Каламита в принципе тоже не слишком херсонесским властям глаза мозолит. В современном Севастополе бывший турецкий Инкерман, выстроенный как раз на её месте, уже в городской черте, ну так это же в современном Севастополе, а в это лохматое время Херсонес на одном конце будущего Севастополя, а Каламита — на противоположном. Раз уж не знают о местной селитре византийские власти фемы, не в близости у городу главная проблема, а в особенностях местности. Самый кончик Севастопольской бухты, где в неё и речушка Чёрная впадает, она же — Чоргунь. Хреново впадает, устье заболочено, и пока его не осушат в конце девятнадцатого века, так и будет оно оставаться рассадником малярии. У подножия-то скалы, в котором и располагается большинство каламитских гротов, не так комары донимают, как слепни — и солнце днём, и высота над уровнем болота приличная, но вечером, когда солнце начинает близиться к закату, поднимаются комары и сюда, а уж к берегу болота не рекомендуется спускаться и среди бела дня.
Поэтому и скрести эту селитру со стен каламитских гротов следует солнечным днём, в пасмурный день уже рискованно, да ещё и тащить добытую селитру вдоль самого подножия скалы по солнцепёку подальше от болота, и только там спускаться к берегу для погрузки на ладью. То есть, и подвоз добытчиков по воде затруднён, и вывоз добытого. С середины мая и по конец сентября летают комары, грозя малярией, зимой в гроте и здесь холодно, осенью дожди, так что пара весенних месяцев только и остаётся, когда можно и под самую скалу к болоту ладью подвести. Но ледоход на Днепре в районе Запорожья на начало марта приходится, а штормить на Чёрном море может и до июня, хотя уже и редко по сравнению с осенью и зимой. Так даже если наплевать на этот риск штормов, намного раньше начала лёта комаров один хрен едва ли успеешь, так что рассчитывать на удобную водную логистику нельзя, если своими силами каламитскую селитру добывать. Ножками у подножия скалы топать придётся, дабы не спускаться к опасному болоту. А значит, для добычи селитры в товарных количествах надо будет местных подряжать, которым бухту только на своих лодках нужно проплыть или на ишака добытую селитру навьючить.
Но в этот раз — хрен получится. Достоинство незнания этой селитры здешними ромеями оборачивается и неизбежным недостатком. С одной стороны, не зная её связи с сырьём для получения "греческого огня", местные власти не додумаются и запретить или контролировать её добычу. Но с другой стороны, по этой же причине местные и ни хрена в ней не понимают. Во-первых, как объяснишь им, что селитра, а что нет? Огневой способ проверки показывать им нельзя. Даже если сами два плюс два не сложат, так один же хрен кто-нибудь, да донесёт в столицу, а там умные головы найдутся наверняка, сообразят, что к чему, и тогда добычу запретят уже на следующий год. Чего боялись, то и случится, если узнают местные об огневых свойствах этой неправильной пещерной соли. А во-вторых, и причину же ещё правдоподобную нужно для них придумать, по которой эта неправильная соль запорожцам понадобилась. Нахрена, спрашивается, когда правильной полно, прямо в городе за жалкие гроши купить можно?
В небольших-то количествах можно на культовые цели сослаться. Типа, любят наши боги пламя фиолетового цвета, а его как раз вот эта неправильная соль в этот цвет и окрашивает. Проверить, кстати, не мешало бы. Дав команду растереть ещё щепотку, но на этот раз с угольным порошком не смешивать, да костерок небольшой развести, капитан и смысл бойцам объяснил. Если селитра и в самом деле калийная, как Науменко считает, то фиолетовый цвет пламени придаст, а натриевая — жёлтый, а кальциевая — тёмно-красный. Ну, натриевая-то маловероятна, а вот примесь кальциевой от известняка вполне возможна. Об этом геолог тоже предупредил. После того, как в костерок сыпанули щепотку порошка селитры, пламя полыхнуло фиолетово-красным цветом. Селитра запорожцев и кальциевая устроила бы, так что решено — больше всего их боги любят чисто фиолетовый цвет, но им понравится и такой, фиолетово-красный, а на тёмно-красный — ну, не разгневаются хотя бы, и на том спасибо. Но какой-то из них жертвенному пламени нужен обязательно, иначе кровавых жертвоприношений потребуют, а думаете, легко было отучить богов от них?
