Хотя Мехмеда больше волновало другое. Один за другим стали заваливаться участки стен и башни крепостных стен османской столицы. И происходило это как раз напротив него. И хотя его уже успели экипировать в доспех, и даже доставили его саблю[14], кончар и тесак. Но вот ни лошадей, не вызванных воинов, всё ещё видно не было. А в проломы уже стали заходить воины неверных. Первыми шли экипированные в кожу, с надетыми латными нагрудниками и шлемами морионами стрелки. С длинными ручницами в руках. На конце стволов, у которых были видны длинные, стальные, гранёные прутья. А на поясах, у этих воинов были видны висевшие в ножнах большие кинжалы. И эти воины двигались вперёд отрядами в дюжину человек, выстроившись в длинную линию. А за ними буди, видны уже и обычно экипированные воины, которые и забегали в дома, что находились внизу холма. И среди этих врагов султан видел и пушки, которые вместе с ящиками, легко катили десяток воинов.
И тут по склону холма, между дворцом и неверными стали пробегать янычары. Пусть и ещё в красных, а не белых шапках[15]. Да они были молоды и ещё не завершили обучение, но они стремились защитить своего господина. И увидев их вражеские корабли, забурлив водой у себя под кормой, направились ближе к берегу. Где подойдя почти вплотную к нему стали разворачиваться боком. Пехота противника остановилась. Их стрелки выровняли ряды. А в разрывы между отрядами вкатили пушки, которые отсоединили от ящиков. И султан понял, что там уде всё готово к выстрелу. А за их рядами стали концентрироваться и отряды из воинов более ему привычного вида. И тут султану подали коня. Как и его сопровождающим.
Мехмед II Фатих тут же поднялся в седло, своей арабской кобылы. И как бы напоследок, прежде чем покинуть это место, бросил взгляд на войска неверных. Собираясь ускакать во дворец в Эдренеболе. И тут он увидел, что борта кораблей окрасились пламенем и дымом. Вторя им громыхнули, и вражеские пушки на берегу. И дала слитный залп, из своих ручниц, и их линия стрелков. И тут султан увидел, что ему прямо в лицо летит круглый шар. А потом наступила темнота.
6
В тот момент, когда флагманский корабль первым прошёл траверз Девичьей башни и стал поворачивать, что бы пройти дальше, непосредственно к Константинополю, то Конев находился к него на борту. И даже по случаю битвы облачился в свой доспех. Хотя садиться на коня, из-за своей раны, всё ещё не рисковал. При этом на буксире идущего, под вспомогательным двигателем, "Крузенштерн" находилась скампавея "Елена Глинская", с которой в воздух запустили летающего змея. С виде ярко красного дракона. Причём с человеком на борту. Для чего нашли самого лёгкого из бывших с ними солдат, снабдив его биноклем и телефоном. Благо на флагмане находилось всё руководство, как флота, так и армии. Ну а чуть сзади и сбоку флагмана, уступом к нему шёл "Херсонес". Прикрывая "Елену Глинскую" с правого борта, от возможного огня турок. А уже за ними тянулись деревянные парусники. Где на буксире у "России" шла "Полтава". Ну а дальше по проливу шли уже остальные корабли их флота. Сначала галеры, которые возглавлял флагманский корабль Ги де Бланшофа галера "Санта-Анна". Где уже знали, что по окончании операции они на ней оправятся на родину и на галере были собраны пленники с Родоса и других близлежащих островов. И там отряд действовал под флагом ордена госпитальеров. С ними же планировали отправить и генуэзцев. На своих кораблях. Которым попадать в руки венецианцам было мягко говоря не с руки. А вот венецианцев планировалось, так же снабдив кораблями, отпустить отдельно. Благо наводившийся под их контролем остров Лесбос находился совсем недалеко от выхода из пролива Дарданеллы.
И вот когда "Крузенштерн" стал поворачивать на новый курс, что бы выйти на планируемую позицию, то со стороны Галаты загрохотали тяжёлые, осадные, турецкие пушки. Которые были явно подготовлены к выстрелам заранее и ожидали это момента. И огромные каменные ядра полетели в сторону флагмана. Причём их было даже видно в полёте. Хотя большинство ядер и промахнулись Вспоров водную гладь Босфора. Но одно из этих ядер ударило "Крузенштерн" в правый борт. От удара корабль вздрогнул, вильнул было на курсе. А от расколовшегося о борт ядра в стороны полетели осколки. Новый капитан корабля тут же приказал доложить о повреждениях. Но хотя удар ядра, вызвавшего гул по всему корпусу судна, и помял обшивку, вызвав на ней трещины, в местах сварки, и погнул шпангоут, в месте удара, но корпус не пробило. А увидев, что турки начали спешно заряжать эти орудия снова, командующий флотом высказал опасения, что для парусных судов такие попадания могут быть смертельны. И Стрельцов предложил поменять план. "Крузенштерн" и "Херсонес" не пойдут к Константинополю, как было предусмотрено планом. А займутся обстрелом Галаты. А к Константинополю следует направить уже деревянные корабли. Которые и должны были поддержать штурм этого пригорода османской столицы. Что командующий флотом и поспешил организовать.
