Ну и в этот день у Конева состоялся ещё один разговор. С самым высокопоставленным пленником, что бы у них, с бывшим визирем Османской империи Гедик Ахмет-пашой. В ходе сражения за Мангуп этот человек, командовавший там турецко-крымскими войсками, попал под удар бомбочек, с беспилотников. И оказался сильно раненым. Его буквально спасли доспехи, находившиеся на нём. Но хороший шлем и добрый зерцальный доспех защитили его голову и тело. Но конечности и там, где тело закрывала кольчуга, получили множественные осколочные ранения. Что привело к большой потери крови. Но Конев, узнав, что вражеский полководец, причём один из лучших в это время у османов, выжил в сражении, приказал его вылечить. Разместив в лучших, из возможных, условиях. И так Гедик Ахмет-паша и оказался в медицинском отсеке "Крузенштерна". Где его пусть ещё и не поставили на ноги, но по крайней мере его состояние перестало вызывать опасения. Хотя тот и продолжал, из-за переломов, находиться на кровати. И Конев прихватив сладости и фрукты посетил пусть и врага, но раненого человека.
И увидев деспота, Гедик Ахмет-паша сразу было поинтересовался, что его ждёт. Ведь по турецким обычаям его ждала казнь. Но Конев поспешил успокоить того, сказав, что от мёртвого человека пользы нет, а вот от живого, пусть и поверженного врага, пользу всегда можно получить. Особенно от такого высокопоставленного. А умные люди всегда смогут договориться. На что бывший визирь ответил, что если его не казнят они, то убьёт султан. На что Конев разведя руками ответил, что пока жив Мехмед II Фатих, то в Турцию, Гедик Ахмет-паша, не вернётся. А вот при следующем султане, а жить Мехмеду II Фатиху, явно осталось не много. Мешать травить отца принцу Баязиду он не собирается. А вот помочь принцу Джему победить их общего, с Гедик Ахмет-пашой, врага деспот всегда готов. На что бывший визирь ответил, что он если и будет в этом конфликте принцев на чей-то стороне, то на стороне законного султана. На что Конев произнёс в ответ. Что стать законным султаном можно только в столице. А вот пускать принца Баязида в Константинополь, куда они идут, никто не собирается. А вот у принца, или по-турецки шехзаде, Джема, провозгласить себя султаном в столице, которую Конев если и передаст, то только ему, все шансы есть. А у него есть время подумать, на чей стороне в этом конфликте братьев, он будет. И подумать о своём будущем, либо быть казнённым при султане Баязиде II. Или вновь стать великим визирем при султане Джеме. Ведь им политикам нужно думать о том, что случиться, потом и делать на эту перспективу. Гедик Ахмет-паша с такой постановкой вопроса согласился. Но напомнил, что другом для них он никогда не станет, а останется врагом, для этого нового государства. Но Конев улыбнулся и ответил, что политика, это искусство возможного, и что война между ними однозначно будет. И не одна. Возможно их ждут столетия, состоящие из череды войн. Но это будет потом, а в ближайшей перспективе, стоит подумать о решении насущных проблем. А сделать так, что Гедик Ахмет-паша сам не спешил с началом новой войны, да и отговаривал от неё султана Джема, это уже его, деспота, забота. После чего Конев и покинул раненого пленника. А потом всё двинулось в поход на столицу Османской империи. Эта война продолжалась.
Интерлюдия 35
Для Мехмеда II Фатиха, или Завоевателя, это утро на исходе сентября, или месяца Раби аль-авваль, третьего месяца лунного календаря, началось с зарева и грома, там, где начинается Чёрное море. И чёрное оно потому, что находиться на севере от их земли. То море, что находиться на юге их земель, имеет название Белого моря[8]. И вот там, на севере, незадолго перед рассветом, когда небо на востоке только чуть озарил восход, вспыхнуло какое-то яркое зарево, и раздался грохот. Хотя небо над головой было буквально усеяно звёздами и не было не единого облачка. И султан выглянув из окон гарема своего временного дворца, что находился чуть ниже по приморскому склону, от строящегося дворца Топкапы, на огромное зарево на севере и приказал евнухам направить гонца в крепость Йорос. Что находилась у самого входа в Босфор.
