Никому из нас не хотелось говорить. Так и шли молча, до своего района. Серёга с Людой как-то также молча обменялись взглядами, кивнули друг другу и разошлись.
Я же Наталью решил проводить до её дома. Всё-таки она слишком уж нервно восприняла произошедшее. Хотя ведь всё уже позади. Всё плохое. А впереди — то, что можно и нужно исправить. Ведь то плохое, что в будущем, оно только может случиться. А может и нет. Теперь всё зависит от нас.
Да, вот это сознание, что "может не случиться" и "всё зависит от нас", вместе с осознанием титанической сложности проблемы, изрядно гнетёт. Но...
Смотрю на Наталью. И по её личику очень хорошо видно и понятно о чём она думает.
— Да, плохое будет и грядёт. Но оно лишь будет. А Андрюху — спасли! — говорю я и Натали кивает соглашаясь. Это всё-таки её слегка расслабляет. Но не отпускает. Что-то слишком уж сильно её придавило.
И вот, когда проходили мимо детской площадки недавно построенного многоквартирного дома, Наталью прорвало.
Она резко остановилась. Долго смотрела на копошение мелкой детворы на свежевыстроенных песочнице, горке и прочих развлекательных детских сооружениях.
— Лёша! Мне плохо!
Я лишь обнял её и мы так молча стояли наверное минут пятнадцать.
— Ты всё вспомнила. — как утверждение шепнул я, когда почувствовал, что Натаху таки снова начало отпускать.
Она кивнула.
— Этот оборот — последний. — говорю я и тут же соображаю, что сказанул лишнее.
Но, слово не воробей. Вылетит — не поймаешь. Соображаю, что всё это — следствие недоразвитых детских мозгов, в которых сидит память о всех оборотах Кольца. О всех ли? Уже не узнаю. А сейчас — что-то надо сказать. Объяснить.
— Кольцо разрушает эту реальность. Они все слились... Ведь предыдущие, где все погибли, я "стирал". Устанавливал там вероятность в ноль. Чтобы совсем уж... Впрочем есть ещё несколько, что ответвились... но не это главное. Кольцо висит на нас. На создателях Кольца. И не только на мне, физике, и тебе, как нейрофизиологе, понявшей как это работает на уровне памяти. В нём и Люда с Серёгой.
— Потому, что мы всегда были вместе. Я понимаю. Резонансная квадра...
— И вот поэтому, чтобы вся реальность не рухнула, нам нужно разорвать Кольцо.
— Как?!
— Мы... С Андрюхой Сотниковым, тогда, в предыдущей, поняли как.
— И ты не считаешь, что она не повторится? Что будет новый оборот?
— Может. Но обрушение Волны уже началось. Помнишь "пену"? Когда вдруг Хаос прорывался в наш мир и мы начинали видеть мелкие вероятности. Когда всё вдруг начинало двоиться-троиться и далее прирастать кучей теней.
— Хочешь чтобы мы соскочили?!
— Мы обязаны это сделать. Иначе этот мир погибнет.
— ...Он и так погибнет! — резко обрывает меня Наталья. — Сколько раз ты пытался?! Сколько?!! И всё впустую! Эти... дегенер-раты каждый раз переводили всё на дерьмо! Потому что сами были тем самым... дерьмом!
— Но надежда есть. Особенно сейчас. Всё-таки мы не зря копили знания и опыт...
— Бегая как белка в колесе?! Ведь у них было всё! И вакцина Люды, и мои разработки, и ваши... звёздные... И всё равно: вирус или война. Или ещё что. Они безнадёжны! Ненавижу их!
— Я тоже их ненавижу. Но сейчас ты видишь, сколько светлых душ есть. И мы их спасли. Лиза, Андрюха, Васька и много-много...
— Чтобы потом они погибли?! В девяностые? Или после? От КОВИДа, Эболы-некст?
Натаху снова начинает трясти. Вижу, что она хочет со мной согласиться. Но не может. Она видела наших гениев школы. Да хотя бы ту же Лизу, которую осторожно и упорно выхаживает своими методами. Врачует её, покалеченную дурной бабкой, душу. И их много. Они потихоньку становятся не просто гениями-одиночками. Они объединяются, становятся Силой. И Лёня Багров со своими "Волками" — не последний пример. Но...
