В дверь постучался, а затем спросив разрешение, быстро вошёл Хеймдалль. — Господин Харальд Хитрый, разрешите доложить! При выполнении "Плана Б" произошел конфуз. Времени на подготовку было мало. Сделать всё не успели до конца. Получили совсем не то, что хотели.
Вселенец перестал рассматривать ассигнации. Поднял голову. — Юрий Михайлович, говори толком. Напустил тумана. Ничего не понять: Что за конфуз? Чего хотели. Что не получили?
— Ваше сиятельство, брёвна на мосту, как было велено, подпили. Карета, когда проезжала по ним через речку, упала в воду. Но! Не утонула.
— Как не утонула? — вселенец поднялся с места. — Она же тяжёлая, железная. Как она могла не утонуть в реке?
— Ваше сиятельство, да разве же это река? Ручей. И то мелкий. Увязла по колёса в тине. Сейчас крестьяне пытаются подобраться к ней, вытащить. Пока не получается. Но, думаю к вечеру приведут больше лошадей, нагонят народа — вытащат.
Конунг скривил лицо. Погонял воздух между щёк. Задумался. — Ладно. Поехали, посмотрим на твой конфуз.
.....
Контролёр неудачной операции расположился на высоком холме. Смотрел в подзорную трубу, в сторону небольшой реки. Где группа крестьян, дружно, подобно батракам, вместе с лошадьми, пытались вытащить упавшую в реку повозку.
Тяжелая, железная, неповоротливая карета медленно поддавалась, ползла в сторону берега.
— Ваше сиятельство? — молодой викинг нервно ходил за спиной. — Тут неподалеку, по дороге, есть ещё один мост через речку. Она глубже. Давайте его подпилим?
Вождь варваров опустил трубу. Задумчиво посмотрел на подчинённого. — Погоди, не спеши. Может ещё утонет.
— Как же она утонет? Чего это вдруг? Дно нормальное. Ила мала. Самое глубокое место они прошли. Ещё десяток лошадей подгонят, зацепят и вытащат.
— И тем не менее, дорогой мой Хеймдалль, всё бывает. Плыла, плыла и тут раз! Беда, несчастье — утонула...
— Ваше сиятельство, а может всё-таки разрешите, метнусь, мигом. Подниму солдат. Быстро всё подготовим!
Князь строго свёл брови. Заговорил по-русски. — Штабс-капитан. Отставить панику. Скачи вниз. Найди у них главного. Представься. Спроси не нужна ли помощь. Получишь ответ — возвращайся. Приказ ясен?
— Так точно, — ответили уже на ходу, бросившись выполнять приказание.
Вселенец, оставшийся в одиночестве, спокойно достал платок. Развернул. Навёл на карету. Постучал пальцами. Выделил все железные части. Свёл в один предмет. И плавным движением руки начал увеличивать массу металла.
Карета затормозилась. Дёрнулась. Начала опускаться, раздвигать тяжестью речное дно. Смяла деревяные колёса. Потянула за собой в обратном направлении коней и бурлаков. На берегу закричали, заметались, попытались затормозить, остановить непонятное движение. Несколько секунд, и повозка стала настолько тяжёлой, что "нырнула" вглубь, выпустив большие пузыри. Ещё мгновение и её медленно, по самую крышу, затянуло илом.
— А ты говорил не утонет! — довольно потёрли ладони. Решили блеснуть знанием древней латыни. — Ferrum semper gravius est quam aqua! (Железо всегда тяжелее воды! Лат.). О, как! — подняли указательный палец в сторону неба.
Прелюдия 3.
Есть у Революции начало. Нет у Революции конца!
(Фраза из песни. Композитора В. Мурадели. Стихи поэта Ю. Каменецкого.)
Поединок продолжался уже больше четверти часа.
Признанный дуэлянт и первый клинок полка маркиз де Брюльи с первого взмаха понял, князь ему не соперник. И поэтому решил поиграть с варваром на публику. Маркиз красиво перемещался, извивался, делал нырки, уходы, обводы, виражи. Перебрасывал клинок из руки в руку. Крутил петли, восьмерки. Несколько раз умудрился отбить уколы соперника практически стоя спиной. Некоторые удары он даже комментировал, играя на публику.
