— Было дело, — хмыкнул Шницель, — если не забуду, с собой на Землю привезу, покажу. Обрадовал ты меня, Рекс! А что насчёт Окира?
— Насколько хорошо я его знаю?
Кроган прищурился, зарывшись на минуту в воспоминания. Пересекаться с этим зверем ему приходилось, даже не раз. И благо, что до резни так и не дошло.
— Пожалуй настолько, насколько можно знать потенциальный геморрой, не попытавшись его убить, — пророкотал он. — Зачем тебе этот упырь сдался? Окир, знаешь ли, очень старое имя... и не вызывает, пожалуй, ничего, кроме ненависти.
— Очередная закладка для Алана, — объяснил бывший унтер, — в известных мне событиях, старый хрен связался с Синими Солнцами, потом кинул их и собирался замутить сделку с Шепардом. Вот только Джедора, внезапно, оказалась не самой тупой ослицей в галактике и успела чешуйчатого кончить перед тем, как её саму наш коммандер достал. Так что ему достался в наследство прототип кроганского супер солдата. Где-то так. Ну, а поскольку Солнцам теперь не до сторонних контрактов, Окирыча перекинули мне.
— Ну что тебе сказать? — Рекс почесал гребень, — кровавый маньяк и расист опишет как бы не половину моих сородичей, но древний варрен и на их фоне выделяется. Он на сегодня один из старейших кроганов, постарше Накмор Драка будет, вот только сохранился не в пример лучше. Лет триста тому я назвал бы его катастрофой планетарного масштаба, но на сегодня он разос.ался практически со всей Тучанкой, а последних своих сподвижников продал каким-то ксеносам в Термине, — Шницель кивнул, а ящер продолжил, — туда им и дорога. Псих до сих пор носится с идеями доминирования кроганов над галактикой. В общем, хитрый, опасный, что кликсен. О чём ты с ним договариваться планируешь?
— Уже, вообще-то, — поправил жрец Древнейшего, — он мне попытался впихнуть ту же лажу, что и Джедоре. Но я ему сделал контр-предложение от которого тот не смог отказаться. С меня база, ресурсы и охрана. С него — весь брак и прототип. Кроме того, мы с ним организовываем дивизию. С него солдаты, с меня оружие, техника и снабжение. Будем п.здить креведко.
— Так, я тут немного не понял, — нахмурился Урднот, — кто кого нае.ал?
— Хороший вопрос, — хмыкнул мужик, — по первому пункту, это для него мусор, а для меня бойцы кроганы. По второму мы ср.лись по-чёрному, но я его уломал. Прототип на то и нужен, чтобы испытывать, а миссия Шепарда будет самой горячей заварушкой до, собственно, вторжения. Старому пердуну, правда, без деталей подал. Ну, а по третьему пункту с тобой как раз и посоветоваться хочу. Фашисту надо превентивно пыжачью оспу организовать? Или пусть воюет? Посредник нарыл информации из армейских каналов, которую те добыли от протеанских источников, и намечается просто лютейший п.здец. Если он на самом деле талантливый военачальник и не ударит в спину, то оно того может стоить.
— Думать надо, — ответил тиран Тучанки, — с некоторыми стариками посоветоваться. Сложный вопрос. А ты зачерствел, смотрю, малыш. Это правильно, смотри не оскотинься только.
— Не я такой, галактика такая, — вздохнул Шницель. — Будь по-моему, я со всеми бы карты на стол и в открытую. Но, как говорит Вальмира, «не будь наивным долбо.бом.»
