— Очень хорошо, — произнёс кайзер, а потом поинтересовался, — А что по поводу переброски войск?
— Думаю даже вопрос с переброской войск буде решаться в рабочем порядке. Главное, чтобы твои солдаты, не пересекали границу с оружием в руках.
— Хорошо, это разумно. А по поводу остального мне необходимо посоветоваться со своими советниками. Только тогда я смогу дать ответ. Да и кажется, начинаются сами похороны. И я, пожалуй, пойду к своей делегации.
И кайзер отошёл от царя, направившись к своим сановникам и офицерам. А похороны вступили в свою завершающую фазу.
6
Но на этом, переговоры Николая, не завершились. К нему подошёл уже наследник австрийского престола Франц Фердинанд. Австрийскому императору не повезло. Его единственный сын не то свёл счёты с жизнью, заодно расправившись с любовницей, не то стал жертвой политического убийства, замаскированного под это самоубийство. И наследником престола стал брат австрийского императора. Но в прошлом году тот скончался, не дождавшись, когда Франц Иосиф соблаговолит освободить трон. И наследником стал его сын, Франц Фердинанд. Которого, как знал Николай, в известных ему версиях событий, вполне возможно, что с подачи французской разведки, убьют террористы. Уж больно предлагаемый наследником австрийского престола проект триединый монархии, с выделением широкой автономии, не только австрийцам и венграм, но и славянам[16], задевал интересы сербских националистов. Мечтавших о Великой Сербии. В отличие от ставки Франца Фердинанта на хорватов. И возникало предположение что организация "Чёрная рука" сербских националистов это всё-таки был проект французской разведки. Уж больно вовремя, в момент максимально возможной численности французской кадровой армии, происходило это убийство[17]. И подойдя к царю, уже в тот момент, когда завёрнутое в саван тело Абдул-Хамида опускали в могилу, эрцгерцог и кронпринц, в одном флаконе, произнёс:
— Ваше величество, вы не могли бы уделить мне несколько минут? Мне нужно задать, вам, один вопрос.
— Да, ваше высочество, слушаю вас, — повернувшись к нему, произнёс Николай. И Франц Фердинанд продолжил:
— Что вы сказали его величеству? Он буквально пышет гневом, и я очень боюсь за его состояние, как бы не было нервного срыва.
— Да не волнуйтесь вы за него, он ещё и нас переживёт. Даже в аду, чертям, такие не нужны, — усмехнувшись, ответил Николай, — А так он подошёл ко мне с предложением заключить договор, подписав его. Исходя их интересов только Австрии, с возможными преференциями для России в отдалённом будущем. На что я ему напомнил про два момента, которые сделали его, в моих глазах, недоговороспособным. И я отказался вообще подписывать с ним какие-либо договора. Устные договорённости, например, о разделе Румынии, ещё возможны. А заключать какой-то официальный договор именно с ним увольте.
— Понятно, — помрачнел, было, Франц Фердинанд, — Просто для нас гарантии судоходства через проливы крайне важны.
— В момент мира, между нами, свободное торговое судоходство, через проливы, я готов гарантировать. Я в этом и сам заинтересован, причём готов не брать плату за проход проливов, только за лоцманские услуги, — пожал плечами Николай, — И даже для боевых кораблей, причерноморских государств проход будет свободным. И даже реку Дунай я готов считать вне акватории Чёрного моря. И ваши корабли, пройдя из Адриатики на Дунай, вполне могут оставаться там без ограничений. Как и вернуться назад. Условие одно, мир. Но император двуединой монархии хотел, чтобы я заключил договор, что официально отказываюсь от своего влияния на Балканах. Взамен что мне не будут мешать на Тихом Океане. Интересно как мне может помешать один единственный австрийский крейсер, на том театре боевых действий? Я и отказался.
