— Ники, пытаешься решить проблемы той девочки? — усмехнулся принц Уэльский, — Она смогла пробиться ко мне, в присутствии твоего брата, без него её ко мне не пускали. Но её предложения меня не впечатлили. И как я понял Вильгельма тоже. Она больше просит, чем предлагает.
— Ну и их тоже, дядя Берти, — ответил царь, — Но меня больше волнует исходящая от туда угроза, что там может появиться ещё одна великая держава. А мне выгодна слабое государство там. Ибо с сильными САСШ мы сразу же станем противниками.
В ответ британский принц только усмехнулся, проговорив:
— Ты всё ещё не оставляешь эту идею. Хотя да ты прав, их экономическая мощь весьма заинтересовала моих советников. И они хотят сделать на САСШ ставку. Но у них ни армии, ни флота.
— Да не оставляю, — кивнул в ответ Николай, — Ибо вижу с помощью такой промышленности возможность быстро создать первый флот мира и если не первую, тут немцы вне конкуренции, но очень сильную армию. И так ты только создашь конкурента, который из-за того, что прикрыт океанами малоуязвим, но способного победить Великобританию в одиночку.
— Ты сгущаешь краски, Ники, — опять усмехнувшись, произнёс принц Альберт, — Когда это будет.
— Скоро, дядя Берти, очень скоро. При твоём внуке точно, — улыбнувшись, ответил царь и добавил, — Ну твой ответ, дядя, мне понятен. Но учти я, с подобным предложением обращусь и к Вилли, и к французам. Интересно, что ответят они. Хотя ты всегда сможешь присоединиться.
— Смотря к кому, Ники, смотря к кому. Хотя я помню про те чайники, которые необходимо давить, пока они не стали паровозами, — усмехнулся принц Уэльский, — Вопрос кто из них более опасен. САСШ или Германия. Да и не думаю, что тебе получиться объединить, в одной упряжке, Францию и Германию. К тому же, я не намерен спокойно смотреть на происходящее в этом случае.
— Но ты понимаешь, дядя Берти, что если я не договорюсь с тобой, и если разрушиться союз Германии и Австро-Венгрии, то Вилли, вполне может сделать мне предложения, от которых мне может быть сложно отказаться. А в большой войне победит тот, на чьей стороне буду я. И да мне Францию и Германию объединить будет сложно. А вот объединить Францию и Великобританию, у Германии, получиться очень лёгко, — Николай улыбнулся, внимательно смотря на принца Уэльского. На что тот, снова усмехнувшись, ответил:
— Я понимаю, Ники, что ты просто обречён на союз со мной. Из-за угрозы от той мощи Германии, что она получит, и обязательно попытается забрать у тебя часть земель, Польшу и Прибалтику так обязательно.
— Слишком сильная Великобритания представляет для России не меньшую угрозу, чем Германия, дядя. Но ты прав, мы обречены на союз друг с другом. У наших стран, несмотря на все противоречия, в других регионах, есть общая цель. Не дать появиться в Старом Свете общеевропейскому гегемону. Ну, кроме конечно России, для меня или Великобритании, для тебя дядя. Это вполне себе обоснованная причина для союза. Пусть и временного, — всё так же улыбаясь, сказал Николай. На что принц Альберт всё с той же усмешкой произнёс:
— Соглашусь, Ники, соглашусь. Но, видишь ли, слишком сильная Россия может вести слишком уж независимую политику и представлять интерес для Вильгельма, а нам это не хотелось бы. Плюс пока, не я принимаю решения.
— Понятно, дядя Берти, понятно, — кивнул царь, — Значит игра, по принуждения друг друга к союзу, пока продолжается. Но учти, дядя, ещё один, прямой и вооружённый конфликт, между нашими странами, похоронит саму идею союза. И мне ничего не останется, как обратить своё внимание на Вилли. Ведь политика, это искусство возможного.
Британский принц только молча поморщился, а Николай и отошёл от принца Уэльского.
5
Разговор с кайзером у царя состоялся несколько позднее. Когда Николай спускался по Императорской лестнице[13] дворца. Николай только собирался начать спуск по ней, как его нагнал Вильгельм и произнёс:
— Ники, что случилось? Почему британские корабли, после твоего разговора с дядей Берти, начали спешно разводить пары?
— Видишь ли, Вилли, дядюшка попытался мне угрожать, упирая на то, что мои корабли не смогут стрелять в его броненосцы. Я же ответил, что им достаточно только расклепать якорные цепи, и они таранят его броненосцы. Так как уже под парами. Чувствую, они поняли, что сами сунулись в ловушку, и надеюсь, они сбегут из бухты Золотой Рог, до начала конференции. А я введу в бухту свои броненосцы. Надо будет отдать приказ им прибыть в Константинополь. Это ослабит переговорные позиции британцев.
— Ники, а мои корабли? — тут же уточнил Вильгельм, на что Николай, пожав плечами, ответил:
— А твои корабли тут охраняют тебя и Франца Иосифа. А мне не угрожают. Они же мне не угрожают? В отличие от британских, — при последних словах царь остановился и внимательно посмотрел в лицо кайзера. На что тот, тоже остановившись, ответил, улыбнувшись при этом:
— Конечно же, нет, Ники, как ты мог подумать, мы же друзья.
