Стоит Свеч книга 2

В итоге мы переключились с общения в треде на форуме к разговорам в мессенджере, навалы на несколько абзацев сменялись однострочниками, и наоборот. У Мэдди была привычка разделять её сообщения на раздельные строки, словно она нажимает ввод из нервной привычки, а не потому, что закончила мысль, что сводило меня с ума. Я обычно писал более длинные сообщения, иногда на несколько параграфов, что неизбежно вело к тому, что она видела, что я сейчас набираю текст. Она всегда говорила мне, что она терпеливо ждёт, пока я закончу, но это никогда не выглядело терпеливым.

Мне многое не нравилось в Мэдди. Возможно, лучше звучало бы, если бы я сказал, что она мне нравилась, или даже что я в неё влюбился, но по правде она была единственной, с кем я мог поговорить, и суть была не в том, нравится или не нравится. Она просто была там, готовая выслушать мою сторону историй, которые наверняка уже слышала в пересказе. Она нервничала, когда не видела моих сообщений, и всегда была готова выслушать. Мэдди мне не особо нравилась, но внимание опьяняло.

— Как думаешь, я симпатичная? — спросила она однажды ночью, через пару недель после начала нашей назовём это дружбой.

— Нормально, если нет — добавила она, когда я не ответил сразу.

— Очевидно, я хочу, чтобы ты считал меня симпатичной — сказала она.

— Не конкретно ты — добавила она.

— Народ — сказала она.

— Я спрашиваю просто потому — сказала она. Затем индикатор того, что она пишет, загорелся, погас, и снова загорелся.

— Мне есть дело до того, что ты думаешь — наконец, закончила она.

— Да, я считаю, что ты симпатичная — ответил я.

— Ура! — ответила она. (пр. переводчика: Yay!)

— Пришлось долго об этом думать? — спросила она.

У меня ушло какое-то время, чтобы подумать как ответить, и одной из моих больших проблем с мессенджерами было то, что собеседник видит, как долго думаешь.

— Вероятно, это не то, что мне следует тебе говорить — сказал я.

— ??? — спросила она.

— Я не хочу, чтобы становилось странно — сказал я.

— В смысле, странно? — спросила она.

— Ты серьёзно не понимаешь? — спросил я.

— Есть что-то странное в том, что я считаю тебя красавчиком? — спросила она.

— Я не красавчик — ответил я.

— Красавчик — сказала Мэдди. — Я смотрела на твои фотки — продолжила она. — Сегодня.

Я уставился на клавиатуру, и какое-то время так и сидел.

— Это было странно? — спросила она.

— Извини — сказала она.

— Возможно, мне стоит просто заткнуться? — спросила она.

— Ты печатал, а потом перестал печатать — сказала она.

— Нажми Enter — сказала она.

— Пожалуйста, нажми Enter? — попросила она.

— Я подумала, что вежливость поможет — продолжила она.

— Терпеливо жду, поскольку ты всё ещё печатаешь — добавила она. — Не обращай на меня внимания.

Вот что я писал: "Ты говорила, что временами режешь себя, просто чтобы что-то ощутить. Я всё думаю, что если бы мы начали встречаться, для меня это было бы аналогом того. Мне стало очень сложно ощущать, что мне есть до чего-то дело. Мне приятно, когда ты со мной флиртуешь, и возможно я потакаю этому, потому что... я хотел ощутить что-то, что не боль, одиночество, и отчаянье. Сейчас я стою на краю утёса, с тобой. Пока что я на самом деле ничего не сделал. Если я скажу тебе, что ты мне нравишься, и ты скажешь, что я тебе тоже нравлюсь, то что будет? Это гадко и нечестно по отношению к тебе, но получится что старшеклассник встречается с первогодкой (пр. переводчика: имеется в виду первогодка в старшей школе), и учитывая всё остальное, что происходит, мне, вероятно, придётся принять, что я дошёл до дна. Если я продолжу держать дистанцию, я по крайней мере смогу сказать, "ну, я по крайней мере не встречаюсь с Мэдди". Даже если никто не поставит мне это в плюс, я по крайней мере смогу держаться за это. И что самое дерьмовое, ты мне даже не особо нравишься".

