Исходя из этого, те решили продолжить путешествие на борту "Бойкого селезня", по крайней мере до Амакону, где река Ваундау впадает в Митиндзане, чьё название можно перевести как "великая", "огромная" или даже "колоссальная река".
Днём, как правило, олигарх сидел за столом на палубе над кормовой надстройкой, откуда уходило в воду толстое бревно с широким рулём на конце, ворочали которое два могучих матроса в коротких куртках, грязно-серых штанах и зелёных платках, повязанных на манер бандан.
Здесь же постоянно находился капитан корабля почтенный мастер Шиказу — невысокий, лысый толстяк с вечно хмурым, недовольным лицом.
Облачённый в просторную одежду из дорогой, добротной ткани, он то стоял у перил, ограждавших капитанский мостик, то расхаживал вдоль них, отдавая приказы рулевым или своему помощнику мастеру Мохэку. А уж тот непосредственно организовывал их исполнение командой, иной раз отвешивая матросам крепкие затрещины.
Кроме корабельного начальства, рулевых и самого судовладельца, на кормовую надстройку допускались телохранители олигарха, суровые молчаливые дворяне с длинными мечами и в воинских костюмах из дорого шёлка, а также помощник или секретарь достопочтенного Куджичи — щуплый, какой-то суетливый мужчина лет тридцати пяти или сорока с вечно озабоченным, подвижным лицом, украшенным жиденькими усиками, откликавшийся на смешное имя Мундак.
Услышав его в первый раз, пришелица из иного мира едва не расхохоталась. Настолько оно, по её мнению, подходило данному человечку. Платина видела, что он всё время чем-то ужасно занят, вечно о чём-то хлопочет. Вот только есть ли результат этой бурной деятельности, она не знала.
Секретарь то зачитывал шефу какие-то бумаги, то что-то записывал, то играл с ним в "стратегию", то бегал по кораблю.
Кроме того, он лично подавал хозяину чай на блестящем, лакированном подносе. Иногда днём Куджичи приглашал на чаепитие своего сына, капитана или дежурившего рядом телохранителя.
Кроме неприятного вида особы, повсюду сопровождавшей Итоми, в свиту олигарха входили ещё двое. Миловидная женщина средних лет, исполнявшая обязанности поварихи, и молодой, улыбчивый парень. Звали его Рую, и он то помогал служанке на кухоньке, то убирался в апартаментах хозяев, то, исполняя поручение Сайтама, обустраивал ему и почтенному Худу место для "чистой беседы" на палубе или вечером на берегу. Но это случалось довольно редко.
Общительный простолюдин в первый же день плавания познакомился с Ией. Выяснилось, что он служит не самому достопочтенному Куджичи, а его секретарю и, кроме услужливости и весёлого нрава, обладает ещё множеством достоинств. Умеет читать, писать и даже считать. Парень оказался довольно настырным, пытаясь при любом удобной случае заговорить с чужой служанкой.
Поначалу приёмную дочь бывшего начальника уезда раздражала подобная навязчивость, но когда соотечественник принялся красочно расписывать многочисленные достоинства прекрасной дочери судовладельца, она, сама того не замечая, стала гораздо охотнее общаться со слугой почтенного Мундака.
От него она узнала, что у Сайтама и Итоми разные матери, и ни одна из них не приходится их отцу супругой. Всего у достопочтенного Куджичи аж четыре наложницы. Тем не менее, среди богачей Даяснору он считается чрезвычайно скромным человеком — образцом благопристойности и добродетели. Многие его знакомые, являясь простолюдинами, имеют гораздо более многочисленные гаремы. Так у среднего брата Куджичи, достопочтенного Канаги, восемь наложниц, и при этом тот считается одним из самых привередливых ценителей женской красоты, оказывая покровительство многим знаменитым куртизанкам Даяснору.
Уже имея на этот счёт собственное мнение, Платина тем не менее поинтересовалась причиной малочисленности сопровождающих олигарха. Всё-таки тот выдал свою дочь замуж даже не за дворянина, а за рыцаря-землевладельца.
