед и протянула Нолю лист бумаги.
— В-вот-т-т.
Рент послушно взял лист.
— Яник невиновен! Ээээээ... а при чем тут рент Циммерман?
Марина показала пальцем на лист. Мол, все написано.
Рент Ноэль послушно углубился в чтение. А потом аж кулаком по столу грохнул.
— Где этот... к вивернам... Слифт?!
Это ж надо? Пяти дней они не проболели, а этот паразит уже такое устроил! Ведь говорили же ему, сиди спокойно, не лезь никуда...
— Рена Марина, конечно, он невиновен! Вы не переживайте, мы с этим разберемся...
Кажется, Марина ему не верила. Рядом лег еще один лист.
— Жалоба? А... понимаю. Но мы тут правда не виноваты, болели, вот стажер и наворотил дел. Молодой, глупый...
Прозвучало это так искренне, что Марина даже чуть-чуть успокоилась. И подсунула еще один лист. Она столько всего заранее написала!
— Рена Марина, я лично веду следствие. Потерпите, пожалуйста.
Потерпите! А сколько надо еще терпеть?
Но этого и рент Ноэль не знал. Ему оставалось только работать и еще раз работать.
* * *
Лаз был неудобным и извилистым. Ларисия быстро поняла, что вытащить ее отсюда не получится. Если она застрянет, придется пятиться задом. Но пока вроде ползлось вперед. И лишний раз спасибо рене Глент! Ах, если бы не она, сейчас бы девушка весь живот ободрала. И вообще, вся исцарапалась. Но толстая кожа куртки пока держала удар.
Светлячок плыл впереди.
Ларисия всей кожей его чувствовала, ощущала, как он подсасывает силы. В обычном состоянии — что, даже она, слабый маг огня, не заметила бы этого расхода. А вот сейчас...
Усталость, горы, неизвестность... она храбрится, конечно, она никому не покажет своих сомнений, своей неуверенности, даже самому близкому человеку не покажет, потому что для Робина это намного важнее, чем для нее.
Если она тут ничего не найдет, что изменится в ее жизни?
Да ничего и не изменится, у нее есть ее сила, у нее есть ее дело, ее разум, она все равно Ларисия Эрдвейн. Или просто Лисси, как ее все называют в Левенсберге.
Здесь ее уже не будут судить по фамилии, здесь ее приняли, как никому не известную Элисон Баррет, и полюбили — такой. И здороваются с ней, и улыбаются уже ей, и радуются... сама не заметила, как прижилась, как полюбила это место. Никуда она отсюда не денется.
А вот Робину сложно.
Сколько ни повторяй, что она его таким увидела, и таким любит, Робин все равно мучается. Он не показывает вида, но она же не слепая! Грызет его это, давит... Саре он готов был предложить намного больше, Сара выходила замуж за сильного мага, богатого, с перспективами. Лисси выходит замуж за обычного человека, пусть не нищего, но ведь и не столько у него денег. Маги работают и зарабатывают, а кем может сейчас работать Робин?
Помогать ей в исследованиях?
Но разве это дело для мужчины?
Ему ведь хочется самому, и обеспечивать семью, и быть добытчиком, а получается, что он ей в какой-то мере пользуется. И Робину от этого больно.
Такое не скроешь от ментата.
Эдгар вообще не переживал, Эдгар все воспринимал, как должное и не стеснялся пользоваться. А Робину плохо, больно, тошно... горы бы свернул, но...
Вот и лезут они в эти горы за призраком надежды.
Если все получится, Лисси даже довернцам спасибо скажет. Может быть. Перед их казнью.
Если бы кто-то бестолковый у них не убил рену Ламарр, если бы саму Лисси не принесло в библиотеку...
Мысли отлично помогали отвлечься от тысяч тонн камня над головой, от перспектив застрять и не вылезти... да от всего! Еще пара извивов, проклятый выступ, о который Ларисия пребольно стукнулась макушкой, содранная костяшка, дырка в кожаной перчатке...
— Уффффф!
Она прошла!
Проползла!
И теперь понимает Штромберга. В такое только спьяну и полезешь! Но пролезла же!
