Сколько стоит волшебство?

Из-под обломков вылезли доктор Хрейд и Гуру.

— Почему всегда так, — жаловался Гуру. — Стоит делу пойти, так как нужно, обязательно что-то случается. Случайности — не случайны! Что говорит по этому поводу наука?

Хрейд отплевывался и ругался. Спустя минуту он ответил:

— Наука говорит, что в этом есть зерно правды, хотя по своей сути оно является ложью, и промолчать об этом означает не сказать правды.

— Всегда вы так, — обозлился Гуру. — Туману напустите и ничего конкретного не скажите, а еще деятели науки!

— Хотите конкретного. — Хрейд протер очки и вновь водрузил их на переносицу. — Вот вам, правда, мы с вами находимся, — он задумался. — Знаете, я человек культурный, но в жизни бывают такие моменты, когда мне хочется, что бы высокий культурный уровень, которым я обладаю, стал намного меньше существующего.

— Это почему? — подозрительно спросил его Гуру.

Доктор молча ткнул пальцем в сторону леса.

Гуру открыл свой рот и дал всем понять, что его культурный уровень является весьма ниже уровня доктора.

Возле леса весело разворачивалось ополчение царя Берендея. Сам царь гарцевал на коне и потрясал мечом. Изумрудная Весна носилась по полю вдоль полков на лошади по кличке Марцелла. Монах Дадюк, положив на плечи тяжелый железный посох, стоял возле медвежонка Топтышки, который только что со знанием дела сбил флагманский корабль необычным снарядом — валенком с железной калошей.

— А ничего что снаряд низко пошел? — живо интересовался Дадюк.

— Это к дождю, — важно говорил медвежонок.

Монахи монастыря "Щя-ой-завалиня", стояли впереди всех и поигрывали увесистыми посохами, готовые бросится в бой.

Неожиданно для всех подоспела и царская дружина, прибывшая из отпуска. Полкан с темным от загара лицом и белыми пятнами у глаз от солнцезащитных очков бегал вдоль шеренги воинов в тяжелом панцире и цветастых "бермудах". Воевода громко отдавал распоряжения.

К войску царя подтянулись и простые люди из окрестных деревень, неся в качестве оружия цепы и огородно-хозяйственный инвентарь. Никто не хотел остаться в стороне в час, когда решалась судьба царства.

Из лесов, таща за собой дубовые дубины, выбрались медведи. Они вставали с флангов царского войска. Тут же формировали боевые стаи волки и прочая лесная живность.

Все пришли на великую битву. Войско тридевятого царства росло на глазах.

Хрейд и Гуру замерли в нерешительности.

— Может, стоит сдаться, — нерешительно проговорил Гуру.

-Нет! Нет! — заорала доктор. — У вас комплекс неполноценности.

Прибежали командиры. Они донесли неприятные вести, люди стали пришёптываться, кое-где имело место дезертирство.

— Всех убивать за дезертирство! — кричал доктор. — Так и сказать эльфам! Пусть убивают всех!

Но ему сказали, что и эльфы поглядывают в сторону отступления.

— Все равно нас больше! У нас летающие корабли с пушками. А что у них? Неорганизованная толпа! Приказываю, наступаем!

Кое-как восстановив нарушенные ряды в войске, Хрейд и Гуру подвели своих воинов к царским полкам.

Обе армии застыли в ожидании.

Наступила минут перед ужаснейшей сечей. В эту минуту можно было молиться, кому угодно, вспоминать своею жизнь, родных, близких, потому что в следующе мгновение многие люди должны были погибнуть. Должна наступить страшная неминуемая битва.

Перед смертью не надышишься.

Оба войска двинулись вперед, готовые сражаться насмерть. Только чудо могло остановить людей от братоубийственной резни.

И оно пришло.

