Книга перемен

  — Нет!! — хором рявкнули Том и Дамблдор.

  — Простите?.. — Максим изящно приподняла бровь. Столь бурной реакции она явно не ожидала, да и остальные гости недоумевали... А вот Мюриэль явно сообразила, в чём дело.

  — Лесничий, — вздохнул Том. — Только лесничий имеет право привезти животное на земли Хогвартса, и именно он будет решать, какие именно твари будут в лабиринте. А лесничий Хогвартса — Хагрид...

  — А Рубеус, конечно, замечательный человек и наш друг — да и ваш, кажется, тоже? — подхватил Дамблдор. — Но притом он склонен сильно преувеличивать как возможности обычных магов, так и обаяние зверей...

  — А проще говоря, чем опаснее тварь, тем она ему милее, — закончил Том, — и каких минотавров он может напустить в лабиринт — даже я боюсь представить. Тем более, что у него, как оказалось, настоящий талант в химерологии — и это при том, что его никто не учил...

  Все присутствующие поёжились, отчётливо представив, на что способен Хагрид, а Максим, передёрнув плечами, спросила:

  — Так те свиньи — это его работа?

  — Да, — кивнул Дамблдор.

  — Тогда да, пожалуй, обойдёмся ловушками, — согласился Краузе, нервно пригладив усы.

  С этим спорить никто не собирался, но жаркий спор вызвали сами ловушки...

  — Чем сложнее и изощрённее, тем лучше, — настаивала Мюриэль. — Мы все прекрасно видели, на что способны эти молодые люди, и совершенно очевидно, что простые ловушки они даже не заметят, обезвредив буквально на ходу!

  — Вот именно, не заметят! — возражала Максим. — Поверьте моему опыту — найти простейшую ловушку очень и очень непросто, особенно если её ставил грамотный человек — я даже могу взять это на себя, да и месье Риддл, я думаю, не откажет в помощи!..

  — Совершенно не факт, — возражал Краузе. — Чем сложнее рабочий контур, тем более он размыт, и даже заметив его, нужно понять, что именно ты заметил — У меня, знаете ли, тоже кое-какой опыт есть, и как разрушители проклятий вляпываются с головой в такое построение, я видел не раз... И действительно, что-нибудь простое слишком легко обезвредить — буквально ткнуть палкой, и ловушка разрядится без вреда...

  — Том, мальчик мой, а ты что скажешь? — неожиданно спросил Дамблдор.

  — Я скажу, что обыкновенная граната с привязанной к чеке леской отправила в ад гораздо больше боевиков Гриндевальда, чем любые магические ловушки, — ответил Том, закуривая. — Так что я за сугубо механические ловушки, без всякой магии. И поверьте, если за дело возьмусь я, то даже мой ученик если и найдёт, то далеко не сразу, а найдя, не факт что обезвредит... Ну а сделать что-нибудь нелетальное — вопрос нескольких дней и пары фунтов реактивов, о всяких капканах и прочих интересных вещах я даже не говорю — даже банальная яма магией находится не всегда. А я банальностей не люблю... Так что предлагаю всем присутствующим напрячь фантазию и расставить свои лучшие силки на двуногую дичь.

  — Чёрт возьми, а это идея! — воскликнул Краузе. — Сочетание магловских и магических ловушек как раз и добавит испытанию зрелищности! Конечно, надо будет устроить всё так, чтобы чемпионы серьёзно не пострадали... Но это уже детали.

  — Нужно, пожалуй, ещё головоломок добавить, — предложил Дамблдор.

  — Можно, — согласилась Мюриэль. — Вот, кстати, это вам и задание, только не перестарайтесь. И это касается всех! Том, Олимпия, Франц — ловушки за вами, в финансах можете не стесняться, наше любимое Министерство оплатит всё...

  Разговор, как это нередко бывает с ветеранами, сам собой съехал на тему "кто где воевал".

