Графиня Суровая

Слово за слово — и из-за стола дамы встали если и не подругами, то вполне-вполне приятельницами. Обе были настроены доброжелательно, обеим было интересно, обе хотели найти общий язык, и главное, не были конкурентками. Что еще нужно для начала дружбы?

Чтобы между ними не встал никакой мужчина — и только.

Варя рассказывала о России, Летиция — о Корсике, и Варя думала, что им бы и правда — в Крым. Но там же война, там же турки... они те земли считают своей территорией.

С другой стороны, отвоюют — и пожалуйста! Крымские вина — дело, почему бы этой семье и не заниматься виноградом? Будет не Массандра или Коктебель, а Бонапарте или Наполеоне. Вот уж не худшая известность.

И земля там вряд ли будет дорогая...

Будут ли там войны? Варя серьезно задумалась.

Будут, но такие... кажется, потом будут воевать за проливы. И не скоро, точно. А так — Крым наш, русский, а турок никто и спрашивать не собирается. *

*— увы, ни о какой Украине речь в те годы не шла. Ее просто не было. По факту. А за Крым соперничали с Блистательной Портой. Можете читать современников Наполеона. Прим. авт.

Можно и посоветовать. Пусть едут, обживаются... конечно, турки будут пакостить, но корсиканцам не привыкать. А Крыму немного приятных итальянских обычаев не повредит. Обживутся, как родные будут.

Летиция, в свою очередь, изучала Варвару. И думала, что русские — странные.

Но от помощи не отказалась.

Договорились до простого.

Сейчас уже осень начинается, в море плохо. Плыть можно, но шторма, бури, а у Летиции дети. Она с ними на судне с ума сойдет.

Опять же.

Приедет она в Россию зимой.

А они к местному климату не привыкли. Да еще дорога... свалятся — все. Опять плохо.

Выход есть.

Пока еще распутица не началась, так что пусть Летиция с детьми едет, к примеру, как Варя в прошлый раз. Где-то по рекам, где-то по морю.

Можно бы их и у себя оставить, но Варя ж не знала, когда ей самой придется схлопывать пирамиду и рвать когти. Лучше это делать без свидетелей.

Или, как вариант, в порт, там проплыть вдоль берега, сколько можно, потом переждать сезон штормов — и уже по суше. Без заплыва в Балтийское море?

Тот же Гавр?

Варя обсудила оба варианта с Летицией, и второй ей понравился больше. Все же, с детьми легче на корабле. А морской болезни ни у кого нет, они даже и не знают, что это такое.

Так что пару недель отдохнуть, а потом, без суеты — Гавр. И вдоль берега...

Андрей Иванович их проводит.

И до Гавра, и до России, и устроиться поможет. А потом вернется к Варваре.

А Летиция поживет пока с детьми в их доме, под Москвой. Наполеоне туда же будет приезжать, когда отпуск выпадет. А потом и свое жилье купят, как освоятся.

* * *

— Поздорову ли, мил-друг?

— Не удержишь барина, — наябедничал верный Прошка. — Намедни опять жар был, так не лежит же, окаянный!

Суворов кинул в ту сторону сапогом, не попал. Зато рана на шее заболела еще сильнее.

Турки, сволочи!

— Добро пожаловать, Иван Карлович. Уж прости, я тут по-походному.

Палатка Суворова была немногим роскошнее, чем обычная солдатская. Только и того, что чуть побольше, чтобы Прошке места хватило.

— Ничего страшного, поместимся, — отмахнулся Иван Карлович. — Как ты?

— Замечательно.

Тут и Прошка подсуетился, поставил на стол поднос с графинчиком, закусками — и где только взял, прохвост?

Под крепкую и разговор пошел приятнее. Усидели по одной, по второй, о кампании поговорили, Светлейшего поругали... вот можно же было уже Очаков взять, а он тянет, как... как ежа за хвост! *

*— биологию автор тоже знает. Хвост у ежа есть и тянуть за него — дело неблагодарное. Прим. авт.

Там и о личном речь зашла.

— Наташа как?

— Пишет, — Суворов широко и искренне улыбнулся. — Учится.