Но направить гонца не успели, как появился гонец из этой крепости. Который и сообщил, что в пролив из чёрного моря входит, огромны флот неверных. Сколько там кораблей он не знает. Но они насчитали больше сотни кораблей, в том числе с десяток просто огромных. И из темноты показывались всё новые и новые. И этот флот сразу же открыл огонь, как по крепости, так и находящимся на берегах Босфора позициям пушек и лагерям войск. А с подошедших к берегу галер стали высаживаться кавалерия, пехота и пушки. Странные пушки. Их катили прямо на боевых лафетах по полю. И они сразу открывали огонь. Как только оказывались на берегу. А потом, когда он уже отъехал, то увидел, как полностью запылала крепость Йорос. Вспыхнув вся, как будто от дьявольского огня. А флот неверных стал входить в пролив. И впереди шли огромные корабли, над которым взмыл огромный дракон.
И пока гонец, упав ниц, перед находившимся на веранде султаном, над проливом снова взметнулось зарево, и загрохотал гром. Причём это было гораздо ближе. И как понял султан, в бой вступила вторая линия обороны. Крепости Румелихисар и Анадолухисар. Две находящиеся напротив друг друга, в самом узком мере пролива твердыни. Что позволяли полностью контролировать Босфор. Но что-то, по тому зареву, что он видел, говорило султану, что и эти две крепости не задержат флот неверных. И скорее всего зарево, что он видит, тоже исходит от пылающих крепостей. И султан стал отдавать приказы. Во-первых, готовить его и гарем к переезду в Эдренебол[9]. Где имелся старый султанский дворец. Во-вторых, приготовить к обороне прибрежные участки крепости. Зарядить пушки, выдвинуть войска к стенам. В-третьих, перекрыть вход в бухту Золотой Рог железной цепью.
Но прежде, чем всё это случилось, Мехмед II Фатих увидел, как из-за Девичьей башни[10] показался огромный чёрный корабль. Над которым действительно плыл огромный, алый дракон, державший в лапах фигуру человека. Правда над драконом и под ним, султан видел, какие-то, выкрашенные в небесно-голубой цвет короба. Но один вид раскинувшего огромные крылья чудовища завораживал. Как и завораживал вид огромного корабля, идущего по Босфору, без вёсел и парусов. И только за его кормой бурлила вода. И тут со стороны Галаты[11], некогда генуэзской колонии, сдавшейся при штурме Константинополя, грохнули, выплюнув огромные, каменные ядра и длинные шлейфы пламени и дыма, осадные турецкие орудия. И Мехмед видел, как одно ядро сумело поразить этот огромный чёрный корабль. Султан ожидал увидеть, как тонет этот огромный корабль неверных. Но тот только дёрнулся и развернулся целым, без видимых повреждений корпусом к стенам Галаты. И его борт окрасился дымами и пламенем. И к крепостным стенам полетели ядра. Маленькие и быстрые. И Мехмед увидел, как от стен полетели осколки. Из тех мест, куда ударили ядра. А следом за чёрным кораблём бортом к Галате развернулся другой огромный корабль с белым корпусом. И его борт тоже окрасился дымами и пламенем.
При этом корабли неверных только прибывали. Пару огромных кораблей, что попеременно и очень быстро давали залпы из своих орудий по прибрежным стенам Галаты, откуда больше не раздалось ни одного ответного выстрела, обошла четвёрка других. Пусть несколько поменьше, но тоже больших. И с огромным количеством пушек, что торчали из их бортов. За тремя из них тоже бурлила вода, а один вели на буксире. И эти корабли стали напротив обращённых к морю стен столицы Османской империи и дали залп. А потом буквально мгновенно ещё один и ещё. И султан с ужасом увидел, как стремительно рушатся древние византийские стены[12]. Которые его войско с таким трудом преодолело. И он стал кричать, что бы быстрее подали коней. А его экипировали в доспех и принесли оружие.