Сколько раз мы бились в Кольце. И сколько раз заканчивалось тем, что купи-продаи уничтожали человечество!
Надо признать, что сам все проходы не помню...
К сожалению, не помню.
К сожалению, так как это потерянный опыт. Потерянное знание....
Наталья обеими руками вцепляется в мой ученический пиджачок и начинает меня трясти.
— Ты... Ты хоть понимаешь, сколько раз ты мне делал больно, невыносимо больно?! Тебя убивали пять раз! И в четырёх — прямо у меня на глазах! И мне приходилось жить с этим дальше. Ты этого не помнишь... Может что-то помнишь, но я помню все. И каждый раз я думала, что это навсегда. Что нового оборота Кольца Времени не будет. Ты сам часто говорил, что это Кольцо может разорваться на любой итерации. И вот теперь... Ты говоришь, что всё... уже никогда... Давай хотя-бы на этот раз просто поживём для себя. Ведь мир сгинет после нас... Не сразу. И поделом им! Они заслужили сгинуть! Ведь они не боролись. Они лишь смотрели, как мы страдаем ради них, как нас убивают. Раз за разом. И у многих ведь тогда, ещё в предыдущем, просыпалась Вторая Память. Но они... ничего не сделали! Пускай теперь они сдохнут! С полным сознанием того, что могли, но не захотели исправлять!
— Ты... имеешь в виду, что Вторая Память просачивается и помимо нас?!
— Да! Я видела многих. Уже многих. С этой Второй. Смутно припоминают. Но всё равно поступают как свиньи! Как полные идиоты! Одна Лиза... Хоть она... не ведётся. Но я знаю... Она... помнит! Помнит как её затаптывали раз за разом. И мне ещё с ЭТИМ приходится бороться! С этой её Второй Памятью! А другие... что они будут делать? Ведь начнут грызть друг другу глотки с полным осознанием той, прошлой своей жизни! С накопленным опытом той жизни! Они все вырастут... в тех самых ничтожеств... И мы... и мы!...
Натали не выдержала и разрыдалась.
Стоим посреди детской площадки. Дети побросали свои игры и смотрят на нас. Кто с недоумением, кто со страхом, кто с жалостью.
Да, малые дети.
С чистыми душами.
Смотрю им в глаза и вижу то, нереализованное будущее. Светлое. Ещё не замаранное и не затоптанное.
Потому осторожно начинаю говорить.
— Посмотри. На них. Они — пока дети. Они не стали ещё теми, кто предаст и страну, и себя, и своих детей. Они — невинны! И мы... как бы это ни было — мы и только мы можем их спасти. Ведь когда вырвется ТОТ ВИРУС... все умрут. В страшных мучениях. Но ведь мы ещё можем всех спасти! Всех детей! Этих, и тех, что будут после нас. Как сейчас Лизу. Как Андрюху. И они спасут. Всех. Мы... можем... Всё изменить! Ведь пока Зверь в них не вырос. "Пока"... ведь можно превратить в "совсем".
— Взрослые игры
После того дня — дня спасения Андрюхи Сотникова, — Наталья долго ходила мрачная. Всё переосмысляла.
Но только через два дня она решила меня попытать на ответы, на очень мучающие её вопросы.
Мы стояли возле окна коридора школы. Только что начался первый урок второй смены. Нам уже давно пора домой по школьным меркам. Вот только дела здешние держали. Должны были подойти другие ребята чтобы пойти в специально выделенный под наши Проекты класс, но что-то они опаздывали.
— Лёша! Ты тогда, сказал "можем спасти этих детей". Ты же ведь не только их жизни имел в виду?
Я влёт понял что она имеет в виду. Да, ту нашу беседу на детской площадке.
— Прежде всего их души.
— Не говори как святоша! Всегда их терпеть не могла... — поморщилась Наталья.
Кстати да, я тут неподумавши ляпнул.