— Это хорошо. А я поговорить с тобой хотел.

— О чем?

— Как о чем? Дочь у тебя растет, а у меня сын есть. У вас товар, у нас купец, — Эльмпт улыбнулся.

— Маленькая она еще. Тринадцать лет всего.

— Так понятно, маленькая. У меня сын, конечно, постарше будет. Ему уж двадцать пять. Но... буду с тобой как на духу, Александр Васильевич. Жена ему нужна, хорошая. А с твоей дочкой все ясно, красавица, умница, семья достойная...

А если еще, положа руку на сердце, семья у Эльмптов не так, чтобы богатая. Древность рода у них есть, а с деньгами плохо, грустно у них с деньгами. И государыня их не особо жалует! Все Сонька, дура мелкая, со своими карикатурами, за что и посекли идиотку, но обиды императрица не забыла, потому и просить что-то у нее не получится. А вот Наталья Суворова завидной невестой будет, лучше сразу за собой девочку застолбить.

— Наташа у меня самая лучшая. И плохому человеку я ее не отдам.

— Так я потому с тобой и заговорил сейчас, — развел руками Иван Карлович. — Мы ж не спешим никуда, дочка у тебя в Смольном, вот, она спокойно поучится, а ты к Фильке приглядись. Он в чинах ровно идет, уже сейчас майор, да и еще подрастет, я-то его вижу. Сам не двигаю, что ты! Филька своим умом заслуживает!

Суворов поглядел чуток недоверчиво, но водка смягчила вредный характер, и генерал кивнул.

— А и посмотрю, пожалуй.

— Я не уговариваю. Ты просто приглядись, а там уж и решишь. Коли да — рад буду породниться.

Пожалуй, Суворов тоже был бы рад. Семья хорошая, возраст у парня тоже подходящий...

— По рукам. Погляжу я на твоего парня, пока война длится, а там... кто знает?

На том и сошлись. *

*— официально Суворов о нем написал в 1793 и приказал готовиться к браку. Но я думаю, приглядывался он раньше. Прим. авт.

* * *

Наполеон смотрел на Хотин.

Старая крепость.

Очень древняя, и... продажная. Сколько раз она из рук в руки переходила?

Не счесть!

И в этот раз, надобно отбить ее, да так, чтобы обратно не взяли.

Австрийцы пытались нахрапом, но получили по зубам, да и откатились. И с июля вели упорный обстрел крепости. Тут и австрияки, и русские — все лупили по несчастной крепости... вот возвращать не надо было! Уже два раза как не надо!

Наполеон бы не вернул!

Генерал Салтыков осаждал крепость по всем правилам, но... турки не сдавались.

Надеются?

А на что?

Дивизия графа Салтыкова, к которой оказался приписан корсиканец, перешла Днестр и расположилась на правом его берегу, на высотах к югу от крепости. И — ждала.

Австрийцы, увы, люди нерешительные, надеялись, на австрийский 'авось', и мечтали, чтобы крепость сдалась им в руки. Ага, при пятнадцати тысячах гарнизона!

Бежит и падает!

И Осман-паша, и Жарули-паша... может, им и не отсекут головы за подобные действия, но уж точно и не похвалят.

Наполеон смотрел, как военный.

Крепость была окружена с трех сторон валом, с востока — сильным зАмком и берегом Днестра. А по берегу были видны остатки окопов, которые нарыл тут еще Миних, и которые турки не заняли. Зато их отлично заняли нападающие.

В крепости уже начинался голод. Осажденные пробовали делать вылазки, русские их отбивали.

Наполеон искренне надеялся, что будет случай отличиться, что получится повоевать...

Увы, в начале сентября, вскоре после прибытия юноши на позиции, крепость отважно спустила флаг. Правда, условия для себя они выторговали получще, за что потом Салтыков получил от Румянцева, а тот от Екатерины.

Нашли, где стоять!

Действовать надо!

Но договор был подписан, хотя условия, с точки зрения Наполеона, были откровенно поросячьими.

Проиграл?

Вали отсюда!

На своих двоих, без имущества и знамен! Пинками под хвост проводим!

