Книга перемен

  — Придерживайтесь фактов, — перебил его Том.

  — Поскольку он позвал Блэков, я попросил своих друзей составить мне компанию — просто на всякий случай, и, как о казалось, этот случай произошёл...

  — Что именно вы сказали? — спросил Том. — Дословно.

  — Ну, точно я не помню... — тут же попытался отпереться Розье. — Я вспоминал про недавний суд, про пострадавших, ещё удивился, почему Снайды не успели оформить все бумаги...

  Потому что какой-то жадный уродец в Министерстве тянул дело, вымогая взятку, и Розье это отлично знал — но сейчас Тома интересовало другое.

  — Что ж, освежим вашу память. Легилименс! — вербальная формула, в общем-то, и не нужна, но для протокола...

  — Для протокола, — произнёс Том минуту спустя. — Легилименцмей было установлено, что Джозеф Розье сказал следующее: "Не вижу смысла вообще вести какие-то дела со сквибами и тем более не выкидывать их из рода — всё рано пользы ноль. Взять хоть Снайдов, у которых такие родственнички ухитрились буквально подарить ребёнка убийцам. Просто отправили в приют — и всё, бумаг-то нет". Легилименнцией не было установлено, был ли это сказано сознательно и целенаправленно, или же было следствием эмоциональной реакции.

  Реакция была, и ещё какая — Розье тихо ненавидел Снайда. Причину этой ненависти Тому уловить не удалось, но она явно была сугубо личной и довольно старой...

  — В карцер, — распорядился Том. — Директор Дамблдор, прошу предоставить думосбор.

  — Тоби!

  — Тоби хороший мальчик! Тоби не делал ничего предосудительного!

  — Это хрошо, — кивнул Дамблдор. — Тоби, принеси, пожалуйста, думосбор из моего кабинета.

  Тоби с хлопком исчез, и спустя минуту вновь появился в обнимку с каменной чашей лишь немного меньше его самого.

  — Тоби принёс! — сообщил он. — Глупая жареная птица хотела помешать Тоби, но Тоби отогнал её и даже ни разу не стукнул!

  — Ты всё сделал правильно, Тоби, — Дамблдор поставил думосбор на стол. — Можешь возвращаться к своим делам. Профессор Риддл, думосбор доставлен. Какое воспоминание вы желаете предъявить комиссии?

  — Воспоминание о легилименции подозреваемого, — Том опустил серебристую нить в чашу. — Прощу внимания.

  На недостаток внимания пожаловаться было нельзя — воспоминание пересматривали раз десять...

  В итоге Дамблдор отодвинул думосбор, снял очки, помассировал переносицу и объявил:

  — Не понимаю. Абсолютно.

  — Что именно?

  — Откуда могла взяться эта ненависть?

  — Не могу сказать, — развёл руками Том. — Это нечто старое, я бы даже сказал, застаревшее... Знаете, я бы сказал, что это работа для психоаналитика, но где его взять... Но ваше мнение, уважаемые коллеги?

  — Тот момент, — ответил Дамблдор, — когда я жалею о запрете порки. Никогда бы не подумал, что он настанет, но... Для протокола, конечно, нужно допросить всех, но уже сейчас понятно, что никакого нападения тут не было, это просто ссора. "Бесчинство и буйство, произошедшее не от злоумышления", как гласит устав... А значит, пусть до утра посидят в карцере, ну и на отработки к вам до конца года. И баллы, само собой, снять полностью... Пока так, если допрос не вскроет новых обстоятельств.

  Никаких новых обстоятельств допросы не выявили — не удалось даже выяснить, кто именно начал драку. Вечное "Все побежали, и я побежал", известное, наверно, ещё шумерским школярам... Впрочем, это уже роли не играло — наказали всех одинаково.

  На Слизерине к этой истории отнеслись... Сложно. С одной стороны — попались, нарушив главный принцип факультета. С другой — попались собственному декану... А Тома слизеринцы воспринимали как ту самую непреодолимую стихийную силу, и считали, что от него спрятаться невозможно.

  Том не возражал...

  Реакция же гриффиндорцев и вовсе была великолепна.

  До сих пор наказания за "безобразную драку" доставались только им, а слизеринцы считались на подобное неспособными... Слизнями, одним словом. А тут слизень оказался хищной улиткой... И как это воспринимать, гриффиндорцы не понимали. И старательно думали... И в итоге стали относиться к драчунам с каким-то ревнивым уважением. А на следующее утро гриффиндорцы решили лично познакомиться с "героями" — и начали с Блэков. Блэки же отличались вспыльчивостью и прочими вполне гриффиндорскими качествами... И потому с гриффиндорцами общий язык нашли, и довольно быстро.

  Дамблдор, который всеми силами пытался если не подружить факультеты, то хотя бы снизить накал противостояния до приемлемого уровня, этой новости не обрадовался... Потому что встреча должна была состояться в "Кабаньей голове", что предполагало обязательный дебош, изгнание из кабака и забег с козлами — совершенно безнадёжное занятие: эти твари носились не хуже скаковых лошадей. Такого Хогсмид мог и не пережить...