Пришло в виде фрегата "Счастливая удача", который свалился с неба и упал между двумя армиями. Корабль врезался носом в землю, высоко задрав свою корму к небу. По палубе фрегата ходил гигантский петух. После приземления корабля он перемахнул с палубы на поле и очутился перед армией захватчиков. На спине петуха сидел, улыбающийся царь Федор. Он передал многоствольный мушкет, сидящему позади камергеру, встал на спину петуха, что бы его могли видеть все и прокричал:

— Мои любимые подданные острова Буян, браться, товарищи, это я говорю, ваш законный государь, царь Федор! Я не принимал решения о начале войны! Все приказы, по которым вас забирали в армию, у меня вырвали с помощью магии. Я не хотел, что бы людей похищали в тридевятом царстве и отправляли на остров Буян, где их заставляли служить в армии. Хватит вражды и ненависти! Ребята, нам всем пора домой!

Люди радостно закричали и стали срывать с себя обмундирование и доспехи. Эльфы, гномы и тролли стали кучковаться возле своих командиров. Они поначалу враждебно наблюдали за тем, что происходит, а потом и сами стали прятать оружие и шептаться о возвращении домой. Воевать не хотелось никому.

Гуру и доктор спустились с обломков разрушенного корабля, так метко сбитого Топтышкой.

— Вот теперь, точно все. — Горестно всплеснул руками Гуру. — Что же теперь нам делать?

Доктор Хрейд посмотрел на него так, словно видел его первый раз в жизни и молвил:

— Что значит "нам делать"? Сейчас ты, гад, всем расскажешь, как с помощью колдовства принудил меня служить тебе.

Гуру онемел от такого поворота в отношениях с доктором настолько, что даже не сообразил, что собственно стоит ответить.

— Ну, ты и фру-укт, — наконец процедил сквозь зубы Гуру. — Я даже и не знал насколько ты... — он не стал заканчивать фразу, а просто накинулся на подельника и стал его душить.

Доктор не стал сопротивляться, но заорал, насколько позволял ему голос. Их стали разнимать, при этом доктор все время показывал на Гуру и говорил:

— Видите, он главный. Он следы заметает, меня силой заставлял служить. Теперь он получит по заслугам. Бейте его товарищи! По сусалам ему!

Но скрутили их обоих.

Царь Берендей встретился с царем Федором.

— Здравствуйте ваше величество, — сказал царь Федор.

— Здравствуйте ваше величество, — сказал царь Берендей.

Цари обнялись и поклялись в вечном мире.

— Если я только узнаю того хитрого гения! Того злостного и страшного мыслителя, который задумал все это! Того великого злодея! — сокрушался царь Федор. — Я с ним такое сотворю!

Царь Берендей весло усмехнулся.

— Зря ты, ваше величество, назвал злодея великим. Злодеи мелочны в своих мыслях и обречены на крах в поступках, направленных на разрушении жизни. Зло не может быть великим. Оно становится великим лишь в глазах людей ведущих неправедный образ жизни. Чем больше в государстве таких людей, тем больше солдат получает злодей и захватчик. В мире существуют царства, которые строят будущее за счет других царств, и царства, которые строят будущее вместе с другими царствами. Последние идут по пути гармонии, — это конечно сложный и долгий путь, ведь для того что бы понять чужой народ нужно обладать знаниями и мудростью. Первый же путь, — он прост, постыден и враждебен, — это путь разрушения. Те, кто не хотят познать чужой народ и найти точки соприкосновения ним, обречены на длительные и беспочвенные войны. Возможно, они и добьются своего, но это самый глупый путь, — он ведет к разрушению того, кто следует по нему.

Царь Федор поблагодарил царя Берендея за сказанные слова, а тот продолжил.

— Ты дивился изобретательности, уму и силе того, кто это все затеял. Так теперь посмотри на мелочность и трусость его.

По знаку царя подошли четверо доблестных сыщиков: Хомсов, батюшка Автандил, Лиходеев и Серый волк. Они катили перед собой тележку, на которой стояла клетка, прикрытая дорожным плащом. Когда же его сняли, то все присутствующие увидели трех озлобленных розовых поросят. Они с ненавистью смотрели на окружающих, трясясь от злобы, но народ ничего кроме жалости не испытывал к ним. Глядя на них, можно было воочию убедиться, что капля злобы, глупости и ненависти может столкнуть людей.

— Пусть будет пир! — провозгласили цари.