Я уставился на стену текста. Мэдди снова печатала. Ctrl+A, Ctrl+X, и написанное мной пропало. Ей было пятнадцать, и это было просто слишком, бл*, обидно.

— Мэдди — наконец, сказал я вместо всего этого. — Я не хочу тебя ранить.

— Ну и не надо? — спросила она.

— Угу — ответил я.

— Можем мы встретиться лично? — спросила она. — Я не люблю мессенджеры. Слишком много странных пауз.

— При личном общении это будет просто молчание — сказал я.

— Но я смогу тебя видеть — сказала Мэдди. — Мне это нравится.

— Мне нужно принять душ — ответил я.

— Я не возражаю — сказала она. — Или я могу подождать, пока принимаешь.

Я уставился на экран компьютера. Был поздний январь, температура чуть ниже точки замерзания. Мой батя держал температуру в доме низкой, и обогревательные вентиляционные каналы толком не циркулировали воздух в моей комнате, так что было холодно. Если я буду сидеть дома один, вероятно, потрачу полчаса на поиски, чего бы посмотреть на Нетфликс, затем час или два на Реддите, пытаясь найти что-нибудь достаточно забавное, чтобы выдохнуть чуть сильнее, чем обычно, потом порнуха и мастурбация, а потом еженочные несколько часов смотрения в потолок с мыслями о том, как я ненавижу свою жизнь.

— Ну ладно — сказал я. — Можем и лично встретиться.

* * *

В итоге мы стали встречаться.

Это была та же хрень в стиле "плащ и кинжал", что была с Тифф, но в этот раз чуть серьёзнее, и куда менее весело, поскольку я был уверен, что Крэйг будет в бешенстве, если выяснит. Ещё был вопрос их мамаши, которая сообщила в полицию о последнем бойфренде Мэдди, хотя он был на год старше меня, в колледже, когда они встречались, и из этого ничего не вышло. Я не знал, будет лучше или хуже из-за того, что я был другом семьи, но подозревал, что хуже.

Полагаю, у меня была мысль, что я могу спасти её от траектории, по которой она направлялась; это определённо было способом для меня выставить себя хорошим парнем. Мэдди курила сигареты, что я считал чертовски тупой идеей для любого, тем более для подростка, у которой даже не было оправдания что начала раньше, чем узнала, что это плохо. Она была в исправительных классах, и много говорила об эмансипации, бросании школы, и о том, чтобы ограничиться дипломом об общем образовании, поскольку не думала, что колледж — её будущее. Я понятия не имел, какая жизнь у Мэдди впереди, но определённо не лучшая, и я думал, что смогу вмешаться и исправить это.

Быть вместе было странно и неловко. Мы естественнее общались в сети, чем лично. В сети я понимал ритм её печатанья, но когда она была рядом со мной, она была словно совсем другая личность, и мы толком не складывались. Несмотря на это, я был решительно намерен добиться, чтобы это как-то работало, поскольку если я нравлюсь Мэдди, и я её бойфренд, то я не собираюсь линять при первых признаках проблем. В каком-то смысле это казалось худшим из возможного, поскольку доказало бы, что я настолько подлец, насколько подозревал о себе. Если уж я буду её бойфрендом, то я хотел делать это правильно, не запороть, как запорол всё остальное.

Как оказалось, бросить её — не самое худшее, что могло произойти.

Вместо того, она бросила меня, примерно через неделю.

Дело в том, сказала она, что мы лучше как друзья, и она не хочет, чтобы я воспринимал это слишком тяжело, но она просто не чувствует этого. Я сидел в ошарашенном молчании, когда она меня бросила, и она просила меня что-то сказать, а я просто сидел, не зная, что, чёрт побери, мне делать со своей жизнью, которая дошла до такого.