— Понятно, ваше величество, — поморщившись, произнёс эрцгерцог и кронпринц, — Но, это могло бы способствовать миру на Балканах. А я так опасаюсь, войны между нашими государствами и хочу мира, в Европе. Плюс его величество против предлагаемого мною проекта триединого государства. А такой подход мог бы способствовать снижению напряжённости между народами Балкан. Да и как я слышал, вы, весьма критически высказались об идеях панславизма.
— Ни кто не хотел войны, что и сделало её неизбежной, — усмехнувшись, произнёс Николай, — И я опасаюсь, что войну спровоцируют весьма могущественные силы помимо воли глав государств. А так идея панславизма, то есть идея о том, что каждый славянский народ должен иметь своё государство объединённые в конфедерацию под защитой России, это проект не русского государства. И мой дед, и мой отец, и я выступаем против этой идеи. Как мертворождённой и крайне опасной. А её носителями скорее выступает различного рода интеллигенция. Которая сама никак не разберётся, чего она хочет.
После чего самодержец задумчиво посмотрел на Франца Фердинанда и добавил:
— А по поводу возможной войны на Балканах то напомню, что у вас там не полное влияние на регион. Страны там не только формально ваши союзники, но и союзники Германии. Так что, мир, на Балканах, вы сами обеспечить не сможете.
— Можно подумать, вы, сможете, — австриец внимательно посмотрел на царя. А тот, пожав плечами, ответил:
— И я полностью не смогу, но, по крайней мере, у меня, шансов больше. У меня там больше авторитета, чем у вас. За вас там элита, а за меня большинство населения.
— Понятно. И так значит вы, ваше величество, не будите возражать против моего предложения создать Соединённые Штаты Великой Австрии? — Франц Фердинанд с надеждой посмотрел на царя. А тот тяжело вздохнув, произнёс:
— Буду.
— Но почему? Ведь только это может спасти Австрию и её империю, — с нотками обиды в голосе произнёс кронпринц. На что Николай, снова тяжело вздохнув, произнёс:
— Да, друг мой, это может спасти ваше государство, и нельзя сказать, что я категорично против, и тоже хочу, как и вы, ваше высочество, мира. Но я немного медиум, — с этими словами Николай загадочно улыбнулся, — и мне ведомы некоторые моменты будущего. Это не сложно нужно только попытаться смоделировать развитие ситуации исходя из жизненных интересов других. Ваша, как и моя, идея мира найдёт очень много противников как среди военных, жаждущих славы, наград и побед, так и среди промышленников, желающих новые рынки мира. А так как они уже все заняты, то и их передела. Это так сказать одни противники вашей революции сверху. Плюс венгры будут против этих предложений. Так как в первую очередь новые штаты появятся на их, как они считают территории. Плюс Балканы весьма взрывоопасный регион, где все ненавидят друг друга и все мечтают о былом величие, когда их государства на короткий срок становились большими. И жаждут вернуться к тем же границам. И даже те, у кого этого величия никогда не было, как те же чехи или румыны, это величие себе придумывают. А ваша разведка, в пику России, это пестует. А ведь на Балканах есть разведка той же Франции, жаждущая начала войны. Плюс ваш действующий император на это никогда не пойдёт. А времени, у вас, ваше высочество, пока Франц Иосиф не поспособствует началу войны, опасаюсь, остаётся всё меньше и меньше.
— Но сейчас война будет гибельна для Австрии! — буквально вскричал кронпринц. На что Николай печально бросил:
— И для России тоже. И мы это осознаём, но есть некоторые замшелые, но весьма влиятельные люди, которые оценивают ситуацию с позиций своей молодости. Хотя мир и изменился. Их бы убрать, пока не стало слишком поздно.
При этом Николай выразительно посмотрел на австрийского эрцгерцога и кронпринца, подумав про себя, что "лучше так, чем один простой австрийский художник". Ну а, поймав на себе взгляд Николая, Франц Фердинанд покачал головой:
— Нет, я свергать его величество не буду. Пусть всё идёт своим чередом.