  — В основном, Нормандия, — ответила Максим. — Но пришлось поколесить по всей Франции, тем более, что довольно долго мы были сами по себе, только в сорок втором, наконец, присоединились к Сражающейся Франции, и тогда же де Голль со мной связался лично и поручил освободить Шармбатон... А мы уже знали, что Гриндевальд серьёзных сил там не оставил, всё держалось на директоре и его заместителе. Особенно на заместителе... Только сил у нас всё равно не хватало, поэтому я пришла туда одна и убила заместителя — а ученики и преподаватели закончили дело, перебив егерей и директора.

  — Не могу похвастаться столь впечатляющими достижениями, — хмыкнул Краузе, — но, во всяком случае, три попытки штурма мы отбили, а до того пришлось повозиться, вычищая сторонников Гриндевальда... Вот тогда я и набил руку в ловушках, да и не я один — все, кто остался в школе. А вы, Том, если не секрет?

  — Сначала Арнем, в десанте, — ответил Том. — Потом SAS — и вот тут я уже похвастаться вправе очень немногим, разве только ликвидацией Каркарова, потом — Бирма, там всё больше вылазки в тыл... Ну а работа после войны и до Хогвартса — это, уж простите, но через пятьдесят лет самое меньшее. И предлагаю на этом вечер воспоминаний завершить и приступить к делу. План лабиринта вообще существует?

  Никакого плана, разумеется, не существовало — и начли с него. Времени, конечно, было предостаточно, да и кусты зимой расти не будут, но прикинуть хотя бы в общих чертах, что к чему, было необходимо...

  Вход, после бурной дискуссии, решили сделать один, а чемпионов запускать по очереди, и сразу за входом сделать поворот, за которым коридор разделяется натрое. Выходов решили оставить несколько, с размером тоже вопросов не возникло — лабиринт должен был занять всё квиддичное поле.

  — Вот, уже что-то, — Том собрал наброски в папку. — От этого уже можно отталкиваться. Предлагаю на сегодня закончить, а завтра с утра пойти на поле и прикинуть расположение входа и выходов на месте, а заодно и контуры наметим. И уже исходя из этого будем думать, что именно можно будет устроить — в конце концов, много может просто не поместиться.

  — Согласна, — тут же ответила Максим.

  — Согласен, — подтвердил Краузе. — И Альбуса прихватим, пусть посмотрит, что к чему.

  — И леди Прюэтт — пусть сама посмотрит...

  — Да хоть весь комитет, — отмахнулся Том. — Главное — без Хагрида, иначе он от нас не отстанет...

  Коллеги промолчали — но крайне выразительно. Связываться с Хагридом и го зверинцем не хотел никто...

36. Hammer of Justice

  Февраль не обещал никаких сюрпризов — и это настораживало. Нет, Тома, разумеется, отсутствие приключений вполне устраивало, но подозрения вызывало...

  Подозрения оправдываться не спешили, и Тома это вполне устраивало. Тем более, что у шестого курса начались полноценные занятия на базе SAS, и ему пришлось договариваться с Дамблдором, чтобы перевести кадетов в Литтл-Хэнглтон — и это, как ни странно, удалось. Благо, Эйлин не составляло особого труда дважды в неделю два последних урока провести вне Хогвартса... Обычно вместе с мужем, поскольку у Аргуса нашлось немало знакомых. Трансфигурацию же прекрасно мог вести Прюэтт, в боевой составляющей этого искусства разбиравшийся лучше всех в Англии... Ну а все остальные предметы уже не требовались.

  И это оказалось неожиданно удобно — кадеты были всё время под присмотром, бездельничать у них возможности не осталось вообще, тогда как в Хогвартсе иногда удавалось, а тренировки были куда более серьёзными...

  Про лабиринт Том не забывал — план утвердили, а у Бири в теплице нашёлся палиурус, он же держи-дерево, признанный достаточно высоким, достаточно густым и достаточно колючим. Правда, чтобы получить к июню нужных размеров живую изгородь, кустарник придётся обрабатывать магией, чего он не переживёт... Но у средиземноморского кустарника и шансов пережить шотландскую зиму не было, так что об этом можно было не беспокоится...

