— Конечно, до настоящих волкодавов им всем, как до Рио-де-Жанейро... вплавь, — сообщил в доверительной беседе замзав своему заву, — но, надеюсь, сумеют постоять за себя. Опять же, кое-какие понятия о тактике я сумел дать.
— Вы, друг мой, записной оптимист, — ответил широчайшей улыбкой завлаб. И тут же сделался сурово-серьезным.
— Отлично тебя понимаю, — продолжил он. — У нас времени было безобразно мало. Но... что сделано — то сделано.
Ящики были приготовлены. То, что должно было в них попасть — попало. Команду собрали. Все это погрузили на 'Мартин', которому предстояло идти в Монтевидео, а там пересаживаться на пакетбот (английский, понятно).
Сначала Федоров думал, что экспедиции повезло. Потом пришла мысль, что везение было относительным, а главным был расчет. Именно им руководствовался капитан Васильев, когда настаивал на дате выезда. Как бы то ни было, пакетбот пришел почти точно по расписанию, то есть как раз через два дня после появления 'Мартин' на рейде Монтевидео. Места были куплены, причем глава экспедиции не поскупился: заплатил за отдельные каюты для мужской и для женской частей группы. Он хотел также забронировать помещение, предполагавшееся к использованию как учебное (скажем на три часа в день), но потерпел неудачу: представитель почтовой службы твердо отвечал, что это прерогатива капитана пакетбота и никого другого — с ним, дескать, сами договаривайтесь.
Дипломатия не подвела. За скромное вознаграждение капитан Торнтон Уиллис согласился предоставить помещение, которое с натяжкой можно было бы назвать кают-компанией. Остальное дело лежало на господине Фридрихе Мюллере. И тот за это самое дело взялся.
Для начала пошли уроки английского. Вела их почти полностью сеньорита Консуэла. У нее были и произношение (британское), и запас слов для обыденного общения. Сам Федоров добавлял к этим урокам специфический словарный запас, нужный механикам, слесарям и станочницам. Обучение вышло и темповым, и насыщенным. Ученики и ученицы только стискивали зубы. Правда, у них был и стимул. За время путешествия жалование шло в полуторном размере, а для отличников — в двойном. Сверх того, дон Серхио, он же Сергей Петрович, обещал, что при условии сдачи на положительные оценки всех контрольных, а потом и экзамена у студента (или студентки) появляется большой шанс попасть в аналогичную командировку. Весьма денежную и уже по этой причине престижную.
И студиозусы прилагали все усилия.
Расписание пакетбота герр Мюллер знал едва ли не наизусть. В порт Саванна прибытие предполагалось через тридцать пять дней после выхода из Монтевидео. Причиной тому были не только скромные скоростные качества славного судна 'Сигалл'. В самых благоприятных условиях оно выдавало, по прикидкам Федорова, десять узлов. Фактически же выходило много, если семь с половиной. Но также изрядно тормозили заходы в порты, пусть даже сроки стоянок были невелики. Однако по некотором размышлении Федоров рассудил, что дополнительные учебные часы никак не повредят.
Несколько удручала связь с Эсперанцей. В назначенные часы ее пытались установить, и это было непросто. Дело в том, что антенной служил кусок изолированного провода, выведенный из иллюминатора кают-компании и закрепленный снаружи на фальшборте. Устанавливать нечто более основательное завлаб очень не хотел по соображениям секретности. Само собой, работать приходилось большей частью на ключе.
Еще хорошо, что события в родных краях радовали. Активно развивалась торговля. По Паране ходили аж целых два 'купца' аж до территории Боливии. Но даже в пределах Парагвая оборот был вполне интересным. Как и предвидела Тамара Ивановна, существенную долю дохода приносила торговля лентами. Да, они стоили сущий мизер, но жиденькая струечка сентаво из каждого населенного пункта обращалась в ручеек песо, а те потихоньку сливались в речку. Но и металлические инструменты расходились бойко.
Короче, торговля шла. Как раз поэтому на горизонте стала накапливаться облачность.
Недовольство появилось среди мелких речных торговцев. И дело было не только в ассортименте, предлагаемом 'немцами'. Существовало множество видов товаров, которыми эти 'новые парагвайцы' из города Эсперанцы просто не торговали. Нет, часть проблемы заключалась в скорости оборота.
Выход предложил, как ни странно, Честер Мак-Уильямс.
— Мы не можем установить на их корыта двигатели, — авторитетно заявил речник. — Но мы можем брать их на буксир.
— Верно! Кооперация — вот вариант. Да вот пример: наша 'Заря' буксирует лодку того же Орасио Гонсалеса — вы ведь его знаете. Он берет товар на борт, и мы тоже. Только что сговориться заранее, чтоб не конкурировать впрямую. Оборачиваемость возрастет у него, факт.
Этот сеньор Гонсалес из города Асунсьона, стоит сказать, пользовался среди торгового люда репутацией выжиги, плута, проныры, прохиндея — но не дурака. К тому же по уровню капитала он был купцом не из последних. И по всем этим причинам он подключился к такому варианту торговли первым. А раз он встал первым, то его были и тапки.