* * *
Говорят, русский солдат горы свернуть способен, когда ему командование не мешает, конечно же. Вот и полковник Плотников (недавно переаттестованный на капитана флота), необоримым сибирским медведем ворвался в сердце одной симпатичной японки. Это была не осада и даже не блицкриг, нет, это был лобовой штурм. Яростный, стремительный, беспощадный, грудью на амбразуру. Вот японский замок-щиро и не устоял... да и не было у него шансов. Асариведов, которые не свинтили в Республики жить среди объектов своих исследований, не так уж и много, тем более на военной службе. А евразиец к тому же имел докторат по ксенопсихологии, магистров по археологии, криптографии и ксенолингвистике, не говоря уже о толстой пачке одних лишь рассекреченных научных работ. Просто так до полтинника почти генералами не становятся. Да и внешне он был мужчиной видным, к своим сорока с хвостом, широкоплечим, с небольшой бородкой, а некоторую склонность к полноте держала в ежовых рукавицах армейская дисциплина. В общем, сломив противокобелиную оборону, мужчина прочно обосновался в жизни японки за каких-то неполных три месяца. Настолько прочно, что получив перевод в оперативную группу «Аврора» он (с согласия оной, конечно же) перетянул туда свою зазнобу. Благо Альянс на отношения между служащими не просто смотрел сквозь пальцы, но откровенно клал. А всё дело в циркуляре 2150.1.69 о правах военнослужащих на личную жизнь, который продвинули представители Евросоюза, чтобы отмазать своего адмирала, с очень обширными связями, который имел привычку сношать свою адъютантшу в чине коммандера.
Последнюю увольнительную, перед военным рейсом на Деметру, где их подберёт Айн Джанут, парочка решила провести в Токио, родном городе Мадоши-чан, а заодно — навестить её родителей, молодую ещё семью... оригиналов. А как ещё назвать людей давших своей дочери имя Дзанокуми? Пишется оно как 残酷美 и означает — «жестокая,» при том, что беременность по словам бабушек и дедушек была совершенно нормальной. Кстати разведчик и здесь блеснул — споил потенциального тестя чуть ли не до белочки и тот заплетающимся языком поведал, что детей так рано молодые будущие мама с папой не планировали и до поросячьего визга боялись родительского ярма.
Япония в конце Марта — чудесна. Почти всю страну накрывает сиреневым покрывалом цветения сакуры, что каждый год ярким маршем проходит по островам — когда на Кюсю лепестки начинают опадать, на Хоккайдо бутоны лишь распускаются. Сколько хайку об этом сезоне написали самураи и прочие поэты — не перечесть, да и словами до конца не описать. Это надо видеть. Знаменитый сад близ Приливного Бассейна в Вашингтоне — лишь жалкая имитация по сравнению с оригиналом. Да и не сравнить одинокий парк с целой страной засаженной вишнями.
Токио, конечно, не самый зелёный город, но и здесь есть места насладится весенним буйством. Например парк Уено, которому уже триста десять лет, а в октябре будет очередная годовщина. Толпы там, конечно же, но зрелище того стоит. Особенно в будний день, когда людей всё же поменьше. Главное — не рассчитывать, что получится найти местечко для пикника, а просто прогуливаться и наслаждаться видом. А вид... был. На берегу пруда Шинобазу стояла группа из девяти разноцветных асари. Без шуток разноцветных — среди оттенков синего и фиолетового затесались целых две редкой зелёной раскраски, похоже мама с дочкой. К ним прилагался звероватого вида бугай, выше пояса не по погоде одетый в одну лишь футболку. Один в один — унтер в увольнении, в мятых форменных штанах и армейских ботинках, разве что староват для капрала и слишком по-раздолбайски выглядящий для старшины. Профессиональное любопытство Плотникова волком выло, но офицер мужественно держал себя в руках. Девы с матронами приходят и уходят, а вот вторую такую девушку, как японская лейтенант (в переводе на флотский эквивалент) попробуй найди — умница, красавица, на тессианском шпарит без акцента), в отличие от английского, да ещё и сказочно готовит катсу с подливкой. Вот только спустя меньше, чем минуту, Данокуми напомнила насколько редкой «добычей» она является.
— Пошли познакомимся, — прошептала девушка, толкнув мужчину в бок, — по-моему среди них матриарх!
Капитан-полковник не знал чему радоваться больше — тому, насколько интересы его девушки близки к собственным, или возможности зацепиться языком за матриарха. Не то, что бы он видел представительницу последней фазы развития асари в первый раз, но за пределами территории и колоний Республик они всё же редкость. Офицеры вышли из-под сени вишен и преодолели пару десятков метров, отделявших их от группы галактов. До асариведов донёсся классический тессианский. Что интересно, унтер разговаривал на нём без переводчика.