  Беспокоится Тому приходилось о том, чтобы в теплицу, где выращивали палиурус, не лезли ученики, заинтригованные суетой или же желающие раздобыть колючку, чтобы подбросить её кому-нибудь на стул. Потому что сам Герберт Бири, в состав оргкомитета не входивший, заниматься этим не желал...

  И это было проблемой. Сам Бири, разумеется, сделал всё, что от него требовалось, но дальше двигаться не желал даже за отдельную плату — с Мюриэль он был на ножах. Само по себе дело обычное — половина магической Британии была на ножах с Мюриэль Прюэтт — но тут было что-то особенно серьёзное, Герберт устроил испанскую забастовку, и в результате не залезали в теплицу только шестикурсники, поскольку их в Хогвартсе не было... А затем её и вовсе облюбовали для разборок слизеринцы.

  Как бы странно это ни звучало, но потомки "древнейших и благороднейших семей" нередко разрешали вопросы ещё более древним способом — на кулаках. Когда-то — в детстве — Тома этот факт изрядно удивил, но на самом деле всё было вполне разумно: избавиться от синяков гораздо проще, чем от последствий даже условно-боевого заклинания, борьба для благородного человека была делом вполне пристойным, вопросы разрешались без серьёзного ущерба и для организмов, и для чести... Если, конечно, это был "не босяцкий замес в подворотне, а благородное мордобитие", как сказал бы рабби Шнеерсон. И обычно — если дуэлянты не попадались или не выходили за рамки разумного — деканы Слизерина не обращали на них внимания...

  Во только то, что Том обнаружил, заглянув в теплицу после уроков, было именно что босяцким замесом — Кэрроу, Маклагген, Розье, Фарли и Робертс наседали на Блэков — Сигнуса и Альфарда — и Снайда, причём дела у всех шли так себе. Настолько так себе, что было непонятно, как Маклагген ухитряется что-то видеть, Блэки вообще стоят на ногах, а Снайд — четверокурсник из уважаемой семьи — держит нож, словно ист-эндский панк...

  — Смирно! — рявкнул Том. — Что здесь вообще происходит?! Мордредовы грёбаные дегенераты, как вы вообще додумались до такого?! Эта дикая драка, едва не переросшая в поножовщину — эту уже за гранью допустимого, и чертовски далеко! Поэтому вы, жертвы анального аборта динамитом, сейчас отправитесь в карцер и можете молиться, чтобы дисциплинарная комиссия не превратилась в трибунал! Шагом марш!

  Палочки драчунов Том убрал в карман, нож — в трансфигурированный из какого-то хлама пакет, а затем убрал свою палочку и достал пистолет.

  — Джентльмены, — сказал он, — я надеюсь, что мои лекции вы слушали внимательно и запоминали мои слова... И мне не придётся иллюстрировать их на практике.

  Джентльмены косились на пистолет, молчали и не дёргались — лекции Тома они помнили очень хорошо.

  К счастью, карцер в Хогвартсе был, хотя Том и не знал, когда его в последний раз использовали по назначению... Но содержался он в исправности, и Том, рассадив драчунов по камерам — одиночным — отправился к Дамблдору.

  — Полагаю, ты не собираешься пожелать мне доброго вечера по дороге домой? — хмыкнул Дамблдор.

  — Вечер исключительно недобрый и имеет отличные шансы перерасти в ещё более недоброе утро, — сообщил Том. — Драка на Слизерине, в той самой теплице, и нет, это не "благородное состязание по правилам Игр" — Кэрроу, Маклагген, Розье, Фарли и Робертс избивали Блэков — обоих — и Снайда. Не в сухую, должен отметить, но дела шли настолько паршиво, что Снайд уже схватился за нож — и возможно, успел кого-нибудь порезать, тут я не уверен.