— Ну а британцы пусть почувствуют себя уязвимыми, после того как отвергли мои предложения, — произнёс царь, снова начав спускаться по лестнице. Подумав было, "да с такими друзьями и врагов не надо, хотя это относиться ко всем, да и ко мне тоже". А Вильгельм поспешил уточнить:
— А что ты предложил дяде Берти? Если это не секрет.
— Я предложил ему условия мира в Европе. Когда нет, ни каких прямых конфликтов между нашими державами в Европе, а только поддержка конфликтов своих сателлитов на периферии. Для чего поделить обе Америки и Китай. Обозначив там свои интересы, и создав там, или зависимые государства, или прямые колонии. Думаю, это могло бы обеспечить мир в Европе.
— Ты, Ники, так опасаешься войны в Европе? — Вильгельм внимательно посмотрел на царя. А тот ответил:
— Вилли, забудь про войну твоего деда с Францией. Не будет никакого "того дня", на который уповают твои офицеры, ожидая триумфа. Ошибочно решив, что они быстро разгромят армию Франции или флот Британии. Наоборот всё будет обидно и больно. Война будет длительной, тяжёлой и на истощение. Война, которую сегодняшние армии, когда будут мобилизованы миллионы солдат с обеих сторон, будут вести годами, пока кто-то не рухнет, от того что он надорвётся, тыл одной из сторон. Так как нет знаний, как закончить такую войну быстро. И блокированная Германия, лишённая собственных ресурсов, имеет все шансы рухнуть первой. И даже я Вилли настолько люблю Германию, что хочу, чтобы Германий было как можно больше. А французы и британцы любят Германию ещё больше. И хотят, что бы их было ещё больше. Поэтому, Вилли, давай постараемся обойтись без большой войны в Европе.
При словах Николая о большом количестве Германий, на лице Вильгельма заиграли желваки, и он глухо произнёс:
— Германий сейчас и так две, моя, и Франца Иосифа.
— Вот, Вилли, и давай всё сделает так, что бы не плодить Германии, без меры. Ограничившись двумя из них. Твоей, и Франца Иосифа. И для начала постараемся избежать войны в Европе. Для чего я предлагаю несколько вещей.
— Это какие, Ники? — взяв себя в руки, и стараясь говорить спокойно, произнёс Вильгельм. На что русский самодержец проговорил:
— Первое я предлагаю заключить между всеми европейскими государствами пакты о ненападении. И начать с наших государств. Дипломатически принуждая остальных их так же заключить.
— Пустая, ничего не значащая бумажка, — поморщившись, ответил кайзер, а царь, кивнув, продолжил:
— Да войну избежать она не позволит. Но после войны, тот, кто напал, оказывается в уязвимом положении, даже если выиграет. Так как общественное мнение будет против него. Плюс все подумают, а стоит ли становиться союзником такой парии, даже в случае победы. Но и это, Вилли, не всё.
— А что ещё, Ники? — в этот момент они уже вышли из дворца, что бы присоединиться к траурной процессии, но тут уже кайзер остановился и посмотрел на царя. А тот продолжил объяснять:
— Видишь ли, Вилли, я предугадываю, что в ближайшее время начнутся процессы, связанные с переделом мира...
— Они уже начались, Ники, — рассмеявшись, произнёс Вильгельм и обвёл окружающее их пространство руками, — И начал их ты.
— Ну можно и так сказать, Вилли, — улыбнувшись уголками губ, ответил Николай, — Но, кажется, тебя я не обделил. Когда бы ты смог получить Багдад. Но дальше будет больше. Я предугадываю, что британцы, завершив свою войну в Судане, займутся бурскими республиками. Где им можно будет помешать. Плюс, в ближайшем будущем, я думаю, против проникновения, на свою территорию европейцев, американцев и японцев, поднимется Китай. Он уже бурлит, и там много тайных обществ, выступающих против этого "проникновения длинноносых дьяволов в их поднебесное государство". В перспективе Китай объявит войну всем нам. А это повод поделить его на много маленьких Китаев. Я не настолько люблю Китай, но по мне, много маленьких и подчинённых другим Китаев лучше, чем один и независимый.
— Да жёлтая угроза она нарастает и весьма сильна. Всем европейским нациям необходимо объединиться против неё, — кивнул кайзер, тут же поспешив оседлать любимого конька, — И я, Ники, тоже считаю, что Китай нам необходимо поделить. Это уменьшит исходящую оттуда угрозу цивилизованному миру[14].
— Вам, Вилли, вам поделить. Я непосредственно на Китай не претендую, — ответил Николай, — Я склонен не пересекать северную границу Китая, которую они обозначили сами. В виде их стены. В ваш делёж территории южнее я не намерен ввязываться. Но я предлагаю поделить не только Китай.