Забыл, что у Натахи пунктик насчёт всей этой крестобрюхой братии. Когда они, в тех, предыдущих оборотах Кольца Времени, узнавали чем занимается "эта Чёрная Баба Киреева", немедленно кидались в атаку. Кто с крестом на перевес, пытался "изгнать нечистую силу", а кто с проповедями "не трогать души человеческие".
Даже её прозвище "Чернобурка", приобретало в их устах какой-то совершенно инфернальный оттенок, превращаясь в гнусное ругательство. Особенно эти перцы активизировались, когда она неосторожно, в кулуарах, хоть и тихо, но твёрдо и уверенно высказалась на их счёт. Я тогда был поблизости и чётко помню весь диалог между учёными.
Стоит она такая, вся из себя стройная, красивая, спортивная. В строгом деловом женском костюме(дресс-код конференции!). Попивая кофиёк возле здоровенного "шведского стола", что развернули устроители прямо напротив той аудитории, где она выступала. Возле неё тусуются ещё с пяток коллег в том числе и иностранцев. Ну и чуть поодаль — разнообразные журналюги. Скорее всего кто-то именно из них записал её.
А фраза, что она кинула в ходе "лёгкого обмена мнениями" была ещё та. Вошла в анналы и цитировалась после всеми кому ни попадя: "Религиозная Вера — это психическое заболевание, подлежащее лечению также, как и любая другая форма шизофрении".
— И вы не боитесь это говорить в стране, где так сильна политическая власть Церкви? — подивился один из коллег, кажется, из Германии.
— Мы — учёные, а не священники. Это священникам надо следовать их догмам. Мы же служим не чему-то выдуманному четыре тысячи лет назад, а Истине.
— И Истина, по вашему, диктует лечить верующих?! От Веры?! — посмеиваясь спросил германец, прицеливаясь как бы скушать маленький тост с рыбой.
— Гм... Коллега! Вот вы сами ответьте мне на простой вопрос: "Если некто всерьёз, вслух и не только разговаривает с чем-то, чего нет и не существует, да хоть с электрической розеткой... Он — шизофреник, подлежащий длительному и упорному лечению. Но если этот "некто" разговаривает с Богом, с Ангелами, умершими святыми... — он сам святой и его психическое здоровье не подлежит сомнению. Почему так?".
Коллеги рассмеялись.
— Вера, это ошибка восприятия. Как минимум. И как максимум — индуцированный массовый психоз. С точки зрения психиатрии, с точки зрения нашей дисциплины, все они — больные люди. А культы это Система, где одни больные люди ищут спасения от мучений, а другие, не обязательно больные, тщательно культивируют их боль, разжигают её, зацикливая на служении своей организации. Для извлечения прибыли из этих, мучимых бедолаг.
— Довольно смело. И... откровенно! — промычал кто-то из коллег рядом. — Мы-то конечно, возможно... такого же мнения. Но у вас есть доказательства того, что Бога нет?
— Доказательство того, что не существует — это одна из грубейших ошибок логики. Закон Логики: "Бремя доказательства лежит на утверждающем". Ведь всегда можно сказать, что "...если вы доказали отсутствие этой сверхличности здесь, то есть же пространства космические! Как вы можете утверждать, что, скажем, в настоящий момент она не находится на Проксиме Центавра?". Так что доказательство несуществующего бесконечный бег за бесконечностью человеческой глупости и его болезненной фантазии.
— А вообще доказать?
— Что бога нет?
— Не "бога нет", а...
— Я вас поняла. Вообще любому достаточно взять "Справочник психиатра" и посмотреть по синдромам-симптомам-симптокомплексам той же шизофрении, психозам, неврозам и прочим. Но если вы хотите доказательство более строгое, уже через нейрофизиологию — это следующий наш семинар.
И так изящно показывает ручкой в сторону аудитории.
И доказала! Что есть кардинальное различие между верующим и атеистом. Причём для верующих там был... очень неприятный момент.