А зоне видимости стали появляться сначала небольшие парусные корабли, что прошли в Мраморное море. Где стали охотиться за находящимися там кораблями. А потом появились и галеры. Полные воинов. Причём как показалось султану на вёслах тоже сидели экипированные воины, а не обнажённые рабы. И если один отряд, из нескольких десятков галер, стал выстраиваться напротив стен Галаты. То второй отряд, в котором было около полусотни, не меньше, галер стал разворачиваться напротив именно его дворца. А к Девичьей башне подошла большая галера. С тремя адмиральскими фонарями на корме и с золочённой женской фигурой, а не с золочеными крестами, как на мачтах других галер, на вершине мачты. И с этой галеры, в ворота башни выстрелили пушки, а на берег упали сходни. И по ним к башне кинулись воины. И через несколько минут над башней стали размахивать алым, с прямым белым крестом, флагом родосских рыцарей[13]. Ну а к рухнувшим стенам Галаты направились галеры, выплеснув на берег сразу несколько тысяч воинов. И среди алых, с золотым двуглавым орлом знамён султан увидел белое полотнище, с красным крестом. Знамя Генуи. И эта войско стало буквально вливаться в пролом в крепостной стене в Галату. И султан понял, что Галата уже потеряна. И эти укрепления не отстоять.
Хотя Мехмеда больше волновало другое. Один за другим стали заваливаться участки стен и башни крепостных стен османской столицы. И происходило это как раз напротив него. И хотя его уже успели экипировать в доспех, и даже доставили его саблю[14], кончар и тесак. Но вот ни лошадей, не вызванных воинов, всё ещё видно не было. А в проломы уже стали заходить воины неверных. Первыми шли экипированные в кожу, с надетыми латными нагрудниками и шлемами морионами стрелки. С длинными ручницами в руках. На конце стволов, у которых были видны длинные, стальные, гранёные прутья. А на поясах, у этих воинов были видны висевшие в ножнах большие кинжалы. И эти воины двигались вперёд отрядами в дюжину человек, выстроившись в длинную линию. А за ними буди, видны уже и обычно экипированные воины, которые и забегали в дома, что находились внизу холма. И среди этих врагов султан видел и пушки, которые вместе с ящиками, легко катили десяток воинов.
И тут по склону холма, между дворцом и неверными стали пробегать янычары. Пусть и ещё в красных, а не белых шапках[15]. Да они были молоды и ещё не завершили обучение, но они стремились защитить своего господина. И увидев их вражеские корабли, забурлив водой у себя под кормой, направились ближе к берегу. Где подойдя почти вплотную к нему стали разворачиваться боком. Пехота противника остановилась. Их стрелки выровняли ряды. А в разрывы между отрядами вкатили пушки, которые отсоединили от ящиков. И султан понял, что там уде всё готово к выстрелу. А за их рядами стали концентрироваться и отряды из воинов более ему привычного вида. И тут султану подали коня. Как и его сопровождающим.
Мехмед II Фатих тут же поднялся в седло, своей арабской кобылы. И как бы напоследок, прежде чем покинуть это место, бросил взгляд на войска неверных. Собираясь ускакать во дворец в Эдренеболе. И тут он увидел, что борта кораблей окрасились пламенем и дымом. Вторя им громыхнули, и вражеские пушки на берегу. И дала слитный залп, из своих ручниц, и их линия стрелков. И тут султан увидел, что ему прямо в лицо летит круглый шар. А потом наступила темнота.