Главное, что никакого сходства вспышки от чистой селитры со взрывом, а то ведь опасно было бы и такой фокус местным показывать. На крайняк, выходит, можно, но лучше обойтись вообще без огненных фокусов. Пусть это остаётся на случай, если совсем уж дотошно допытываться будут, а если нет, то хватит с них и версии попроще — это у них такое удобрение для священного растения богов. Не говном же им почву под священным деревом удобрять, верно? А о том, что образуется эта священная соль из овечьего говна, кто дикарям скажет? При чём тут говно? Оно — вон, внизу, не вступите, а священная соль — вон она, на стенах. Связь тут не с говном овец, а с самими овцами — любят боги мелкий рогатый скот, отчего и выделяется их любимая соль на стенках таких гротов, где держат овец. А их говно — просто признак, по которому легче всего определить такие гроты.
Заодно и потребное количество селитры такой версией объяснить легче — чем больше, тем лучше. Священные деревья большие, и их целая роща, так что много нужно этого священного удобрения. Почему именно эта неправильная соль, они и сами не знают. Но им это и не нужно, у них в городе мудрый жрец на то есть, который разбирается в этом досконально. То-то обхохочется дома сам Науменко, когда услышит, что он, оказывается, верховный жрец культа священных деревьев! Но как ещё прикажете запудривать дикарям мозги, если правду им сказать нельзя? Посмеявшись и запомнив этот официоз, запорожцы продолжили соскребать селитру со стен пещеры.
Но и это капитан только сам дикарям расскажет, если будут любопытствовать уж очень настойчиво. А так — жрец велел раздобыть, да побольше, а нахрена ему эта соль, его и спрашивайте, а мы люди светские и маленькие, нам велено — мы исполняем. На вкус пускай селитру определяют, если по виду сомневаются. Кальциевая селитра безвкусна, а калийная — кисло-горькая и щиплет язык, так что очень уж активно её лизать не советуем. Ядовита эта неправильная соль. Не настолько, чтобы травануться от разового лизания, но лучше по очереди. По паре раз, но слегка, лизнули все, чтобы запомнить вкус — так и есть, и кисло-горькая, и щиплет. Больше никакой из похожих минералов, имеющихся в гротах, таким вкусом не обладает, так что способ проверки тоже достаточно надёжный. Дикарям и его хватит, если дать им образцы и подрядить на добычу. Местные и осенью, и ранней весной могут заготавливать эту пещерную селитру, чтобы продать запорожцам в конце весны или начале лета. Это — с вывозом на лодках, пользуясь отсутствием комара, а если на ишаках будут вывозить, то могут и на лето не прерываться.
Цвет и вкус — пожалуй, единственные признаки, которые дикарям можно дать без опаски. Не характерный внешний вид пещерной крымской селитры — и достоинством её является, и одновременно недостатком. В египетской-то Нитрии селитру распознают по характерным бесцветным полупрозрачным кристаллам игольчатой формы, которые хрен с чем там спутаешь. Уж точно не с содой тамошних же Содовых озёр. Здесь она образовать такие кристаллы не может, поскольку поднимается в водном растворе по микротрещинам и образует не похожий на них налёт. Иногда — скопления в виде причудливых фигурок, но чаще — именно бесформенный налёт, вовсе не похожий на правильные кристаллы чистого минерала. С одной стороны, хорошо — никто с египетской селитрой не свяжет, но с другой — хреново, не опознать по форме кристаллов. Только и остаётся, что дать дикарям образцы добытой самими, да научить проверке на вкус.