В результате два самых крупных корабля флота встали на якорь напротив Галаты, развернувшись к ней бортами. И буквально первыми же залпами прекратили попытку турецких артиллеристов снова выстрелить. А потом стали методично крушить стены крепости. Благо те совершенно не были приспособлены для сопротивления подобному обстрелу. Ну а деревянные корабли, повинуясь приказу командующего флотом направились уже непосредственно к стенам Константинополя. И заняв позиции напротив холма, где османы возводили новый султанский дворец, стали крушить уже древние стены там. И у них это явно получалось. Хотя наблюдатель с воздушного змея и сообщал, о том, что у турок началось движение. В бухте стали готовить к плаванию корабли, в том числе и десяток галер. А как в Константинополе, так и в Галате к месту, где рушили стены, стали стягиваться воинские отряды. Да и в селении на азиатском берегу Босфора началось подозрительное движение. Да и от входа в Босфор стали уходить турецкие корабли.
Пришлось направить шхуны в Мраморное море. С приказом перехватить беглецов. Да и вообще захватить всё в видимости на Мраморном море. Ну и ускорить высадку десанта в Галату. Что бы быстрее опустить цепь преграждавшую вход в бухту Золотой Рог. Ну и выдвинуть резервные галеры к находящемуся на азиатском берегу такому пригороду Константинополь как Убкюдар. Поручив захват этого пригорода и Девичьей башни де Бланшофу. Благо он как раз и командовал гребным флотом. Ну а почти две трети галер стали рядами выстраиваться за линией парусных кораблей. Крушивших древние, помнящие ещё византийских императоров стены. В готовности выплеснуть несколько тысяч человек, поддерживаемых лёгкой артиллерией на улицы города.
И события посыпались буквально как из рога изобилия. Сначала рухнули стены в Константинополе и туда к берегу направились галеры. Высаживая десант и партии из добровольцев из состава экипажей галер. И которые стазу вступили в бой к подошедшими к этому месту ещё не совсем янычарами, слугами дворца и какими-то кавалеристами. Потом пришло сообщение, что цепь опустили. И корабли стали входить в бухту. При этом Крузенштерн" и "Херсонес" буквально давили своим огнём любую попытку сопротивления как не берегу, так и на турецких галерах. Что успели отойти от берега. В то время как следовавшие за ними галеры стали захватывать всё, что держалось на плаву в бухте. А потом организовали подобие плавучего моста. По которому армейские части из Галаты стали переправляться в османскую столицу. Как окружая пытавшийся отстоять столицу османский гарнизон, так и не позволяя беглецам покинуть город.
В результате, очень быстро, даже ещё обед не наступил, как очагом сопротивления остались только южные кварталы привилегированной восточной части города, в районе Святой Софии. Да и то, та часть Константинополя, не смотря на наличие там несколько закрытых гаваней, оказалась блокирована со стороны моря. Был, правда, ещё один очаг сопротивления, Едикуле, или Семибашенный замок. Который был перестроен из бывших Золотых Ворот Константинополя. И служивший как главным хранилищем османской империи, так и главнй его тюрьмой. И находился этот замок на Берегу Мраморного моря. Так что с ним мудрить, с ним, особо не стали. К берегу подошли корабли и пушками обрушили одну из башен и часть стен. После чего замок был взят штурмом. А по отношению к находившимся в южной части Константинополя османам, Конев предложил Стрельцову организовать переговоры о капитуляции этой части гарнизона. Использовав, для этого авторитет Гедик Ахмет-паши. Отправив того к обороняющимся, и гарантируя, через него, сдавшимся не только жизнь, но и в перспективе свободу. Обещая перенаправить их, причём в ближайшее же время, на азиатский берег Босфора.
Ещё одним вопросом, которым попытался озаботиться деспот, стала судьба турецкого султана. При этом никто из пленных не мог ничего конкретно сказать, про его судьбу. Он как будто пропал. По крайней мере, никто не видел, как он выехал из города. При этом не видели его и как руководителя обороны оставшейся, под контролем турок, части Константинополя. Хотя все самые главные реликвии Османской империи и оказались захвачены в султанском дворце. На площади быков. Как и оказался захваченным султанский гарем. И деспот всё-таки сел на коня, что бы самолично посмотреть на самых важных пленников. Из расчёта, что сможет опознать среди них Мехмеда II Фатиха. Для чего направился к месту сбора пленников. И очень долго смеялся узнав, где их стали собирать. Так уж вышло, что захваченных пленников стали собирать на рынке Аврет Пазарлары, на невольничьем рынке.