— Да, помню, Ники, ты говорил про обе Америки, — кивнул кайзер, а царь подтвердил:
— Да, Вилли, да. Шанс поделить как САСШ, так и зависимые от них территории имеется. Сейчас Испания ничего не может сделать с мятежом на Кубе. Плюс, если я правильно понимаю логику событий, скоро будет мятеж на Филиппинах. Всё это приведёт к тому, что САСШ начнут испытывать проблемы с сахаром. Что сильно ударит по их экономике и подтолкнёт САСШ к войне с Испанией. Уже летом она окажется неизбежной. И если ты как бы ненароком ввяжешься в войну, то сможешь разгромить САСШ. Выбьешь из-под их контроля южную Америку. И укрепишься на интересующих тебя территориях. Ну а все тут же присоединяться к дележу территорий этого недогосударства. Где нет даже государственных денег, а их печатает, не пойми кто. Но ты сможешь забрать лучшее. Плюс сумеешь купить какие-то территории у Испании. Филиппины, острова в Тихом Океане, да хоть ту же Кубу, чёрт её побери. Думаю, кто-кто, а ты там быстро наведёшь необходимый порядок.
— Ты, Ники, считаешь, что у меня есть шанс? И никто мне не помешает? — внимательно смотря на Николая, произнёс Вильгельм. А царь, разведя руками, произнёс:
— Ну так, я рискнул и пытаюсь удержать своё. Несмотря на то, что против даже такой друг, как ты, Вилли.
— Я бы не сказал, что я против, если ты сделаешь то, что предложил, с судоходством и торговлей Францу Иосифу, — проговорил в ответ кайзер, продолжая смотреть на царя, — И готов подумать о таком раскладе с Китаем, и с возможным конфликтом Испании и Северо-Американских Соединённых Штатов.
— Торговля, особенно беспрепятственный вывоз зерна из моих южных регионов в Германию и ввоз обратно товаров из твоей страны Вилли, для меня очень важна, и я не намерен хоть как то ограничивать, проход торговых судов через проливы. Особенно если не буду воевать в Европе, — ответил Николай и добавил, — А что бы легче думалось, подброшу предложение, что и Австро-Венгрия сможет купить у Испании колонии. Плюс я намерен продать Испании, причём дёшево, возможно и в кредит, несколько турецких броненосцев и трофейные орудия. Со всем необходимым снабжением, снарядами, торпедами, минами и прочим. Так сказать, укрепить их перед конфликтом с САСШ. У которых сейчас четыре эскадренных броненосца, которые они называют мореходными броненосцами береговой обороны, два броненосца второго класса, один из которых они называют броненосным крейсером и пара нормальных броненосных крейсеров. Ну и шесть нормальных броненосцев береговой обороны, которые они обзывают мониторами. Это и есть их главные силы флота. Плюс десятка полтора бронепалубных крейсеров, пара миноносцев и несколько десятков канонерских лодок. И это и всё что у них есть. У тебя к концу года начнут входить в строй новые броненосцы. Один так точно войдёт. Плюс есть четыре "Бранденбурга", с четвёркой устаревших, но вполне боеспособных, броненосцев типа "Cаксен" и одиночного "Ольденбурга", что, с учётом восьмёрки твоих новых броненосцев береговой обороны, обеспечивает у Германии флот превосходящий весь флот САСШ. А если ещё обеспечить рост численности испанского флота, дав кредиты на строительство и технически обеспечив это строительство новых кораблей, то получиться объединённый флот, раза так в два превосходящий американский флот. И это без учёта построенных ранее кораблей, которых у американцев и нет. Как нет и хоть какой-то армии или береговой обороны. Приходи, кто хочет, делай что хочет.
— А ты сам, почему не хочешь попытаться? У тебя ведь даже флот гораздо сильнее американского, — с сомнением посмотрев на Николая, проговорил Вильгельм. А царь, снова разведя руки, ответил:
— Ну я не отказываюсь присоединиться, если кто то начнёт. А, то есть опасения, что кое-кто, включая и тебя, будет против такого слишком сильного усиления России. И создаст коалицию против. Особенно после того что случилось тут. И где уже формируется коалиция против меня. А ведь я не против создания коалиции европейских держав для противостояния жёлтой угрозе.
— Я услышал тебя, Ники, — медленно проговорил Вильгельм, — Скажу так, я не намерен противостоять твоему желанию укрепиться в этом месте. И даже готов помочь, но при условии твоей помощи против жёлтой угрозы. Но есть один вопрос, на который я хочу услышать ответ.
При этом кайзер посмотрел на царя, а тот кивнул в знак согласия и Вильгельм продолжил:
— Вопрос касается проекта строительства железной дороги Берлин — Багдад[15]. Мне хотелось бы реализовать этот проект.
На что Николай, помня, что проект этой дороги изначально мертворождённый и дорогу не смогли достроить даже в более поздние времена, уже с теми технологиями, разведя руки, произнёс:
— Вилли, это два твоих города, и я понимаю, что между ним должна быть железная дорога. Я совершенно не против её строительства, и даже полностью посодействую этому на своей территории. И даже сам намерен, в перспективе, построить железные дороги. В этом районе, и подсоединю, к твой дороге, свой железнодорожный путь. С возможным транзитом в Индию.
Подразумевая этим, что он хочет взять под контроль сухопутный маршрут между метрополией Германии и её новой колонии.