Несколько дней спустя Крэйг появился на D&D раньше обычного. Мы играли в моём доме, поскольку мои родители были не в городе. У меня было всё разложено на столе для сессии, бумага, карандаши, кости, фигурки, коврик поля боя, и т.д., и я смотрел на свои записи, вернее их наброски. Мне следовало готовиться, но я чувствовал себя слишком онемелым для этого. Скорее всего, сессия пройдёт так же, как обычно — я кое-как веду, а потом мы заканчиваем раньше, чем привыкли. Я не создал ничего нового с момента истории с Фел Сидом. После того, как всё это провалилось, мы вернулись к Длинным Лестницам, но я даже не принёс туда креативности, поскольку не мог придумать ничего подходяще жуткого. Было множество провалов, засасывающих пустот, которые прежде были живыми, одни болезненно прозрачные метафоры, которые никто не ценил, даже я. Наши игровые сессии проходили механически, ещё одно, что больше не доставляло мне удовольствия. Я почти отменил сессию, но я знал, что как только отменю одну, начну отменять другие, и станет меньше одной вещью, привязывающей меня к миру.

Крэйг вошёл и сел, не сказав ни слова. Он сверлил меня взглядом. Я не мог взглянуть ему в глаза.

— Ты трахнул мою сестру — сказал Крэйг.

Это была чистая, нагая враждебность, и это было почти катарсисом, учитывая, насколько я этого заслужил.

— Угу — сказал я.

— Господи грёбаный Иисусе, Джунипер — сказал Крэйг. — Знаешь, будь это кто-то другой, я бы не возражал. Том? Грёбаный славный парень, соль земли, вероятно слишком хорош для неё, и она бы ненароком разбила его грёбаное сердце, но я бы не возражал, только что это было бы глупо. Даже Реймер был бы по крайней мере лучшим бойфрендом, что у неё был, хотя это не многое говорит, поскольку она встречалась с реальными грёбаными неудачниками. Но ты?

Он сжал кулаки перед собой, словно хотел схватить меня и затрясти насмерть.

— Ты такой грёбаный рак на всех вокруг. Ты унылый мешок с мусором, просто, бл*, намеренно заражающий всех вокруг всеми болью, гневом, и жалкостью, что можешь выжать. И, бл*, почему?

— У меня сейчас не лучшая ситуация — сказал я.

— Неужто? — спросил Крэйг. — Неужто, бл*, Джун? Потому что Артур умер, восемь месяцев назад? Может, как-то с этим связано?

Он резко поднял руки.

— Артур оставил эту дыру во всех нас, и ты отрастил эти хреновы когти и разодрал эту дыру, как сам хренов Сатана. Артур умер, и это, бл*, отстойно, а ты просто решил взглянуть, насколько хуже ты можешь это сделать, не так ли, ты, грёбаный жалкий мешок дерьма.

Он источал гнев.

— Знаешь, я тебя защищал. Колин поливал тебя дерьмом, и я, блин, едва не начал драку, которую знал, что не смогу выиграть, потому что я думал, ну, знаешь, он же хренов Джунипер, ему сейчас дерьмово, но он всё ещё с нами. Но нет, ты этот хренов зомби, и я бы сам вбил тебе кол в сердце, чтобы упокоить, если бы думал, что у тебя ещё есть грёбаное сердце. Тебе никогда даже не нравилась Мэдди.

— Нравилась — сказал я, но это звучало неубедительно.

— Чушь собачья — сказал Крэйг. Он встал с кресла. — Грёбаная чушь собачья, и ты это знаешь. Ты же знаешь, что я с ней, бл*, поговорил, верно? Потому что она моя хренова сестра? Она вернулась домой плача, и, просто, бл* почему ты заставил её это пройти? К чему, черти тебя дери, ты стремишься?

— Я думал — начал я, затем остановился. — Мне просто нужно — сказал я, и снова остановился.

— Угу — сказал Крэйг. Он повернулся к выходу, затем оглянулся. — Поищи меня через несколько лет, если вообще сможешь собрать своё дерьмо.

Я промолчал.

Я хотел сказать ему, что меня, вероятно, здесь не будет уже через несколько месяцев, не то что несколько лет, но я придержал язык, и он поспешил покинуть дом. Я взглянул на свои наброски для сессии. Мне придётся внести правки, поскольку осталось только двое игроков, Том и Реймер.