— Почему с вами нет супруги достопочтенного Куджичи? Или хотя бы наложниц — матерей почтенных Сайтама и Итоми?
Споласкивая миски в реке, она с любопытством посматривала на собеседника, примостившегося на корточках в паре метров от неё.
Пламя костра за спиной не позволяло рассмотреть выражение лица слуги. Но когда он тяжело вздохнул, несмотря на ярко выраженную скорбь, Ия ясно различила в его голосе плохо скрытую иронию.
— Это потому что добродетельная супруга нашего хозяина внезапно скончалась. Только двенадцать дней и проболела. И не старая ещё была, полная сил. Но уж так, видно, угодно Вечному небу. Но о свадьбе достопочтенный Куджичи с господином Меедо ещё в прошлом году договорились. Самый знаменитый предсказатель в Даяснору благоприятную дату назвал, чтобы в молодой семье побольше сыновей рождалось, и чтобы прожили они свою жизнь в богатстве и процветании. Господин Меедо пообещал всех родственников на свадьбу собрать с новой роднёй познакомиться. Её никак нельзя было отменить. Но кто же знал, что у невесты мать так внезапно скончается? По обычаям надо бы траур соблюсти хотя бы на полгода. А тут и четырёх месяцев не прошло. Вот достопочтенный Куджичи и не стал праздник в своём доме устраивать. Просто привёз невесту, благословил молодожёнов при всех гостях и обратно отправился.
— Мудрый человек, — с трудом удержавшись от усмешки, девушка поднялась на ноги.
Зная, насколько трепетно аборигены относятся к всякого рода приметам, она с трудом представляла себе, кто бы из них мог согласиться играть свадьбу сына при столь дурном предзнаменовании: как смерть матери невесты. Следовательно, торжество не могли отложить, но вряд ли из-за чьих-то родственников. Наверняка для этого имелась какая-то гораздо более веская причина. Уж не "залетела" ли дочка Куджичи? Но как, если их семьи живут так далеко друг от дружки: одна — в провинции Касато, другая — в Даяснору, можно сказать, на другом конце страны.
Беглой преступнице вдруг захотелось узнать: как давно благородный жених гостил у почтенной невесты или хотя бы в её городе?
Однако собеседник мог посчитать подобный вопрос намёком на предосудительное поведение дочки своего хозяина, поэтому Платина поинтересовалась:
— Почему же тогда он взял с собой почтенных Итоми и Сайтама?
— Чтобы сестре дорогой одиноко не было, — наставительно произнёс Рую, поднимаясь. — Она и так всё время плакала.
— Тогда достопочтенный Куджичи не только мудр, но и заботлив, — одобрительно хмыкнула Ия и виновато улыбнулась. — Ты извини, но мне надо посуду отнести и кое-что постирать, пока корабль от берега не отошёл.
Девушка даже немного, совсем чуть-чуть, расстроилась, когда слуга, вместо того чтобы ещё немного ей понадоедать или хотя бы напроситься проводить, понимающе кивнул.
— Поторопись, а то капитан тебя ждать не будет.
— Я быстро, — заверила Платина, слегка поклонившись на прощальный кивок слуги.
Перед тем как спуститься в трюм вслед за соотечественником, Платина по приобретённой в этом мире привычке огляделась, заметив в темноте сухощавую фигуру своего нового знакомого с подносом в руках.
"Кому это чаю захотелось на ночь глядя?" — мысленно удивилась она, отметив, что окна в кормовой надстройке погружены во мрак. Значит, хозяева уже спят.
Как позже узнала Ия, там имелся короткий коридорчик, куда выходили двери трёх кают. В самой большой проживал олигарх с сыном и телохранителями, во второй — Мундак и капитан "Бойкого селезня", а в самой маленькой — Итоми со служанкой.
По ночам по проходу мимо апартаментов "первого класса" прохаживался один из охранников судовладельца, охраняя сон своего нанимателя и его приближённых.