Первым делом осмотрев скопище испуганных людей, оказавшихся волею судьбы на невольничьем рынке, Конев приказал отпустить по домам всех женщин и детей. Оставив только так сказать мужчин призывного возраста. При условии, что тут за оружие могли схватиться, и подростки оставили и их. Выгнав с рынка всех женщин и детей. Приказав им идти домой. Хотя и спросил у них про султана. Но все промолчали и их выгнали с рынка. Ну а к мужчинам Конев отнёсся более серьёзно. Расспрашивая кто перед ним. И тех, кто мог, по его мнению раскрыть судьбу султана, потом персонально расспрашивал. Где тот находился в момент сражения, и что видел. И всё что сумел узнать, что султан утром был в Изразцовом павильоне. Куда приказал доставить коней, чтобы отправиться во Эдренебол. Совместно с гаремом. Ну и вызвал войска для защиты. Туда отправили молодых янычар. И доставили коней. Но больше про султана никто, из присутствующих, рассказать не мог. И сказав пленникам, что как только закончиться бой, в городе, их отпустят, дабы они смогли собрать выкупы, Конев выехал с рынка.
И у его входа увидел группу молодых женщин, разных национальностей. От явных негритянок и до белокожих, рыжеволосых, кудрявых девушек. Которые испугано, жались к друг, другу, озирались, но стояли возле входа на рынок. И Конев на современном для него английском языке поинтересовался у рыжеволосых девушек, не из Ирландии ли они. И, хотя язык на котором говорили девушки был далёк от языка Шекспира, выяснилось, что да, они из Ирландии. Их захватили берберские пираты. Во время набега на их родину. И привезли сюда, чтобы продать их в рабство. Но тут им сейчас некуда идти. Как и всем остальным, предназначенным для продажи девушкам. Они не знают, где живёт их владелец, а на территории рынка осталось всё то имущество что у них было.
Пришлось Коневу объяснить им, что они не рабыни. Но отправить их домой они не могут. Так что девушки останутся с ними. И если найдут себе мужей, то смогут выйти замуж. Ну или поднакопить денег, чтобы добраться до дома. А потом распорядиться, что бы девушек отвели в те помещения, где их содержали, и что бы они там всё забрали. А потом что бы их отвели на флагман. И там устроили. Ну и перед их уходом пошутил, что хочет вечером на празднике посмотреть на их танец. И вечером к девушкам которые на пиру были среди других примкнувшим к ним женщинам и заметно раскрепостились, подошёл тот самый "пилот дракона", из телефона которого играла ирландская танцевальная музыка. И стал исполнять ирландский танец, выбивая степ. Как будто перепрыгивая с кочки, на кочке, по болоту. Девушки сначала смеясь шептались, но потом и сами присоединились, под хлопки зрителей. Но это было потом, а пока деспот направился в сторону султанского гарема. Стоило взять его под защиту. Там же были родственницы не только Мехмеда II, но и Джема, и Баязида. И они могли очень здорово помочь, в решении вопросов о мире, с этими принцами. Особенно если женщины будут в целости и сохранности. На то, что Мехмеда II найдётся деспот уже и не надеялся.
7
Захват такого города как Константинополь позволил решить одну проблему. Проблему финансов. И то на время. Захваченного золота и серебра хватило на то что бы закрыть долги государства. Особенно перед компанией. Правда для этого пришлось тщательно и вдумчиво пограбить. И не только один Константинополь. Уже на следующий день к Эдренеболу был отправлен кавалерийский отряд их наёмников в лице черкасов, черкесов и добровольцев из крымских татар. Следом, за которыми отравили две роты стрелков из наёмников, две роты наёмной пехоты, экипированной более привычно для этих реалий. Два эскадрон рейтар, сформированных из наёмников, и четыре пушки. При этом пехоту, для скорости передвижения, посадили на реквизированных к Константинополе и окрестностях лошадей. Которые так же тщательно пограбили. В том числе и наиболее перспективные дома обыскали с металлоискателями. На предмет кладов в них.
Последнее не забирали, да и ни что не сжигалось. Все дома и прочие сооружения остались в целости. Но, как на захваченной территории, так и там, куда происходили рейды, всех девушек и молодых вдов у мусульман изъяли. Девшерме[17] коснулся и осман. Ну и заодно изымалось золото, серебро, оружие, дорогое имущество, в том числе и кони благородных кровей. И часть продуктов. Хотя семенной фонд и продукты на зиму оставлялись. Изымалось так сказать излишки. Ну и везде находили ремесленников. И тоже изымали их вместе с семьями, подмастерьями и всеми инструментами. И запасами материалов. Ну а христианам, которых в этих землях было большинство населения, предлагалось переселиться в земли федерации добровольно.
При этом в Константинополе находилась верфь и "пушечный двор". Так вот всё что там нашли, было приказано забрать. Так сказать, "изъять все, что не приколочено". Все, что было уже "приколочено" либо разбиралось, либо было приказано довести до ума, что бы можно было увезти в Севастополь. При этом все запасённые материалы, особенно корабельный лес, были собраны и погружены на корабли. В том числе и трофейные. Галеры, которые было решено вернуть в Севастополь, уходили к берегам Амастриды постоянно. С ночёвками у острова Кефкен, или у находящегося напротив острова, уже на материке, воинского лагеря. А потом в Гераклеи Понтийской. Как и гружённые торговые суда. Что бы успеть сделать ещё рейсы, пока не наступил сезон штормов.