Прямо на поле накрыли столы и все: люди, эльфы, гномы, тролли и даже лесные звери сели бок обок, что бы насладиться трапезой и отпраздновать несостоявшуюся битву.

Царь Берендей наградил орденами Хомсова и батюшку Автандила, которого, кстати, попросил расписаться на книге "Майор Пронькин и тысяча царей". Так же наградили медалями Лиходеева и Серого волка с занесением их в списки сотрудников "Сыскной палаты".

В один из дней праздника Гораций и Заря столкнулись нос к носу. Конь прятался за деревьями, стыдясь окрашенного в белый цвет тела.

— Я думала, мне это привиделось, — расхохоталась Заря. — Что это с тобой?

Гораций, превозмогая стыд, попросил принести ему масла, что бы смыть краску.

— Чего не сделаешь для своего врага

Праздник шел своим чередом. Люди веселились.

— Почефу ты пефяльный? — спросил Горыныч у Саши. Было видно, что мальчика, что-то гнетет.

— Папа сказал, что весь мир это гнусное место...

— Ну-ну профолфай...

— Он сказал, что люди только и делают, что пожирают друг друга. Что бы отвоевать себе место под солнцем нужно постоянно бороться. Как же жить в таком мире.

Горыныч засмеялся. Пока он смеялся к ним подошел монах, веселый Дадюк.

— Твой отец сказал, что мир препоганое место? Вот что я тебе скажу, мир тот, каким ты его себе представляешь. Если ты считаешь что мир — это грызня и предательство, то ты и получишь грязную игру и обман. И будешь до скончания жизни жить в этом аду. Но если ты открыто и весело смотришь на мир, то и мир поворачивается к тебе своей лучшей стороной. Никто не мешает тебе выучить приемы борьбы и держать удары, которые наносит тебе жизнь. Никто не мешает тебе выбирать настоящих и преданных друзей, окружить себя людьми здоровыми и умелыми в ремеслах и знаниях, людьми свободными от пороков. Свобода от пороков, — вот истинная свобода Умей упорядочивать свою жизнь, будь полезен людям и государству. Учись, живи, получай удовольствия. Все беды от не желания, не умения и лени.

Горыныч положил свою лапу на плечо мальчика.

— Пофмотри разфе можно не любить тот мир, где жифут таки смефные Баба Яга, Кофей Беффмерный и Змей Гофринач. Пофмотри нам фыбили фсе фубы и ничефо мы фмеемся.

Саша засмеялся.

— Где же мне этому всему научиться.

— Поступай к нам в монастырь боевых искусств "Щя-ой-завалиня" мы научит тебя всему, и борьба будет доставлять тебе удовольствие.

На третий день пира небо над полем озарилось золотым светом, и с неба спустилась жар-птица. На ее спине сидел счастливый Нестор. Он подошел к обескураженному царю Берендею и поклонился.

— А, библиотекарь, — пробормотал Берендей, — мы не чаяли тебя и видеть, но все равно рады.

Царь покосился на сидевших за столом Ваню и Софью. Молодые люди выглядели счастливыми и довольными.

— Знаешь, тут с моим царским словом возникла одна проблема, — начал Берендей, но Нестор извинился перед ним и упал в ноги к царю Федору.

— Ваше величество отдайте за меня вашу дочь Несмеяну.

Царь Федор, уже захмелевший не от одного выпитого бокала вина, одобрил союз:

— Совет вам да любовь, если любите друг друга, я не против.

Жар-птица превратилась в царевну Несмеяну. Молодой библиотекарь взял ее под руку и подвел к отцу для благословения.

Царь Берендей, наблюдавший за этой сценой, вздохнул с облегчением.

— Если дело так пошло, — сказал он, поднимаясь со своего места. — Дочь моя Софья! Если любишь Ваню, то я не стану чинить вам препятствий! Ставить преграды вам на бессмысленно. Женитесь! А там посмотрим.

Громкое многоголосое "ура!" прокатилось по полю.

Оно сменилось криками: "Горько!". Кричали долго и весело, а потом, чтобы не откладывать события в долгий ящик сыграли две свадьбы бы сразу.