Следующим вечером, перед тем как матросы шестами оттолкнули корабль от берега, девушка увидела Рую возле кухоньки, где в малиновом отблеске тлеющих углей слышалось недовольное ворчание кухарки достопочтенного Куджичи:
— ... и молодая хозяйка, и Ябуда уже спать ушли. А я из-за тебя должна здесь торчать?! Мне, между прочим, завтра с утра завтрак хозяевам готовить!
— Ну так иди спи, — громко зевая, предложил слуга. — Я тут и без тебя управлюсь. Всего-то и делов: воду вскипятить да чай засыпать.
— Да ты же, бестолочь, всё тут изгваздаешь! — бурно возмутилась собеседница. — Ещё и пожар устроишь!
— Тогда сиди и жди, — меланхолично проговорил молодой мужчина. — А мне мой хозяин приказал матросов чаем напоить. Как я его ослушаюсь? Сама знаешь, какой он у меня строгий. Сам-то щуплый, да рука тяжёлая. Как начнёт хлестать по щекам, так аж в глазах темнеет.
Не дослушав их разговор, Платина спустилась в трюм. Однако случайно подслушанный разговор не давал покоя. С недавних пор беглую преступницу смущали любые непонятности. Поэтому, перед тем как уйти в свой угол, она пересказала Хаторо беседу простолюдинов, интересуясь:
— Зачем бы Мундаку или Куджичи матросов чаем поить?
— Не знаю, — равнодушно пожал плечами бывший офицер городской стражи. — Может, их наградили за хорошую службу? Или они проявили заботу, как и положено добродетельным хозяевам? Сторожить по ночам очень скучно, и матросы будут ему благодарны за чай. Это же не вино, с него не заснёшь.
Выслушав соображения главы их маленькой компании, Ия поняла, что тот не видит в случившемся ничего из ряда вон выходящего и считает её беспокойство ничего не значащим, не заслуживающим внимания пустяком.
В данный момент все мысли Хаторо занимали возможные дальнейшие действия судовладельца: ограничится ли он тем, что продолжит и дальше игнорировать случайных пассажиров или всё же выдаст властям?
Выслушав его нотацию, девушка обиженно заявила, что тоже переживает по этому поводу, но не может всё время думать об одном и том же!
Собеседник только досадливо отмахнулся.
А вот мичман российского императорского флота обратил внимание на слова соотечественницы и на следующий день в обед, когда она раскладывала по мискам остывший рис, сообщил:
— Я спросил почтенного Сайтама, зачем Рую на ночь поит матросов чаем? Он сказал, что это предложил сам Мундак и даже купил заварку на свои деньги. Этот чай помогает бороться со сном и улучшает внимание. Уж очень секретарь переживает за безопасность своего хозяина.
— А здесь есть чего бояться? — насторожилась Платина.
— На реке разные люди живут, — многозначительно усмехнулся молодой человек.
— И разбойники тоже попадаются, — поддержал побратима Хаторо. — Бывало, и на корабли нападали, и товар отбирали. Раньше разбойники на Ваундау сильно безобразничали. Где-то здесь даже крепость построили, чтобы порядок навести. О крупных шайках уже давно ничего не слышно. Но лучше всё-таки поберечься. Могут тайком забраться и что-нибудь украсть. А Куджичи везёт с собой какой-то ценный груз. Видели, сколько матросов нас по ночам охраняют? И все с копьями.
Согласно кивнув, Ия протянула ему бутылочку с соусом и обратилась к Жданову:
— А Сайтам говорил, что его отец думает о разбойниках?
— Я так понял, что сам он не очень-то верит в нападение, — принялся обстоятельно отвечать собеседник. — Но воров и в самом деле опасается. А усердием секретаря он очень доволен и не раз его хвалил за предусмотрительность.
— Мудрый сам себя бережёт, — со значением заявил бывший офицер городской стражи.
И пришелица из иного мира не могла с ним не согласиться.