Уже очень скоро это доказательство расползлось по научному миру. Хотя там была сплошная заумь, но то, что вся эта нейрофизиология была переведена в статистику конкретного эксперимента, выполненного по всем правилам, с "контрольными группами" и прочими предосторожностями... это был очень серьёзный удар. Как-то скрыть уже было невозможно.
Да, после весь эксперимент был перепроверен как бы не десятки раз. И всякий раз на наезды "Святых Отцов" отвечали, мол: "Это наша точка зрения, причём одна из многих так что отстаньте!". Не помогало.
Да, неосторожно. Да, после эти все "святые" доставили невероятно много хлопот и проблем. А после на всех — правых и виноватых, тех кто вообще не при делах и ни сном ни духом — пришёл Вирус.
И всё закончилось. Всё человечество.
И вот теперь — передо мной стоит насупившаяся девочка тринадцати лет и припоминает то, что ещё не случилось и,что по большому счёту, вообще из другой реальности.
— Ладно, не буду их так называть! — улыбаюсь я. — Но всё равно речь идёт о психике. О культуре и психологии. Их самосознании, представлениях того что должно и чего нельзя. У нас есть реальная возможность сейчас сделать так, чтобы они в будущем не стали теми, кто предаст и страну, и себя, и своих детей. Теми, кто не будет "сидеть с краю", а будет бороться за своё будущее.
В ответ получаю о-очень скептическое выражение мордашки.
— Так ведь получается! — пожал я плечами. — Вона сколько гениев нежданно-негаданно собрали! Бандюганам Ивановского района уже морды бьют! Совместно, а не порознь!
— Не передёргивай. — мрачно обрывает она меня. — Оптимизм — хорошо. А отрываться от реальности — плохо.
Она опускает взгляд. Смотрит на бегающую по двору школы детвору. Тяжко вздыхает и выдавливает.
— Лиза Мейерс...
— Что с ней не так? По мне — с ней у тебя хорошо получается!
— Так я её тащу аж с первого класса! — взрывается Натаха. — И никак... ты слышишь, никак не удаётся полностью передавить влияние её бабки! Родителям там пофиг! Сами такие же! А ты слышал как эта старая кошёлка с Лизой разговаривает?!
— Как? — заинтересовываюсь я.
— "Не умничай!", "Ты настолько плоха, что не понимаешь простых слов?". Это когда Лиза пытается.. заметь, только пытается что-то сделать по уму, а не по указке бабки. "Что подумают о тебе люди?!", "Они лучше тебя знают!", "Не думай, что умнее всех! Ты глупее всех! Вот вырастешь — сама поймёшь!", "Не пререкайся! Мы лучше тебя знаем!" "Люди лучше тебя знают!", "Будь скромной! Не будь как шлюха!". Когда я последнее услышала — мне аж дурно стало! Ведь эта с... говорит более чем серьёзно. С полной уверенностью в своей правоте. А это действует как прямое внушение с психопрограммированием.
— Вот же! Не знал. Думал это наши... те дурные девки на неё так...
— И они тоже. — подхватывает Наталья. — Эти маленькие сцучки почуяли в Лизе слабину. Ту самую, что старуха в ней культивирует...
Но внезапно лицо Наташи озаряет улыбка.
— Но знаешь, однажды ты на Лизу произвёл неизгладимое впечатление! И это был перелом! После мне удалось её вытащить из её скорлупы. Так что то, что ты видишь, и твоя заслуга.
— Это когда я так? — обескураженно вопрошаю я пытаясь припомнить когда такое вообще могло быть. Да, я её хвалил. И каллиграфию, и её стихи. Но это было много и воспринималось многими как нечто проходное. А тут речь шла о чём-то особенном.
— Помнишь, когда на нас стали наезжать разные. В том числе и взрослые, которым сильно не понравилось "сборище пустозвонов, возомнивших себя гениями".
— Что-то припоминаю... Постой! Это когда к нам припёрлась тётка-поэтесса? С той самой окололитературной тусовки что у них там даже назывался Литературным Клубом?... Когда она нас стала "учить"?
— Да. Помнишь, как она себя поставила?
Слегка подзабыл, так что неуверенно качаю головой, предлагая напомнить.