Захмелевший Лиходеев шептал на ухо Серому волку:

— Я хочу тебя спросить, что такое план "Б"?

Волк, тоже захмелевший от вина, зашикал на него:

— Тихо, тихо, а то кто-нибудь услышит.

— Что это так серьезно?

— Конечно, так ты серьезно не знаешь, что такое план "Б"?

— Нет, поэтому и спрашиваю?

Серый волк захихикал и потянул за рукав сидевшего рядом Хомсова.

— Вы слышали, Лиходеев не знает, что такое план "Б".

Хомсов, пивший в это время медовуху, хрюкнул в кружку. Потом придал своему лицу серьезное выражение и спросил зайца:

— Ты не знаешь, что такое план "Б"?

Заяц зарычал.

— Нет! Я не знаю, что такое план "Б", поэтому и спрашиваю!

— Не кричи, люди оборачиваются.

— Хорошо не буду.

— И эльфы оборачиваются.

— Я говорю тихо.

— И гномы тоже на тебя смотрят.

— Я понял, господин Хомсов, я хочу знать, что такое план "Б".

— Ого и тролли тоже удивляются твоему незнанию.

— Хорошо, я хочу знать, что такое план "Б".

Хомсов обратился к батюшке Автандилу:

— Батюшка, представляете, сам Лиходеев не знает, что такое план "Б".

— Вы меня расстраиваете, что вы такое говорите. Лиходеев, вы правда не занете, что такое план "Б"?

Заяц заскрежетал зубами, схватил свои уши и натянул их на себя так, совно готов был их оторвать.

— Нет! Я уже сказал, что хочу знать, что такое план "Б"! Скажите мне наконец! Или я умру от любопытства!!

— Не кричите, на вас эльфы смотрят.

— Батюшка, они давно смотрят.

— И гномы.

— Я знаю!! На меня еще тролли смотрят! Но! Я! Хочу! Знать! Что такое план "Б"!!

Батюшка сделал знак Лиходееву приблизится и тихо сказал:

— Про план "Б" я скажу вам шепотом...

Заяц приблизился еще ближе к священнику, что бы ни пропустить, ни одного слова и превратился вслух.

А батюшка ему сказал:

— Я вам расскажу про план "Б", но... как-нибудь в другой раз.

— Ааааааа!!!!

Афоня во всю прыть выбежал из городских ворот Китеж-града. За ним попятам неслась толпа, состоявшая из жителей города. Крики и угрозы добавляли силы бегуну. Он бежал так, что пятки сверкали.

После того как царь Берендей уехал на войну, оставив дьяка ВИОЦ — временно исполняющим обязанности царя, у дьяка хватило глупости, что бы испортить отношения со всем городом. Вразумить его не смогла даже Вадома. Чуя скорый провал политической карьеры своего мужа, хитрая цыганка вовремя сбежала из Китеж-града.

Разъяренные городские жители ворвались во дворец, и вместе с охраной дворца принялись искать беспутного дьяка. Но Афоня уже мчался по улицам города. Люди бросились за ним вдогонку и чуть не настигли у городских ворот, но дьяк сумел убежать.

Он так припустил, что нагнал деревянный шарабан запряженный четвёркой лошадей. Чьи-то руки помогли ему забраться внутрь, и дьяк перевел дух.

— Что царь, не тот указ подписал сегодня? — поинтересовался знакомый голос, в котором Афоня узнал голос своей жены, Вадомы.

Афоня не нашел сил, что бы ответить, он никак не мог отдышаться.

В шарабане кроме Вадомы ехал старик-цыган с женой и тремя сыновьями. Они стали потешаться над бывшем царем-неудачником.

Вадома кинула непутевому мужу широкополую шляпу с бубенцами и гитару.

Дьяк напялил шляпу и повертел гитару в руках.

— Это еще зачем?

— Не умеешь править, учись играть, будешь на рынках петь! — ответила Вадома, уперев руки в бока.

Афоня вздохнул, вспомнил о своей комнате на вершине башни дворца и забренчал по струнам.