— Я ваше высочество и не говорю, о том, что бы свергать. Как о таком можно говорить, — вкрадчиво произнёс в ответ русский император, — Но если монарх не осознаёт вред и угрозу от своего правления, то его можно просто отстранить от управления государством, конечно же, ради высшей цели, блага этого государства, создав регентский совет. И сделать необходимое для государства. Неужели, в Австрии, нет умных и решительных людей? Готовых на всё, ради не то что благополучия, а ради спасения родины.
— Вы, ваше величество, так говорите, как будто лично заинтересованы, в этом, — кронпринц внимательно посмотрел на русского самодержица, а тот, кивнув, произнёс в ответ:
— Не буду скрывать, да я заинтересован. Заинтересован, в том, чтобы между нашими державами наладились отношения, и что бы мы стали доверять друг другу. Заинтересован в том, что и с противоположный стороны был человек, как и я стремящийся к миру и компромиссу, а не говорящий, что он делает гадости другим не из личной вредности и свойств характера, а сугубо из интересов государства, нарушая договора.
— А мне казалось, что исходя из мести, — усмехнулся Франц Фердинанд. На что Николай, сурово посмотрев на австрийца проговорил:
— Увы, личная месть для монарха недостижимая роскошь. В любом случае необходимо исходить из прагматичных интересов своего государства. А у наших государств интерес сейчас мир. К тому же друг мой, вы, и не представляете, как много новых способов, для осуществления мести, готовить быстро изменяющийся мир. И если бы я действительно хотел, то вы бы давно уже стали императором триединой монархии. Объединив наши империи. Но мне не нужен повод к войне. Смертельно опасной для моей империи. Надеюсь, вы, ваше высочество, удовлетворены сказанным?
— Вполне, вполне, — Франц Фердинанд бросил короткий взгляд на австрийскую делегацию, стоявшую поодаль, с императором Францем Иосифом I во главе, и добавил, — Но вы, ваше величество заставили задуматься. И, я, пожалуй, пойду. Вы удовлетворили моё любопытство, как нам наладить взаимопонимание.
— Да, ваше высочество, ступайте. И помните всё просто, нужно только что бы монархом в Австро-Венгрии стал рукопожатий, для России, человек. Которому, в этой империи, будут доверять, — ответил Николай и протянул Францу Фердинанду руку. Которую тот пожал и после этого отошёл к своей делегации.
7
Но переговоры, в этот день, на этом, у Николая не закончились. Уже, когда солнце скрывалось за горизонтом, он вышел в сад гарема во дворце Долмабахче. И увидел там сидевшую на скамейке в совершенно расстроенных чувствах принцессу Гавайского королевства Викторию Каюлани, сидевшую с понурым видом на одной из скамеек парке. И Николай, подойдя к ней и спросив разрешения присесть рядом, на что девушка дала согласия, присел рядом. А потом спросил:
— Что то случилось, Виктория?
— Меня тут ни кто серьёзно не воспринимает. Если бы не Мишкин, то меня даже бы слушать не стали. Только из-за того, что он был рядом, меня допускали до монархов. Но и они не выказали никакого интереса к моим словам. Им совершенно безразлична судьба моего народа. Они или не проявили интереса, или же, как немцы или британцы, согласны помочь, если только я признаю Гавайские острова их колонией. А это ничем не лучше того, что хотят американцы.
— Уже Мишкин? — переспросил Николай, заставив девушку порозоветь, загадочно улыбнуться и скромно опустить глаза. И улыбнувшись, Николай произнёс:
— Ну это и к лучшему. И тогда быть может мне стоит обращаться к вам, ваше высочество, как Вики. А вы, по-родственному, ко мне, как Ники? И может, перейдём, в этом случае на "ты", в общении?
Девушка снова смущённо улыбнулась и ответила:
— Я не против, Ники.