Мелкие торговцы учуяли выгоду почти так же быстро и рвались подключиться. Буксиров на всех, понятно, не хватало. Дело не доходило до мордобоя лишь потому, что в местных традициях были разборки с применением холодного оружия.
Конечно, неразбериха с расписанием была истинно южноамериканская. Она преодолевалась медленно.
Как с удивлением узнали парагвайцы, славный город Саванна не был в строгом смысле слова морским портом, ибо расположен он был на берегу реки Саванна на расстоянии от Атлантики около двадцати километров. Но ввиду полноводности этой реки он вполне мог принимать суда даже солидного водоизмещения и потому считался океанским портом. Как бы то ни было, туда пришел пакетбот. Именно там парагвайцы разгрузили свои ящики; оттуда была послана весть мистеру Марку Джефферсону. Тот примчался со всей возможной скоростью. Торговые переговоры прошли с изумляющей быстротой. Транспортировку оборудования и организацию помещения принимающая сторона взяла на себя. За парагвайскими специалистами (если их можно было так назвать) осталась сугубо техническая деятельность: сборка оборудования, его наладка и, самое главное, передача технологии. И все же тонкие моменты остались. По ним и прошли переговоры. Переводила с английского на немецкий и обратно, разумеется, Консуэла. Поскольку в них участвовали миссис Джефферсон и юный мистер Эбенезер Джефферсон, то личность переводчицы вызвала некоторое удивление — если не сказать больше. Федорову пришлось слегка нажимать на партнеров.
— Сразу предупреждаю, леди и джентльмены. Эта юная сеньорита не только знает шесть иностранных языков, то есть говорит на них, читает и пишет. У нее также законченное среднее образование. Все технические документы, которые мы вам предоставим, подготовлены при ее деятельном участии. По этим причинам она полноценный и уважаемый член нашей группы. Повторяю: мы ее уважаем и требуем такого же уважения от вас. Также довожу до вашего сведения: эта юная сеньорита, а также все остальные наши люди вооружены огнестрельным оружием и обучены обращению с ним.
Это заявление вызвало интенсивный обмен взглядами в семействе Джефферсонов.
— В Парагвае иначе нельзя, — с самой доброжелательной улыбкой пояснил герр Мюллер.
Сборка и запуск оборудования также произвели сильное впечатление. Дикие парагвайские туземцы работали столь же быстро, сколь и эффективно. Довольно быстро условились относительно топлива. Так как уголь в этих краях был дорог, то парагвайцы чуть изменили конструкцию топки так, чтобы топливом могли служить дрова. Впрочем. такую возможность разработчики оборудования предвидели.
— Теперь осталось главное, — объявил парагвайский инженер. — Имею в виду: обучение тех, кто будет работать с этой техникой.
К некоторому удивлению приезжих, новоявленный владелец прядильно-ткацкой мастерской выглядел смущенным. Не заметить это было невозможно. Федоров со всей учтивостью попросил объяснений.
— Механиком при этой машине будет служить мой работник, — начал издалека мистер Джефферсон.
— Так мы это и предполагали.
— Да, но он... извините, но он негр. Вольный, я подтверждаю. И вполне достойный человек.
Тут уже удивляться пришлось почтенному американскому предпринимателю — хотя бы тому, что сам немец ничуть не был удивлен.
— Как зовут вашего работника? Джералд Харбисон? Нельзя ли с ним поговорить?
Будущий механик оказался, вообще-то, не негром, а мулатом. Впечатление он оставил благоприятное: ум в глазах и почти гладкая речь. Краткий опрос выявил, что этот джентльмен умеет читать и, более того, даже писать.
— Вам, Джералд, предстоит прочитать эту инструкцию и, главное, ее понять. И когда (и если) вы решите, что знаете этот документ хорошо, то дайте мне знать, и я приму у вас экзамен. Имею в виду: я буду задавать вопросы, вы будете отвечать. Если ответы будут правильными, то вы будете допущены к управлению этой машиной. Ваш помощник, который будет топить котел, не в счет. У него работа не потребует больших знаний. Если возникнут вопросы, обращайтесь вот к этому человеку. Его зовут Федерико, он сносно говорит по-английски.
Удивление хозяина оборудования стало еще больше: парагвайцы обращались с этим цветным, как с белым. Правда, наружу эту эмоцию мистер Джефферсон не выпускал. А миссис Джефферсон пришла к внутреннему убеждению, что пусть даже среди парагвайцев есть белые, но в душе они тоже цветные. То же мнение сложилось и у ее двух дочек. Хотя эта Консуэла была, пожалуй, интересной особой, но считать ее ровней? Ищите дураков среди янки.
Пока эти пришельцы собирали прядильное и ткацкое оборудование — прялок там было аж целых пять, хотя ткацкий стан лишь один — мулат зубрил инструкцию. Уж потом в кругу сотечественников Федоров честно признался: от этого работника он ожидал худшего. Мистер Джералд Харбисон сдал экзамен с третьего раза. В честь такого события Федоров начертал сертификат механика паровой машины и торжественно вручил ученику. Тот не поленился вставить эту бумагу в самодельную рамочку и повесить на стенку дома, где он жил. Все чернокожие соседи приходили полюбоваться. И позавидовать, понятно.