Поэтому сейчас — без вариантов, надо побольше наскрести самим. Селитры для запорожцев много не бывает, такая уж это специфическая субстанция. Надо и на образцы для подряжаемых на будущую добычу местных дикарей, и для городка, да побольше. Ни у кого нет таблеток от жадности, да тоже побольше? С селитрой в их положении — качество абсолютно не стыдное, а весьма похвальное. Чем больше, тем лучше. Солидный запас, на котором Запорожье сможет продержаться хотя бы год. И самое-то ведь смешное что? Уже понятно, что пропасть их анклаву атланты не дадут. Того, что вполне допускается идея и вооружить их, не скрывал ещё Реботон, даже советовал, что им просить в первую очередь. Да только понятно уже и другое — очень разное отношение у этой цивилизации к жертвам обстоятельств, неспособным спасти себя самим, и к таким, которые сами с усами. Охотнее помогут тем, кто и без их помощи совсем уж не пропадёт.
Вот это и продемонстрировать надо им как можно нагляднее — что запорожцы и сами с усами. И что тут может быть нагляднее солидного запаса селитры для выделки собственного чёрного пороха? Конечно, и сера в идеале нужна, и свинец для пуль, но они не так дефицитны, как селитра. О свинцовых рудниках вблизи Трапезунда вспоминали и Андрей, и Тордул, чистая сера с вулканических островов Эгейского моря идёт, но дорогая она, для лечения кожных болезней используется, а дешёвая грязная — на Халкидике, там это отход от выплавки меди из сульфидных руд. Здесь, конечно, не совсем дешёвка будет из-за перевоза, но привозят, поскольку её газом травят грызунов в подвалах и погребах.
А свинец традиционно идёт и на решётчатые оконные рамы под малые куски стекла или слюды, и на обшивку подводной части морских судов от червя-древоточца. В городе и свинец найти нетрудно, и серу во вполне товарных количествах. А селитра — вот она, наскребается со стен грота. Правда, наскребается хоть и не по чайной ложке в час, но и не по мешку, даже не по корзине. Шесть человек, сменяя друг друга по двое, наскребли только пару корзин. Полных и даже с небольшой горкой, но тем не менее, всего пару. По всей видимости, примерно такая выработка и будет у усердного работника за целый день. Надо будет взвесить на постоялом дворе всю добытую селитру и закупочные расценки за либру селитры назначить, по которым она и будет закупаться у местных. Работа не особо тяжела, это не киркой или кайлом камень дробить, квалифицированный её тоже считать оснований нет, и в Константинополе неквалифицированный работник получает минимум дюжину фоллисов в день, половину силиквы. В столице это самый минимум, но здесь при дешёвой жратве — не шикарный, но приемлемый заработок. А если удвоить, давая силикву за вес содержимого вот этих двух корзин?
Закончили заготовку вовремя. Пока шли пару сотен метров к пришвартованной подальше от болота ладье, пока грузились на неё, пока плыли по бухте обратно к городу — при подходе к причалу в городских церквях уже и сигнал к обедне прозвонили. В смысле, проколотили, поскольку звон — ещё тот. Скорее — гул. Запорожцев ещё вчера вывалило в осадок, когда выяснилось, что в византийских церквях нет колоколов. Это как понимать, спрашивается? А вот так, отсутствуют как явление. Била вместо них. В крупных церквях металлические, в виде камертонной скобы, по концу которой деревянной киянкой бьют, а в мелких — вообще деревянная доска. В них, впрочем, по воскресеньям только колотят, да в церковные праздники, когда благочестивые миряне присутствовать на всех церковных службах в дневное время обязаны, а в рабочие дни — только в основных церквях колотят в эти металлические. Распорядок дня этим задаётся — пока обедня не закончилась, обедать нельзя, а сигнал к обедне означает, что скоро уже и обед. Когда прогудит окончание, тут уже и пообедать христианину не возбраняется. Хоть и плевать запорожцам на религию и её заморочки, но государство-то христианское, и с этим приходится считаться.