  Поразмыслив, Том решил, что преподаватель, явившийся в кабак одновременно со студентами, будет выглядеть странно, неуместно и подозрительно, а вот тот же преподаватель, назначивший там встречу деловым партнёрам — вполне нормально, тем более, что повод был более чем веским.

  Среди многочисленных родственников Глинды был старый антиквар, умерший в середине января. Коллекция у него была богатая, вот только большую часть сведений он держал в памяти, так что некоторые предметы даже опознать не получалось, не то что оценить. А поскольку от стоимости наследства зависел размер налога, родственники покойного старались разобраться и уже пару раз привлекали Глинду, которая честно называла минимальную цену... Но последнее письмо, пришедшее два дня назад, поставило её в тупик. Тома тоже — ничего подобного он не видел и даже не слышал о столь причудливой вещице. Похожа она была... Да ни на что она не была похожа. Бронзовый двенадцатигранник двух с половиной дюймов, в гранях круглые отверстия разного размера, на вершинах — шарики. Никакой магии нет и не было никогда. Предварительная идентификация — "какая-то римская бронзовая хреновина", именно так было сказано в письме... Наверняка эта штуковина была археологам известна и где-нибудь описана... Но том понятия не имел, где искать. Тут могли помочь или Макгонагалл, или Лавгуд, но ученица опять умчалась в Шотландию мирить отца с оборотнями — а Лавгуд бездельничал. И выпить не отказался — впрочем, по мнению Тома, человек, оказывающийся выпить даром и при этом не отказавшийся от спиртного принципиально, был извращенцем...

  Эрвин тоже не отказался, но предупредил что может задержаться, и если что, пусть начинают без него. Осталось дождаться субботы...

  Обнаружив в "Кабаньей голове" декана, слизеринцы несколько оробели, а гриффиндорцы напряглись — но Том на них внимания не обратил... Ну или им так казалось.

  Том же прекрасно видел всю компанию, но пока те ничего не делали, лишь изредка поглядывал в их сторону, сосредоточившись на собеседниках.

  — Сказал бы кто, что гриффиндорцы будут пить со слизеринцами — поднял бы на смех, — заметил Лавгуд. — А вот поди ж ты... Ну да ладно, смею надеяться, ты пригласил нас не только для того, чтобы полюбоваться этим феноменом?

  — Не только, — согласился Том. — Австралийская родня Глинды разбирает коллекцию одного покойного антиквара и пытается выяснить, сколько это может стоить — с нашей помощью. И вот несколько дней назад они прислали это, подписав "акая-то римская бронзовая хреновина".

  Том положил фотографию на стол. Лавгуд пододвинул её к себе, посмотрел, отложил и сообщил:

  — Это определение подходит едва ли не идеально, хотя официально эта штука называется "римский додекаэдр". Находка не самая частая, но отнюдь не сенсационная... Но при этом никто не знает, что это такое.

  — Серьёзно?

  — Абсолютно. И это замечательно! Правда, уж прости, стоимости этой штуки я не знаю, но могу узнать, правда, это займёт несколько дней...

  — Не страшно, — отмахнулся Том. — Значит, никто не знает, что это такое?

  — Абсолютно, — кивнул Лавгуд, приложившись к кружке. — Вариантов множество, но подтверждений нет, и ни одна сволочь о них не писала.

  — Странное дело, — заметил Эрвин, покосившись на школьников. — Ну я понимаю, конечно, что это могло быть что-то самое обычное, но с такой вещью удобно сравнивать, например, да и было бы их больше...

  — Возможно, — покивал Лавгуд. — Но они ведь могли считать это чем-то низким и недостойным внимания... В любом случае, мы не знаем, что это такое, и не знаем, узнаем ли когда-нибудь. А ведь это столь же удивительно, как мирная трапеза львов и змей...

  — Да что там удивительного... — отмахнулся Том. — Эти придурки устроили безобразную драку, настолько безобразную, что этих двух придурков в почётные гриффиндорцы записали. Не знаю, что им скажут дома, но очень хорошо представляю, как будет ржать Орион...

  — Да он сам почётный гриффиндорец, — хмыкнул Лавгуд, посмотрел за спину Тома и воскликнул:

  — Кого я вижу!

  — Таки я немножечко опоздал, , в чём немедленно раскаиваюсь, но ещё ведь не поздно! — почтенный рабби с двухпинтовой кружкой плюхнулся на свободный стул. — И поскольку Творец день субботний отвёл нам для отдыха, последуем заповедям Его! Лехаим!

37. Alles Ist Gut

  Встреча в "Кабаньей голове" завершилась мирно — к некоторому удивлению Тома. Правда, уже ближе к середине стоило опасаться не драки слизеринцев с гриффиндорцами, а драки всей компании с кем-нибудь ещё... Но обошлось.

  На факультетах — тоже, хотя тут проблем и ожидать не стоило: на Слизерине Блэков слишком уважали и опасались, а гриффиндорцы сами всё и затеяли... И остались довольны.

  О чём Том и доложил в понедельник Дамблдору.

  Доклад получился крайне сжатым и несколько сумбурным — разговаривать пришлось перед завтраком, в Большом зале Дамблдор это обсуждать не хотел.