6
В тот момент, когда флагманский корабль первым прошёл траверз Девичьей башни и стал поворачивать, что бы пройти дальше, непосредственно к Константинополю, то Конев находился к него на борту. И даже по случаю битвы облачился в свой доспех. Хотя садиться на коня, из-за своей раны, всё ещё не рисковал. При этом на буксире идущего, под вспомогательным двигателем, "Крузенштерн" находилась скампавея "Елена Глинская", с которой в воздух запустили летающего змея. С виде ярко красного дракона. Причём с человеком на борту. Для чего нашли самого лёгкого из бывших с ними солдат, снабдив его биноклем и телефоном. Благо на флагмане находилось всё руководство, как флота, так и армии. Ну а чуть сзади и сбоку флагмана, уступом к нему шёл "Херсонес". Прикрывая "Елену Глинскую" с правого борта, от возможного огня турок. А уже за ними тянулись деревянные парусники. Где на буксире у "России" шла "Полтава". Ну а дальше по проливу шли уже остальные корабли их флота. Сначала галеры, которые возглавлял флагманский корабль Ги де Бланшофа галера "Санта-Анна". Где уже знали, что по окончании операции они на ней оправятся на родину и на галере были собраны пленники с Родоса и других близлежащих островов. И там отряд действовал под флагом ордена госпитальеров. С ними же планировали отправить и генуэзцев. На своих кораблях. Которым попадать в руки венецианцам было мягко говоря не с руки. А вот венецианцев планировалось, так же снабдив кораблями, отпустить отдельно. Благо наводившийся под их контролем остров Лесбос находился совсем недалеко от выхода из пролива Дарданеллы.
И вот когда "Крузенштерн" стал поворачивать на новый курс, что бы выйти на планируемую позицию, то со стороны Галаты загрохотали тяжёлые, осадные, турецкие пушки. Которые были явно подготовлены к выстрелам заранее и ожидали это момента. И огромные каменные ядра полетели в сторону флагмана. Причём их было даже видно в полёте. Хотя большинство ядер и промахнулись Вспоров водную гладь Босфора. Но одно из этих ядер ударило "Крузенштерн" в правый борт. От удара корабль вздрогнул, вильнул было на курсе. А от расколовшегося о борт ядра в стороны полетели осколки. Новый капитан корабля тут же приказал доложить о повреждениях. Но хотя удар ядра, вызвавшего гул по всему корпусу судна, и помял обшивку, вызвав на ней трещины, в местах сварки, и погнул шпангоут, в месте удара, но корпус не пробило. А увидев, что турки начали спешно заряжать эти орудия снова, командующий флотом высказал опасения, что для парусных судов такие попадания могут быть смертельны. И Стрельцов предложил поменять план. "Крузенштерн" и "Херсонес" не пойдут к Константинополю, как было предусмотрено планом. А займутся обстрелом Галаты. А к Константинополю следует направить уже деревянные корабли. Которые и должны были поддержать штурм этого пригорода османской столицы. Что командующий флотом и поспешил организовать.
В результате два самых крупных корабля флота встали на якорь напротив Галаты, развернувшись к ней бортами. И буквально первыми же залпами прекратили попытку турецких артиллеристов снова выстрелить. А потом стали методично крушить стены крепости. Благо те совершенно не были приспособлены для сопротивления подобному обстрелу. Ну а деревянные корабли, повинуясь приказу командующего флотом направились уже непосредственно к стенам Константинополя. И заняв позиции напротив холма, где османы возводили новый султанский дворец, стали крушить уже древние стены там. И у них это явно получалось. Хотя наблюдатель с воздушного змея и сообщал, о том, что у турок началось движение. В бухте стали готовить к плаванию корабли, в том числе и десяток галер. А как в Константинополе, так и в Галате к месту, где рушили стены, стали стягиваться воинские отряды. Да и в селении на азиатском берегу Босфора началось подозрительное движение. Да и от входа в Босфор стали уходить турецкие корабли.