Тут ещё и постные дни у ромеев, среда и пятница. Среду проскочили, только прибыв и поужинав на ладьях, вчера четверг был, когда на постоялый двор вселялись, так что без ограничений обошлись, но сегодня — пятница, опять постный день. Млять, вот это влипли! Зимой были бы ещё послабления — рыба, яйца, молокопродукты, но летом посты строже — никакой животной пищи, так что за завтраком облом был жестокий. Оказалось, договариваться надо было заранее, чтобы им как иноверцам строгий пост не навязывали, так что на обед-то с ужином договорились, но — с наценкой "за грех". В смысле, повару грех готовить скоромное в постный день, а служанкам — подавать. За мясное драли такую наценку, что сошлись на рыбно-молочном и яйцах. Спасибо хоть, на слабенькое вино не распространялись ограничения, поскольку хреновая вода, и не пьют её греки, не сдобрив вином. Но млять, на будущее надо в скоромные дни запасаться тем, что в постный день в обеденном зале хрен подадут, да жрать у себя! Век живи, век учись.
А самое интересное, что на проституцию постные дни не распространяются. В любой день она греховна и официально запрещена. Но продажные шалавы как работали в языческие времена, так продолжают работать и в христианские. Пока есть спрос — будет на него и предложение. Средний ценовой диапазон — сами же служанки таверны, заказы принимающие и разносящие. Принесла одна кувшин с вином, поставила его на столик, а уходить не торопится. Наклонилась к одному из посетителей, опёрлась руками на самый край стола — не настолько, чтобы всё в вороте туники видно было, но с намёком. Глядит и улыбается многообещающе во все стороны — типа, шансы есть у всех, кто сойдётся с ней в цене. Жаль, не Константинополь, и не шляются здесь по тавернам наследники базилевсов. А в глубине зала обедает какой-то явно варварский вождь, и с ним шалава уже из дорогих. Конечно, и пурпур фальшивый, и золотое шитьё на нём, и украшения у неё — позолоченная бронза, но и это здесь недёшево — старательно косит под высший уровень.
Ворот туники с плеча сполз как бы невзначай, а сама хоть и глядит в основном на снявшего её варвара, но не упускает случая и в стороны глазами стрельнуть — все ли её увидели и оценили, все ли вот этому завидуют и ждут, когда он уедет, а она освободится? Но запорожцам не столько она интересна, хоть и есть на что поглядеть, сколько варвары эти. Даже не сам ейный наниматель, который по-гречески с ней любезничает, а его свита, которая на своём языке меж собой переговаривается. Смысла слов за дальностью Стемид не разбирает, но по звучанию — готский язык. И кажется, ближе к языку готских рыбаков, встреченных в море, чем русов. Явно местные крымские готы, жители здешних предгорий севернее и восточнее Каламиты. По уму, так их бы и подрядить на добычу этой селитры и доставку её в Херсонес для продажи запорожцам. Наверняка и овцепасы у них свои есть, и гротов подходящих немало знают подальше от этих малярийных болот, и тягловый скот у них имеется, на котором весь добытый груз в сам город привезти могут.
Главное — то, что не греки. Даже если и не имеют уже официально автономии на правах имперских федератов, а включены в фему на общих основаниях, один хрен по факту какой-то уровень автономности поддерживается наверняка, и в их дела имперские власти фемы вмешиваются намного меньше, чем в дела титульных греков. Кого меньше контролируют, с теми и договориться о левой подработке легче. Понятно, что скрести в пещерах селитру не главнюки будут, они будут организовывать и крышевать, но это уже их готские дела. Вряд ли они три шкуры с соплеменников дерут, наверняка ограничены их элитные запросы ещё древним племенным обычаем, да и едва ли они все ходят под одним вождём. Скорее всего, каждый из них сам добычу и сбыт налаживать будет, а значит, не будет никто из них и монополистом. Если наберётся их, допустим, штук пять, и каждый из них хотя бы по паре мешков селитры предложит, то запорожцам у двоих из них будет достаточно отовариться, кто меньше цену задерёт.
