| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
...
— Я пришел с этим к своему отцу, рассказал про это — и что сказал старик?
...
— Он сказал — нет! Мать твою, нет! Он сказал нет, когда дело пахнет миллионами. Да что там миллионами, десятками миллионов. А он сказал — нет, это не наш кусок. Пусть с Нью-Йорком разбираются местные. Твою ж мать!
...
— Готти согласились подождать, вошли в положение — но долго они ждать не будут, понимаешь. Я не мог сделать это сам, меня сразу бы заподозрили. Сам знаешь, у нас тут везде глаза и уши, пернуть не успеешь, как все знают, от чьей ж... завоняло.
— И тогда ты убил моего отца, чтобы я в отместку убил твоего.
— Именно, кузен, именно. Я бы даже не стал тебе мстить — так, для вида. А ты что натворил тут, мать твою!
Бах!
Роман как стоял, так и упал как подкошенный. Пуля сорок пятого калибра попала в затылок. Отдача — выбила офицерский, короткий Кольт из руки стрелявшего, но один выстрел он все же сделал. И попал.
Дядя...
Как мог — Роберт добрался до старика. Тот тяжело, с мокрыми хрипами дышал.
— Сейчас будет... помощь.
Он поднял Кольт и стрелял в воздух, пока не опустел магазин.
— Оставь...
...
— Мне уже... ничего не поможет.
— Врачи тебе помогут.
— Мне не нужны врачи. Как я...
Старик снова закашлялся, губы были в крови
— Как я вырастил... такого подонка.
Старик еще раз кашлянул и — умер, уставив глаза в чужое небо. А Роберт, подтянув того, кого он приехал убить к себе, положил его голову на колени и запел песню, какую пели в таких случаях на похоронах.
Гей, пливе кача по Тисин,
Пливе кача по Тисин.
Мамко ж моя, не лай мен,
Мамко ж моя, не лай мен.
Гей, залаш ми в злу годину,
Залаш ми в злу годину.
Сам не знаю де погину,
Сам не знаю де погину.
Гей, погину я в чужм краю,
Погину я в чужм краю.
Хто ж ми буде брати яму?
Хто ж ми буде брати яму
* * *
?
Кто же нас похоронит...
В госпитале штата — было тепло, тихо. Сновали медсестры, у одной из палат — полицейский с интересом читал Фолкнера. Интересные пошли полицейские, Фолкнера читают...
Довольно молодая, ухоженная, красивая женщина (славянки в большинстве своем красивые причем остаются такими же и с возрастом) — вышла из Бьюика-Реатта багрового цвета, погасила фары. Ее можно было принять за кого угодно — за дорогого адвоката, советника какого-то федерального чиновника, главу не слишком большой корпорации — но только не за ту кем она являлась на самом деле. И она носила пистолет в сумочке. Сейчас многие носят особенно в крупных городах. Особенно после тех грязных историй, как молодую женщину два часа убивали на улице, и никто не вышел на крики, а другую изнасиловали пятеро прямо в вагоне метро. Но эта носила пистолет не как самое последнее средство. В ее семье оружие было у всех, с оружием умели обращаться — потому что так жили и по-другому не хотели. Таков был образ жизни.
Пистолет она сдала полицейскому, не ожидая вопроса. Прошла в палату.
— Дарья...
Дорого одетая, привлекательная при своем невысоком росте, умеющая себя подать женщина — подставила щеку для поцелуя, но Роберт уклонился
— Как поживаешь.
— Неплохо, для таких обстоятельств. Ты пришла меня убить?
Дарья искренне рассмеялась.
— Тебе не кажется, что убийств уже более чем достаточно?
— Кажется. Так зачем ты пришла?
Дарья посмурнела
— Это правда, что Роман... убил папу.
— Да.
...
— Он убил и моего отца. Но я мстить не буду.
— Как это произошло?
Роберт коротко рассказал. Дарья выругалась по-мужски
— Идиоты.
— Нет, преступники. Кто теперь глава?
— А сам как думаешь?
— Поздравляю.
— Больше все равно некому. Но поздравляешь ты меня не с тем. Я, кузен, замуж выхожу. Вот с этим поздравь.
— За кого?
— Посмотри в окно.
Роберт посмотрел. Там стоял правительственный лимузин, около него нервно прохаживался человек лет сорока. Поляки таких называли "середич".
Роберт скривился
— Сенатор?! Он же любит мальчиков.
— Какая разница. Тем более есть искусственное оплодотворение. Больше мне и не надо.
Роберт внимательно посмотрел на кузину. Та не отвела взгляд.
— Тогда удачи тебе. Во всем чтобы ты не задумала.
— И тебе тоже — серьезно ответила женщина — кстати, ты возвращаться не собираешься?
— Нет.
— А зря.
Они смерили друг друга взглядами. Потом — женщина изобразила пальцами воздушный поцелуй и вышла из палаты...
* Клерк округа — это что-то вроде нотариуса, но с полномочиями шире — он ведет реестры, фиксирует акты гражданского состояния, удостоверяет договоры.
** Команда типа А — четыре человека, минимальная боевая единица зеленых беретов
* * *
Вопреки утверждениям, эта песня не имеет отношения к бандеровщине, ее пели еще во второй половине 19 века
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