  Выслушав доклад, он покачал головой и сказал:

  — Ну, я ожидал худшего, так что рад ошибиться. Надеюсь, со временем эта глупая вражда прекратится окончательно...

  В этом Том сомневался — вражду создал не Диппет, он только раздул её до совершенно неприемлемой величины... Но как-то так всегда получалось, что семьи, традиционно учившиеся на Гриффиндоре, в любой замятне оказывались по большей части на стороне, противоположной той, которую избирало большинство выходцев со Слизерина... И возможно, это началось ещё до основания Хогвартса. Так что вряд ли... Но накал сбить действительно необходимо.

  — По крайней мере, она уже хотя бы немного ослабла, — сказал он. — Но на то, чтобы от неё избавиться, уйдут поколения.

  — Кто-то всё равно должен начать, так почему бы и не мы?..

  — Главное — ввязаться в бой, а там видно будет... — хмыкнул Том.

  Оглушительный грохот в коридоре заставил хаффлпафцев сорваться с мест и рассыпаться по классу, довольно грамотно взяв на прицел дверь и окна. Том достал пистолет, встал рядом с дверью, заклинанием медленно повернул ручку, толкнул дверь и выглянул в коридор... Да так и застыл — к такому жизнь его определённо не готовила...

  Призраки Хогвартса — исключая Пивза, который и призраком не был — обычно вели себя спокойно. Не выли, ничем не гремели, не выскакивали из стены, инфернально хохоча. И уж точно не устраивали побоище...

  А это было именно побоище, несмотря на всего двоих участников — Кровавый Барон яростно рубился с натуральным конкистадором в шлеме-морионе и кирасе. Грохот создавал Пивз, в схватке не участвовавший, но с упоением громивший коридор...

  — А-атставить! — рявкнул Том. — Смирно!

  Как ни странно, но это сработало — призраки шарахнулись в стороны и замерли. Даже Пивз прекратил буйствовать и завис под потолком, настороженно уставившись на Тома.

  — Так, джентльмены, — Том убрал пистолет в кобуру. — Что вообще здесь произошло?.. Доклад!

  Барон пошёл рябью, принял бравый вид и доложил:

  — Предотвращена попытка проникновения в Хогвартс лазутчика!

  — А теперь подробнее...

  — Салазар Слизерин вернулся в Хогвартс в тот день, и сковал меня могучими чарами и именем Начавшего Начало, — медленно произнёс призрак. — И с того дня во искупление своего греха я должен быть стражем Хогвартса, покуда мне не будет даровано прощение. Тот человек, с которым я сражался сейчас, был одним из людей герцога Медина-Сидония, что пришли тайно, желая напасть на Хогвартс и захватить его именем своего короля, но все они были повержены в битве, а он пал от моего меча. Все они, однако, были с должным уважение погребены, а после войны останки тех, кто имел родных, были с подобающим почтением переданы их семьям и погребены в родной земле.

  — Что здесь происходит?! — а вот и Дамблдор... С Лавгудом, да. Кто бы сомневался...

  — Пока что мы выяснили, что Кровавый Барон должен охранять Хогвартс, с чем весьма успешно справляется. Также выяснилось, что его противник в составе испанского отряда должен был тайно проникнуть в Хогвартс... И, кстати, вы, сеньор, так и не представились.

  — Прошу меня простить, — церемонно поклонился призрачный испанец. — Диего Алатристе, идальго и капитан, командир Отряда особой службы при Его Католическом Величестве, доктор философии и магистр чародейства.

  — Его останки были отправлены в Испанию, — добавил Барон.

  — За это мне следует выразить вам искреннюю благодарность, — кивнул Алатристе. — Итак, некоторое время я скитался в окрестностях замка, пытаясь иногда преодолеть его защиту, но успеха не имел, а в какой-то момент получил столь сильный удар, что впал в состояние, которое, вероятно, можно сравнить с летаргическим сном. Лишь смутные отголоски мира вокруг доносились до меня, я же не мог ни шевелиться, ни мыслить, ни желать и это было бы ужасно — но и ужаса я испытывать не мог. Сколько прошло времени, я не могу вам сказать, тем более, что призраки время воспринимают иначе, и я не знаю, что именно меня пробудило... Но я понял, что нахожусь внутри защитного круга, а потому, исполняя свой долг, я отправился в замок, где меня встретил мой давний убийца... Остальное же предстало перед вашими глазами.

  Том посмотрел на Лавгуда — сам он понял только то, что они с Дамблдором, регулируя защиту Хогвартса, пропустили под щиты коматозного призрака, а он взял и очухался, а потому необходимо как-то их искать... А для этого надо вообще понимать, как это выглядит. Но это уже к Лавгуду — сам Том до сих пор не представлял, что такое вообще возможно. Представлял ли Лавгуд? Ну, он может представить ещё и не такое...

  — Мир наш полон предметов и явлений, недоступных нашим знаниям, — изрёк Лавгуд, — но это не делает его непознаваемым, и мудрый человек, встретив саблеухого кролика, не застынет в изумлении, восклицая: "Что это?!" и не зная ответа...