А Николай продолжил:
— Ну и замечательно. И почему, Вики, ты считаешь, что всем безразлична судьба твоего народа. Мне она не безразлична. Особенно если их королевой будет представитель нашей императорской фамилии, королевство которой будет входить в империю. С правами автономии для территории, но с полными правами для жителей королевства, как у всех подданных империи. Так что, мне кажется, не всё так печально.
— Я хотела полной независимости королевства, — печально улыбнувшись, произнесла девушка, с надеждой посмотрев на Николая, — и свободу для своего народа.
Николай вместо ответа поморщился, закурил сигарету и, выпустив дым, проговорил:
— Мне кажется, в настоящий момент, это невозможно. Проблема в том, что сейчас, для этого, необходимо иметь возможность защитить свою независимость с оружием в руках. А ваше королевство, с населением всего в сто тысяч человек, это просто физически не сможет сделать. И я не говорю о флоте, но даже армию приличную не создать. А без этого случиться то, что случилось. Полная потеря суверенитета. И тут возможны только варианты, как это будет сделано. Либо с помощью мятежа владельцев плантаций, что владеют землёй в вашем королевстве, либо прямая военная интервенция и насильственный захват. Или же протекторат, со стороны тех, кто может защитить, который предлагаю я. И тут уже тебе решать, Вика. Но думаю, мои крейсера и броненосцы, на рейде твоей столицы пресекут даже мысли, у других, нападать на Гавайские острова. А ведь у тебя будут даже собственные вооружённые силы, как минимум, стрелковый батальон и несколько кораблей для самообороны островов. Плюс думаю ещё и мои стрелковые батальоны, для формирования полноценного стрелкового полка на островах. И береговая артиллерия. И, всё это, буду оплачивать я.
Виктория только печально улыбнулась в ответ:
— Конечно, на фоне того, что предлагают другие, статус колонии, это выглядит слишком щедро. Но в чём причина Ники, твоей щедрости, что хочешь получить ты?
При этом Виктория Каюлани пристально посмотрела на русского императора. А тот, улыбнувшись, ответил:
— Тоже, что хотят получить и американцы, дешёвый сахар. Как сахар, получаемый на территории империи, он не будет облагаться пошлинами. А как сырьё для различных продуктов он необходим. Но не только это, Вики. Есть ещё что то, что, по моим представлениям, может дать многое и тебе тоже, как представительнице царствующего дома. Да и способствовать развитию островов. Хотя этот проект и не связан напрямую с Гавайями, а относиться к другому региону.
— И что же это? — гавайская принцесса внимательно посмотрела на Николая. А тот произнёс:
— Панамский канал. Я хочу выкупить этот проект и продолжить строительство канала.
В ответ Виктория Каюлани нахмурилась и непонимающе посмотрела на царя:
— Но если я правильно поняла, Ники, то этот проект не удался. И вызвал большой скандал. И как он может повлиять на мои острова.
— Да это так, — согласился Николай, — При строительстве допустили две ошибки. Что и привело к гибели проекта. Ошибка первая, что отказались от строительства шлюзов. А выкопать каналы такой глубины, чтобы напрямую соединить океаны, сейчас не под силу. Я буду строить шлюзы. Да это дороже, но это технически реализуемо, на данном этапе развития техники. Второе, в период строительства канала, я, зная, как это можно сделать, буду бороться с москитами. Которые и вызвали массовую гибель строителей. Точнее гибель вызвали переносимые этими москитами болезни. Ну а строительство канала изменит грузовой поток через Тихий океан. Который будет проходить, в Азию, через Гавайи. А это порты, портовая инфраструктура, что будут приносить прибыль. И соответственно развитие для островов. А я хотел бы сделать это семейным делом. Со всеми дивидендами для семьи. Представительницей, которой, ты Вики будешь. По всем бонусам, от такого перекрёстка торговых путей, для жителей островов. Ну а я, помимо этого, буду контролировать своими кораблями один из торговых потоков мирового уровня.