Поклонники маркиза, большая часть дамы, рукоплескали. Они закатывали глаза, охали, ахали, хлопали в ладоши и посылали воздушные поцелуи. Кавалеры хмыкали и отрешенно махали рукой. (Кто так дерётся? Водевиль, а не поединок.)
А этот тупой варвар, абсолютно не понимая красоты боя, тыкал и тыкал шпагой в воздух, (Точнее в то место где секунду назад был француз). А потом, вообще, наплевав на приличия, стал размахивать шпагой, наотмашь, словно мечом или топором. Произнося своё мужицкое... у-ух, о-ох, на-а!
Вдоволь навертевшись, маркиз принял решение завершить поединок самым красивым ударом из своего набора — "Черный паук" — так, назывался любимый укол. Изящно крутанув клинок, словно нарисовав в воздухе петлю, сделал ложный замах, чуть довернулся влево, выждал момент, когда дикарь полностью откроется и... с резким выпадом на колено, ткнул шпагой в сердце.
Сталь, как положено, не встретив сопротивления, достала до человеческого тела. А затем, вместо того чтобы проткнуть насквозь противника, изогнулась, словно гибкая ветка, и ушла по касательной в сторону. Маркиз, не ожидая такого от своего клинка, по инерции продолжил движение, оказался почти вплотную с варваром и тут же получил рубящий удар по левому плечу. Попало так сильно, что рука, держащая шпагу, перестала повиноваться. Плетью повисла вдоль тела. Плечо, шея, спина — всю левую часть охватила жгучая боль и судорога. Конечность тут же перестала повиноваться хозяину.
Варвар сплюнул. — Если бы у меня был нормальный двуручный меч, а не этот кусок проволоки, я разрубил вас пополам, — весело прохрипел он. Затем спокойно отошёл на пару шагов. Пристально осмотрел извивающегося от безумной боли маркиза. — Я не понял? Мы продолжаем драться или вы будете кривляться и развлекать публику?
Избитый соперник с большим трудом переложил шпагу в правую руку. Буквально на зубах, изнывая от боли, выпрямился. Потихоньку, мелкими шашками двинулся вперёд. Собрав последние силы, совершил обманное движение и решил просто проколоть тело соперника. Чуть ускорился в конце, сделал выдох и... Шпага, снова изогнулась змеёй, встретившись с плотью человека. В этот раз соскользнула в другую сторону.
— На-а!!! — новый рубящий удар с оттягом, сверху, со всей дури, куском железа, попал уже по правому плечу.
Маркиз заорал от дикой боли. Такой боли он не чувствовал никогда. Клинок выпал из руки. Де Брюльи упал на колени, захрипел, пуская кровавые пузыри изо рта.
— Медам и месье, внимание! — уже варвар показывал концерт, обращался к зрителям. — Смертельный номер! Беременных, больных, и детей, не достигших шестнадцатилетнего возраста, прошу удалиться! Следующий удар, который я нанесу по его голове, называется "Молния Тора". Обещаю! С одного взмаха я расколю головёшку словно гнилой горшок. Итак... Внимание! Смотрим, не отвлекаемся. Угадываем в какую сторону полетят мозги. На счёт три. И-и раз. И-и два.
— Прошу прощения, доблестный конунг... — захрипел маркиз из последних сил. — Ваши песни замечательные. Вы поёте как бог. Пощадите!
— Чего? — возвели руки к зрителям. — Не слышу.
— Пощадите... — маркиз лишился чувств.
Глава 3.
В спальной комнате царила тихая спокойная атмосфера, какая бывает, когда влюбленные вдоволь навеселились, мирно отдыхают рядом друг с другом. В камине языки пламени лижут дрова, угли мирно потрескивают. Партнёры лежат в тёплом рыжеватом полумраке, заглядывая в глаза друг другу. Она млеет, вздрагивает и выгибается, вздыхает, поворачивается к нему, покусывая мочку уха. Её глаза заволокла блаженная истома.