Белые соседи тоже приходили и завидовали, но с оттенком неодобрения. Очень им не нравился мулат в качестве машиниста котла. Ничуть не радовал их также парагвайский персонал. Среди них были не только метисы, что само по себе плохо, но и явно чистокровный индеец, что уже ни в какие ворота не лезло. И это мнение высказывалось вслух.
Разумеется, командор Федоров отслеживал ситуацию и она нравилась ему все меньше.
— Бомба тикает, — прозвучал вывод. — Что ж, постараемся произвести впечатление.
Когда ткацкий стан выдал пробный холст, часть его отдали парагвайцам. Это было разумно: обе стороны желали посмотреть на демонстрацию окраски материи. Но демонстрация была с добавкой.
Слов нет, краска подействовала должны образом. Кусок холста окрасили в розовый цвет, еще один — в густо-зеленый. Испробовали аж шесть вариантов окрашивания. Заказчику очень понравилось. Но потом четыре отреза натянули на деревянные рамки. На материи пришельцы намалевали углем фигуры людей — только контуры. Пригласили соседей — мужского пола. Дамы, впрочем, и не напрашивались.
Наиболее опытные из свидетелей догадались о назначении фигур. Кое-кто даже пробормотал слово 'мишени', но Федоров не дал эмоциям развиться.
Вперед вышли двое: сам завлаб как старший в чине и Консуэла как переводчица. Они стали спиной к мишеням.
— Господа, довожу до вашего сведения, что Парагвай, откуда мы прибыли — не самая спокойная и безопасная страна. Даже эта юная леди носит с собой пистолет. И она сейчас продемонстрирует свои умения.
Последовал звонкий хлопок в ладоши. Метиска мгновенно развернулась и упала на колено. Прозвучали восемь выстрелов подряд.
Не особо образованные и неопытные зрители отметили, что дыма почти не было. Более просвещенные впечатлились количеством выстрелов без перезарядки оружия. Те, у которых был военный опыт, сузили глаза, увидев дырки.
Тут вступила Консуэла. Она сделала книксен. Никто из зрителей не посчитал это за подхалимаж. Далее последовала ее реплика.
— Господа, я не люблю убивать. Поэтому пули нацеливались так, чтобы ранения не были смертельными. Кстати, у меня осталось еще пять зарядов.
Намек был совершенно не тонким. Будь на месте мишеней живой противник — он остался бы без самых дорогих для мужчин частей тела.
После некоторого тягостного молчания начался галдеж. Наиболее скромные зрители учтиво просили дать пистолет 'на посмотреть'; менее застенчивые просили разъяснить, как так получается стрелять восемь раз подряд и очень быстро. Находились такие, что просили продать секрет бездымного пороха. И еще один немолодой и очень солидный джентльмен запросил сразу всю технологию выделки такого оружия, а для начала — продать пистолет.
Последовал ответ по-русски:
— Консуэла, дай им свой пистолет, но без патронов. Только посмотреть.
Оружие рассмотрели.
Далее Федоров говорил уже по-немецки.
— Господа, переговоры о продаже пистолетов лишены смысла. Мы не можем остаться без оружия по приезде в нашу страну, а лишнего у нас нет. В теории возможно производство аналогичного оружия в штате Джорджия. Но мы не уверены, что у вас имеются все необходимые ингредиенты. Если уважаемый Марк Джефферсон захочет, мы можем это обсудить.
Но пока что переговоры с этим промышленником касались исключительно текстильного производства.
В конце прений немец неожиданно высказал:
— Ожидайте противодействия, мистер Джефферсон. Вами будут недовольны в северных штатах, через которые идет торговля хлопком и табаком, а также импорт тканей. Приплюсуйте Великобританию, ибо производство хороших тканей в южных штатах — прямой удар по кошельку их промышленников.
Американец хотел было возразить, что, мол, при таком крошечном объеме производства англичане этой конкуренции даже не заметят, но прикусил язык. У него были планы развития прядильного и ткацкого дела, а также крашения.
А господин Мюллер продолжал со всей уверенностью:
— Южные штаты, если они не хотят быть задавлены налогами, должны развивать свое производство не только тканей, но и железа. Руда есть в штате Теннесси. Советую вкладывать капитал именно в металлургию — и не давать это делать северянам. Свой металл означает свои корабли, свои железные дороги, также ружья и пушки. И вам все это понадобится, когда начнется вооруженное противостояние Севера и Юга.
— Вы говорите 'когда'?
Усмешка немца была загадочной, но он пояснил:
— Говорят, что Вселенная границ не имеет. Может, это так, но не уверен. Зато жадность нью-йоркских банкиров безгранична, уж за это поручусь.
Слова впечатались в память южного джентльмена. Федоров был уверен, что тот постарается довести их до сведения всех знакомых и родственников. Зерно было брошено.
Собственно, дел в Саванне уже не оставалось, но отъезд ускорила радиограмма из Эсперанцы. Проходимость сигнала была неважной. Передано было на ключе, но содержание не допускало кривотолков.