Или сдохни с голода!

Ладно еще, женщин — детей выпустить! Но самих турок, чтобы они потом опять воевать пришли?

Наполеон бы точно не выпустил, но его пока никто не спрашивал. Не в тех чинах поручик. Тут ему повоевать не пришлось.*

*— Вторая Турецкая война в царствование императрицы Екатерины II. 1787-1791 г. / Сост. Ген. штаба полк. А.Н. Петров. Т. 1-2. Книга написана еще в 19 веке, так что верить более-менее можно. Прим. авт.

* * *

Осада Очакова тоже шла своим чередом.

Потемкин злился, турки цеплялись за крепость, что есть сил. К тому же у Светлейшего обострилась хандра, замучила ногтееда, не благоприятствовала погода... вообще, все было плохо и грустно.

Это уж молчим про постоянную ругань с Суворовым!

Вот тянет его вперед со шпагой!

Рубить — колотить, бей врага, а там разберемся!

Так ведь не в том смысл, чтобы побить! Били турка не раз, и опять бы ему кренделей насыпали — не унести, но битву выиграть мало, войну надобно! С осадой — оно вернее, хоть и длиннее. Турецкий флот хоть и появлялся пару раз, но к крепости не подходил и пакостничать не пытался, хорошо им Ушаков выдал. А свой-то, Черноморский флот, строился!

Время шло, пробежало в осаде лето, пришла осень, начали облетать деревья, шел ноябрь месяц.

Русские войска под командованием Румянцева взяли Хотин, но далее воевать было сложно, и командующий отвел всех на зимние квартиры.

Время шло.

* * *

Любимый мой батюшка!

Как ваши дела? Как здоровье Ваше?

Я благополучна, учусь с удовольствием, и Софья Ивановна мое усердие отмечает.

Овладела я уже свободно тремя языками, и могу на них и писать, и изъясняться.

Мадемуазель Мари мне помогает, и всячески моему обучению способствует.

Я соскучилась ужасно!

Да сохранит Вас Господь во всех делах Ваших!

Напишите, когда вы приедете! Любящая ваша дочь, Наташа!

* * *

Милый друг мой, Александр Васильевич!

Расскажите, где Вы сейчас находитесь?

Последний раз Вы писали, что отправились в Кинбурн из-под Очакова, не в силах смотреть, как страдают солдаты.

Благополучны ли Вы?

Как Ваши дела?

Что нового на войне?

Мы узнаем все с большим опозданием, и Ваши истории для меня, словно глоток свежего воздуха. Вы так интересно пишете!

Я читаю — и мечтаю оказаться рядом с Вами, вдохнуть соленый морской воздух, услышать, как поют по утрам птицы...

Что ж!

Дело мужчин — воевать, дело женщины — следовать за своим мужчиной.

А потому я пишу Вам и надеюсь на ответ.

Любящая Вас (зачеркнуто, но не слишком жирно, чтобы прочитал).

Да сохранит Вас Бог!

М-ль Мари.

* * *

— Барыня, у нас проблема.

— Что случилось, Дашенька?

Даша действительно выглядела растерянной и испуганной. Варя усадила ее в кресло, налила воды из графина, вино она не признавала, так что кипятить — и пить. И графин почаще мыть и кипятком обдавать. Пока — помогало.

— Барыня, вы же знаете, что я дружу с Анной Моро...

— Знаю.

Анна Моро, симпатичная брюнетка, действительно дружила с 'мадемуазель Дениз'. И получала от нее заказы на вышивку, потому что была отличной белошвейкой.

— А она дружит с Луизой... она мне это как забавную историю рассказала. Вы же знаете, что она читает переписку своего хозяина! *

*— посол России в Париже, в то время, Симолин Иван Матвеевич открыто жил с вдовой виноторговца. Так что шансы узнать что-то или подслушать у прислуги были. Прим. авт.

Варя знала. И молча слушала. Даша, увы, не умела рассказывать коротко и по делу.

— Ивану Матвеевичу сама императрица отписала, выяснить все, насчет американцев. Кто они такие, откудова, покамест не спешить и действовать осторожно, чтобы не спугнуть негодяев. По какому-такому праву они чужое золото добывают?!