— То, что ты сделал для меня — это больше чем подвиг, — шепчет она. — Ты отомстил за всех оскорблённых и униженных дам. Ты просто раздавил его. Это даже лучше, чем смерть. Я так благодарна!
Рука кавалера начинает пробираться вдоль плеча. Опускается, обхватывает левую грудь. Кончиками пальцев поглаживать розовый сосок. Обводит пальцем и нежно сжимает.
— Так может продолжим, моя королева?
Она глядит на него с легким недоумением — вернее сказать, глядит на него сверху вниз с легким недоумением. (После такого! — У него остались силы?). — Давай! — Глубокий вздох. — Только тогда ты выполнишь моё желание.
— Неужели опять кого-то убить?
Голова прекрасной польки прижалась к плечу варвара. Она тяжело дышит в самое ухо, поглаживает и медленно опускает руку чуть ниже живота. Каждое её движение отдаётся горячей волной возбуждения. — Нет, мой сэр рыцарь. В этот раз надо спасти несчастных польских артиллеристов из второго полка.
— А их разве не расстреляли? — одна из частей тела мужчины, которая внизу, предательски пульсирует, кружит голову и бесконтрольно увеличивается в размерах.
— Нет. Я написала письмо с просьбой оставить им жизнь. Собрала подписи у дворян. Хочу лично отвести маршалу Макдональду.
— А я чем могу помочь? Я даже не умею читать.
Кокетка бросила на варвара непонимающий взор. — А ты не читай. Просто подпиши.
— Так я и писать не умею!
Кошка фыркнула и игриво выпустила коготки. — Ты, что? Вообще не учёный?
— Абсолютно. Зато знаю, как помочь! — красотку насильно прижали к себе и начали мягко поглаживать между ног. Раздвигать колени. Лезть куда-то "ни в ту сторону".
— Как? — пискнули откуда-то снизу, изгибаясь, ерзая, пытаться освободиться.
— Крестик поставлю. My unique cross (Мой уникальная крест. Англ.) знает вся Европа! Устроит тебя? Он у меня... такой большой!
* * *
Прибытие Харальда Хитрого с бала-маскарада произошло поздним утром. Ближе к обеду. Примерно к трём часам дня. Не снимая костюма "Зорро" и не выпив чашечку любимого кофе, (Уже не говоря про принять ванну) конунг велел срочно собраться всем перед его светлыми очами.
— Господа викинги, у меня для вас пренеприятнейшее известие! Наши братья — поляки! Наши знакомые артиллеристы второго полка. Несправедливо арестованные за нападение на склады с боеприпасами. Почти пятьсот человек! Которых должны были расстрелять ещё позавчера. До сих пор живы, здоровы и по слухам их даже собираются отпустить!
— Как отпустить? Почему отпустить? Чего это вдруг? — послышались возмущённые голоса старших воинов. — А что так можно было? Взять и отпустить?
Князь поднял руку, призывая к тишине. — По разговорам местной знати, судьи собираются признать их невиновными. Так как они не сделали ничего плохого. По их рассказам, они никуда не ходили. Порох не воровали. На склады не нападали. А ещё у них есть много свидетелей, готовых подтвердить невиновность солдат. Сейчас все ждут военно-полевого суда. После которого обвинения снимут, и они продолжат служить в армии Императора.
Присутствующие на собрании начали удивлённо переглядываться. — А кто же тогда ответит за всё, что они натворили?
Вселенец развёл руки в стороны. — Говорят кто-то другой. Их уже активно ищут и даже напали на след.
С места поднялся здоровенный кряжистый варяг с огромной седой бородой. Грозно нахмурил брови. — Интересно? Значит они не виновные! Вместо них накажут других. А нам, что делать?
— Что делать? — переспросил конунг. Он погонял воздух между щёк. Почесал затылок. — Нужно срочно помочь несчастным заключённым совершить побег. И доказать всем, что виноваты поляки. Раз убежали. Значит бояться. Значит есть, что скрывать. Так, что давайте, друзья варвары! Думайте. Жду от вас хороших, остроумных идей. Желающие проявить себя. Прошу высказываться вне очереди.