  — Без магии?

  — Без, но от этого не легче, — Том покачал головой. — Дело за малым не дошло до убийства, и чем быстрее мы выясним, в чём дело, тем лучше.

  — Да уж... Хорошо, я сейчас соберу остальных деканов, а ты пока доставь их сюда.

  Крайне недовольные испорченным вечером деканы расселись за столом, Дамблдор кивнул — и стражи ввели в кабинет Снайда.

  — Эрик Снайд, четвёртый курс, Слизерин, — объявил Том. — Дело о необоснованном применении силы, взят с поличным. Мистер Снайд, комиссия требует ответов.

  — Спрашивайте.

  — Что послужило причиной драки в теплице?

  — Это личное, сэр.

  — Личного здесь нет ничего, — одёрнул Том. — Отвечайте.

  — Розье позволил себе оскорбительные высказывания в адрес моей семьи. Неоднократно. Вызов на дуэль отклонил, заявив, что не сказал ни слова лжи.

  — И он действительно не лгал?

  — Формально — нет, но о многом умолчал, а другое подал весьма тенденциозно, создав превратное впечатление.

  — Ввёл в заблуждение, — отметил Дамблдор.

  — Да, сэр. На это я заметил, что если Розье позволяет себе трепать честное имя старой семьи, да ещё и боится ответить за свои слова, но при этом принадлежит к старой чистокровной семье, я имею право убить его на месте. На это ему пришлось ответить, и он бросил вызов мне. Братья Блэк на это заявили, что не могут доверять Розье и будут моими секундантами.

  Розье был вынужден согласиться, но явился не один, и все пятеро попытались напасть на меня, однако Блэки не позволили им этого сделать. Остальное вы видели сами, сэр.

  — Зачем вы достали нож, мистер Снайд?

  — У Маклаггена был кастет — полагаю, он выбросил его ещё в теплице.

  — Пока это всё, — кивнул Том. — Проводите мистера Снайда в карцер и приведите Розье.

  Проводив взглядом процессию, Том закурил и задумался. Вся история выглядела довольно банально и выделялась лишь масштабом... Но Маклагген, дядя которого недавно был казнён, и кузен-аврор, едва не сорвавший арест Вейра... И Розье, дед которого тоже был казнён по тому же делу о работорговле... Хотя, с другой стороны, по тому же делу прошли и двое Блэков — но братья поддержали Снайда...

  — Кстати, а что не так со Снайдами? — спросил Дамблдор.

  — У них есть ветвь сквибов, в которой иногда рождаются маги, две семьи, — пояснил Том. — Было три, но одна женщина потеряла мужа в войну, а недавно умерла сама. Ребёнка-мага отправили в приют, пока оформляли усыновление — там ещё возникла заминка, какая из оставшихся семей должна была его усыновить... Но не успели, он попался той самой мрази-работорговцам, и его убили. Предполагаю, что Розье вывернул дело так, чтобы казалось, что ребёнка отдали специально... Впрочем, сейчас узнаем.

  Самоуверенная улыбочка, красовавшаяся на физиономии Розье в теплице, куда-то исчезла... Видимо, до него дошло, что шутки кончились и вопрос стоит не "да что вы мне сделаете", а "что именно сделают" — потому что выбор был богатым. Что ж, уже неплохо — до Макнейра, например, это так и не дошло, пока его не выпнули. А тут... Посмотрим.

  — Джозеф Розье, Слизерин, четвёртый курс, — произнёс Том. — Что произошло сегодня в теплице? Отвечайте по существу.

  — Мистер Снайд во время разговора, в котором упоминалась его семья, неожиданно повёл себя агрессивно, — ответил Розье, — и потребовал извинений за некое оскорбление, а затем вызвал на дуэль. Конечно же, я отклонил его вызов, но он принялся угрожать мне и моей семье, так что вызов пришлось принять, а поскольку он позвал с собой Блэков — ума не приложу, чем...