И закрыл глаза и дрожаще вздохнул, и не открывал и снова, пока в дверь не вошли вместе Реймер и Том.

— Получил сообщение, что Крэйг выбывает? — спросил Реймер.

— Угу — сказал я.

— Ты в порядке? — спросил Том.

— Не то чтобы — ответил я. — Неважно, погоним так. Скажем, персонаж Крэйга умер между сессиями. Яд, полагаю, нечто плотное и удушливое, что заполняло комнату, и он просто... для него это было слишком. И Мэдди, она... она не придёт.

— Джун — начала Том. — Если есть что-то...

— Нет — сказал я. — Давайте просто погоним, ладно? Или вы создаёте новых персонажей, или я могу заполнить недостающие позиции неписями, партии так или иначе нужен целитель.

— Что-то случилось у вас с Мэдди? — спросил Реймер. — В прошлой сессии она была немного...

— Я правда не хочу об этом говорить — сказал я.

Я был слегка удивлён, когда они не стали продолжать. Я знал, что они потом узнают обо всём от Крэйга или Мэдди. Тифф тоже, вероятно. Я ощутил волну тревожной тошноты от одной мысли об этом, но мог слегка утешаться тем, что она, вероятно, и так уже меня ненавидела.

* * *

Я всегда считал одной из самых недооценённых вещей в переносе в фэнтезийный мир то, что можно оставить всё их обычного мира позади. Да, придётся начать с нуля, возможно, это отстойно, если ты звёзда-атлет на пике карьеры, или у тебя была любимая работа, или жена и дети или что-то такое, но даже так, нет никого, кто помнит всё из твоего прошлого, которые, как ты надеешься, никто не станет поднимать в вежливом разговоре. В целом, это высшая форма стирания твоего досье.

Я ощущал глубокое чувство стыда по отношению к тому, как вышло с Мэдди, но на Аэрбе я в общем-то не обязан об этом кому-то говорить. Вместо того я мог позволить этому инциденту исчезнуть в прошлом, и забыть, что это вообще происходило. Я не то, чтобы планировал это, но с тем, как всё шло с Амариллис и Фенн я мог создать новую версию моего прошлого, по крайней мере частично сглаженную, убрав толику бородавок и острых углов. В конце концов я рассказал Фенн, в длинном письме во время бесконечных месяцев в палате времени, но это было в основном потому, что у меня было чувство, что я скрытничаю от неё, не упоминая этого. (И Фенн, естественно, было на это плевать, она только и сказала, что если Валенсия — наживка на Джуна, то Мэдди — прото-наживка).

Проблема, однако, в том, что Аэрб не обеспечивал сделку "оставьте прошлое за дверью", которую обычно получают протагонисты фэнтези. У меня было кое-что, что можно было воспринять как потыкивания и подталкивания в этом направлении, и все их я проигнорировал, не упоминая. А теперь у двери стояла персонаж Мэдди, и игнорировать её было невозможно.

Глава 122: Рэйвен.

Я медленно открыл входную дверь Бетель, и взглянул на Рэйвен, подняв бровь. Она была с головы до ног одета в чёрный, скрывающий всё наряд — даже шея была закрыта. У неё была такая же причёска, как обычно носила Мэдди, спереди у висков пряди подрезаны чуть выше уровня глаз, остальные волосы до плеч. Рэйвен выглядела чуть старше, чем Мэдди, что имело смысл, учитывая их относительный возраст; Рэйвен было 1700 лет, что в человеческих получается семнадцать лет. Когда я покинул Землю, Мэдди было пятнадцать. Тем не менее, они выглядели одинаково, что неудивительно.

— Чем могу помочь? — спросил я. Она протянула руку.

— Брэйда Биман — ответила она. — Я ищу Советника по Промышленности. В деревне мне сказали, что Совет Аркес располагается в этом здании.

Она махнула рукой в сторону набора домов вниз по холму, где жили все кроме нашей группы. На Аэрбе есть много способов быстро создавать здания, от каменных домиков, которые можно создавать татуировкой, до структур, воздвигаемых магами стали. У нас тут имелась архитектурная каша, основанная на способностях городского планирования Амариллис.