Первым решил взять слово высокий широкоплечий викинг с квадратной челюстью и непроницаемо-чугунными глазами. — Предлагаю пообещать много денег! За деньги побежит кто угодно и куда угодно. Главное не жадничать — дать много. Больше дадим — быстрее побегут.
Князь в ответ прикусил нижнюю губу. — А если не согласятся? Или долго будут думать и торговаться. А потом, неизвестно. С кем вести переговоры, кому давать деньги. Le processus s'еtendra dans le temps. (Процесс растянется по времени. Франц.) А мне надо, чтобы завтра они уже прятались по лесам.
— Ваше сиятельство, а если напугать? — подал предложение молодой воин похожий на эльфа. Он озорно блеснул голубыми глазами, тряхнул длинным хвостом белых волос, выставил ногу вперёд. — Пустить слух, что уже признали виновными без доказательств. Утром, всех, без суда и следствия, выведут в лес и расстреляют. Поляки напугаются и так стреканут. Будут сверкать пятками до самой Варшавы.
Конунг помотал головой. — Beaucoup de facteurs alеatoires. (Очень много случайных факторов. Франц.). Слухи дойдут до охраны. Или кто-нибудь проговорится. Караул увеличат. Хорошо вооружат. Побег сорвётся.
Последним взял слово варвар с круглым добродушным лицом и низко приспущенными рыжими бровями, придававшими ему печальное выражение.
— Господин Харальд Хитрый, а если их похитить. Потихоньку. Незаметно. Несколько человек. А всем сказать, убежали самые опасные и отъявленные негодяи. Может даже подбросить какую-нибудь бумаженцию. Будто раскаиваются, не смогли перенести тягости заключения. Приписать что-нибудь жалостливое... Не поминайте лихом. Свидимся не скоро. Поймите и простите кто сможет. Видно, судьба так решила.
Вселенец широко открыл глаза. В них засверкали искорки азарта. — Отличный вариант! Молодец! Давайте-ка, любезный Ольсен, поподробнее расскажите про ваше предложение.
— Господа викинги — он грозно приподнял голову. Обратился ко всем. — Слушаем и включаемся в работу. К вечеру у нас должен быть dеtaillе plan. (Детально проработанный план. Франц.).
* * *
В то утро монастырский сад был ещё пуст. Лишь несколько братьев-монахов в коричневых рясах, подпоясанные фартуками из грубой ткани, вскапывали грядки и подрезали виноград. От монастыря к небу поднимались гул молитв, пение псалмов и нежный перезвон колоколов.
В дальней от входа беседке пожилой монах вёл разговор с молодой прихожанкой. Священник говорил медленно, не глядя на собеседницу. Он прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу. Казалось, погрузился в далекие видения. Мелкие морщинки избороздили его лицо. Под глазами синели круги — печать многих бессонных ночей. Казалось его голос идёт откуда-то свысока и далёко.
— Увы, дочь моя. Я не смогу передать твоё письмо маршалу Макдональду.
Прихожанка посмотрела на него с недоумением. — Святой отец, мы же договаривались? Вы обещали? Если я сделаю хорошее пожертвование? Неужели вам недостаточно?
Монах покряхтел. Погладил крест на груди. — Обстоятельства изменились. Вчера несколько заключённых подожгли конюшни "Третьего уланского полка". И пока охрана помогала тушить и спасать лошадей, сбежали с места заключения.
— Святая богородица! — женщина в ужасе заломила руки. Прижала к груди. Начала повторять одно слово. — Зачем? Зачем? Зачем? Их уже почти освободили?
— Никто не знает, что происходит в заблудших душах, дочь моя. Дьявол помутил рассудок солдат. Сбил с пути истинного. Мало того, что убежали. Так, ещё по дороге взорвали склад с порохом, убили охрану. А вечером прислали письмо герцогу. Там целый список требований. И пока де Шанс не выполнит их, грозят ежедневно уничтожать военное имущество.