Этой же ночью Рую опять попытался составить ей компанию на берегу. Поначалу он попробовал побольше узнать о прошлом своей новой знакомой, но девушка быстро перевела разговор на опасности их плавания.
Явно считая себя специалистом абсолютно во всём, слуга снисходительно объяснил, что на Ваундау надо бояться не каких-то там разбойников, а мелей и коряг, которые могут повредить днище даже такого крепкого корабля как "Бойкий селезень".
Дав мужчине возможность продемонстрировать свой блестящий ум и недюжинную эрудицию, Платина спросила с самым наивным видом:
— Почему же по ночам столько матросов не спит, и зачем им копья?
Ответ не удивил, хотя и прозвучал в привычной для аборигенов манере:
— А вдруг найдутся такие дурни, кто попробует залезть на корабль и что-нибудь украсть?
— Да, — согласилась приёмная дочь бывшего начальника уезда. — И такое может случиться.
Однако у неё всё же оставались некоторые сомнения. Неужели из-за каких-то мелких воришек стоит лишать полноценного ночного отдыха почти половину команды?
Снисходительно хмыкнув, собеседник вдруг спросил, мрачно понизив голос:
— Ты заметила, что деревень меньше стало?
— Да, — охотно подтвердила Ия. — И крестьяне не хотят продукты продавать. Едва утиных яиц на завтрак купила. Хорошо хоть, зелень пока дешёвая. С запасом взяла.
— А дальше вообще никто не живёт! — уже едва ли не замогильным голосом продолжил слуга. — Следующие дня три ни одной деревни не будет.
— Почему так? — насторожилась девушка.
— Ещё когда в Шибани плыли, мастер Мохэку рассказывал, что земля здесь какая-то плохая, — после недолгой паузы пояснил собеседник. — Болот много.
— А разве рис воду не любит? — озадаченно вскинула брови Платина, имевшая весьма поверхностное представление о выращивании данной сельскохозяйственной культуры.
— Любит, конечно, — нерешительно подтвердил Рую. — Только не такую. Из болот. Тут их полно. Даже озеро Болотное есть.
Он вдруг досадливо скривился.
— Я же не крестьянин какой-нибудь! Моя семья издавна в Даяснору живёт! Откуда мне знать, как рис правильно растить?! Я его только варить и есть умею. Но я сам слышал, как Мохэку моему хозяину говорил, что деревень тут нет. А где добрые люди не живут, там всегда заводятся бродяги да разбойники!
— Тогда понятно, почему почтенный Мундак так беспокоится, — солидно кивнула Ия и, чтобы не улыбаться, произнеся такое вот имя, попыталась тяжело вздохнуть. — Мне только кухарку вашу жалко. Ей тоже приходится не спать.
— Мы уже обо всём договорились, — успокоил её собеседник, видимо, догадавшись, что девушка стала свидетельницей их перепалки той ночью. — Теперь чай для матросов я сам заваривать буду.
— Правильно, — одобрительно кивнула приёмная дочь бывшего начальника уезда, вытирая мокрые руки пучком травы и собирая вымытые миски. — Ну, я пошла.
Неожиданно сегодня слуга вызвался её проводить и, когда они поднимались по трапу, словно бы ненароком погладил крутое бедро спутницы.
Разумеется, подобная вольность не могла остаться безнаказанной, в противном случае, в следующий раз наглец залезет ей под юбку. Вот только устраивать "разборки" у всех на виду очень не хотелось. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.
Поэтому, ступив на палубу "Бойкого селезня", Платина оступилась. Глиняные миски выскользнули из рук, грозясь разлететься на куски от удара о широкие, гладко оструганные доски. Хватая посуду, она резко ударила задом поднимавшегося вслед за ней мужчину.
Отпрянув от неожиданности, тот зашатался, нелепо взмахнув руками, и, чтобы не рухнуть в воду, упал коленом на бамбуковый трап, зашипев от боли.
Сохранив в целости выданное помощником капитана корабля имущество, Ия с довольной улыбкой повернулась к спутнику, чтобы поделиться своей радостью.