Варя едва в ладоши не захлопала.

Бинго!!!

Если в России поверили!

Так, а что из этого следует?

Что как минимум, американцам вместо Аляски достанется вкусная большая фига. А золото, возможно, найдут еще при Екатерине. Может, при Павле, может, при Александре, все равно это уже неплохо! Разворуют много, но что-то же и на пользу стране пойдет? Правда?

Это для России.

А для Вари?

А Варе намекают — пора валить. Пирамида... Варя покосилась на сейф с большими гроссбухами, которые вела лично, не доверяя никому.

Если прикидывать, последний раз в дело вложились... да, пожалуй что, миллионов на шесть, золотом, естественно. Это в луидорах.

В ливрах будет больше, что-то около ста пятидесяти миллионов. В рублях около двадцати пяти миллионов.

Хватит ей этой суммы?

Варя задумчиво кивнула.

Да, пожалуй.

— Даша, надо потихоньку сворачивать предприятие.

Даша выдохнула.

Когда она это рассказывала барыне, она понимала, что реакция-то может быть разной. Варвара может и упереться, доходы-то какие! Даша порядок сумм не представляла, но... что миллионы — она понимала. А как часто люди пропадали из-за того, что хотели больше, еще больше... ну хоть капельку, но урвать!

А барыне блеск золота глаза не застил. Она преспокойно согласилась, что пора. И Дашу это радовало.

Это ж ЕЁ барыня, она за ней и на плаху пойдет, но лучше б без того обойтись, у них дети же!

— Даша, пока никому и ничего, но до Нового года мы должны будем потихоньку... короче, Париж останется без новогодних выплат.

И то сказать. Пирамида — год просуществовала, пора и честь знать. Варя точно не помнила, но кажется, в России они не намного дольше держались? *

*— от года до трех лет, прим. авт.

Хотелось, конечно, до весны, но...

Нет!

Рисковать нельзя!

Промедление может им слишком дорого обойтись. И вот что еще нужно...

— Дашенька, позови ко мне Тимофея. И пожалуй что... мой брат дома?

— Да, Андрей Иванович дома.

— Отлично. И его тоже. Ты не хочешь съездить, навестить своего малыша? И моего заодно? Вместе с Наташей?

— Хочу, барыня.

— Вот и отлично. Начинаем вывозить капиталы.

* * *

Кто-то задумывался, как тяжело бывает с деньгами? Нет?

А зря.

Когда привыкаешь, что у тебя в кармане может пара миллионов или миллиардов лежать на маленьком таком кусочке пластика, совершенно не думаешь, как обходились предки.

А им было грустно.

Один золотой луидор весит 7,65 грамма. Это если приблизительно, пробирная палата сейчас еще не работает. И до палаты мер и весов еще сто лет, и то — не Франция додумалась, а Менделеев.

Взносы Варя предпочитала принимать в золоте. В крайнем случае — драгоценности или камешки, но это — ладно. Это еще можно перенести.

А тысяча луидоров, если что, весят сколько?

Семь с половиной килограмм.

А миллион? Умножите?

Да-да, тут речь идет о пудах и тоннах.

Варя, конечно, кое-какие меры принимала, и деньги потихоньку перевозила. Да-да, в Швейцарию.

Ее еще не накрыла лютая русофобия, и они считают, что деньги не пахнут. А еще страхуют банковские вклады и соблюдают их тайны. Вот какие непросвещенные люди!

Были.

В двадцать первом веке от порядочности и следа не осталось, но до него еще дожить надо.

Варя понимала, когда все вскроется, бежать придется — БЫСТРО! Пирамида работала уже год, так-то она хотела бы еще полгода, ну, хотя бы еще один квартал, до весны — и рвать когти, но... не получится?

Не надо!

У Варвары был договор с несколькими парижскими ювелирами. Варя элементарно покупала у них драгоценные камни, те же бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды... научилась и в качестве разбираться. Понадобится — и не тому научишься, да и братец ее неплохо в этом понимал. Отец драгоценности любил, покупал их частенько, ну и мальчишка нахватался.