«... конечно хорошо, но всё равно гид из тебя икряной!» — закончила обвиняющую речь рослая тессианка, габаритами не уступавшая бугаю.
Именно в ней Мадоши заподозрила матриарха, причём не столько по внешним признакам, сколько по реакции на неё прочих асари. Половина из них, один в один как в учебниках, то и дело принимали позы из серии «младшая внимает старшей.»
— Добрый день, — обратилась к ним японка, — простите за вмешательство, — этикет асари... многогранен, к счастью на ксеносов его требования не распространяются, — разрешите поприветствовать вас от лица нашего города и предложить помощь, если вы в ней нуждаетесь.
— Здравствуйте, юная дева, — ответила, что интересно, одна из матрон, — очень приятно встретить человека, так чисто говорящую на нашем языке. При совершенстве Винт-переводчиков, встретить галакта так интересующегося нашими языком и культурой — радует, — улыбнулась она.
Эта асари внешне весьма походила на мятежного матриарха, которую в прошлом году поймал спектр Шепард. Разве что на несколько веков моложе — их раса не стареет так радикально, как люди, даже в период Угасания, но специалисты, какими офицеры несомненно являлись, могут примерно оценить возраст.
— Кстати, вы местная? — поинтересовалась большая фиолетовая женщина, — а то наш мальчик, — она заехала внушительным кулаком по плечу унтера, — завёл нас в какой-то район, где за нами кварталов семь тащилась толпа странных типов с высунутыми языками... будто стайка озабоченных ворка.
— Мадоши Дзанокуми, — представилась девушка, — а это Плотников-сан, — не забыла она своего парня, — я здесь в Токио выросла.
— Этита, — не осталась в долгу возможная матриарх.
— Незида.
— Вальмира.
— Самара.
— Арбуз.
Матроны представились, девы промолчали, а капитан изо всех сил сдерживался, чтобы не показать насколько его поразило русское звучание имени зеленокожей асари. Впрочем глаз у него дёрнулся. В гостинице, в другой части города, почему-то икнула малолетняя кварианка.
— Кстати, вы же японка, — атлетически сложенная женщина, представившаяся Вальмирой, смерила лейтенанта хищным взглядом, — я бы хотела проконсультироваться с вами по... сугубо женскому вопросу, — улыбнулась она во все тридцать два зуба и стрельнула глазами в бугая.
— Алекс, милый, — подала голос молчавшая до этого дева с сиреневым узором на лице, — купи ребёнку вкусняшку, пожалуйста.
— Папа! — тут же согласилась зелёная мелочь, — у меня растущий организм!
Девочке на вид было года четыре, но то если бы она была человеком. У асари скорость созревания в раннем детстве может варьироваться в зависимости от расы «отца,» стабилизируется она в подростковый период, который у них довольно затяжной.
— Аната, — обратилась японка к полковнику, — будь добр, покажи, пожалуйста кафе гостям города.
Как ни хотелось пообщаться с культуристом-матриархом, но намёк мужик понял. Он подождал пока малышка залезет батьке на шею и повёл его к пункту питания. Когда они отошли от основной группы на пару десятков шагов, унтер протянул руку офицеру.
— Алекс Вазир, — представился он.
— Серж Плотников, — ответил евразиец взаимностью.
— Вы француз? — поинтересовался бугай.
— Русский, — хохотнул мужчина, — просто достало, как коллеги имя перевирают. Sir gay, как-то не звучит. А вы откуда? Не сочтите бестактностью, но ни на бангладешца, ни на пенджабца вы не похожи.
— А это, — махнул рукой приезжий и внезапно перешёл на русский, — Вазир фамилия жены. А я — луддит бывший с Иден Прайм, Щитт в девичестве. Так что прекрасно вас понимаю. Хорошо, в армии Шницелем прозвали, а не «котяхом.»
— Уважаете немецкую кухню? — улыбнулся офицер.
— Смотря кто готовит, — оскалился унтер, — но там другое было, — вздохнул он, — я был толст, неповоротлив и из меня на занятиях по рукопашке регулярно отбивную делали.
— И как вам в Республиках? — не удержался полковник, — я по роду занятий асаривед, — с толикой смущения, объяснил он.
— Мы на Илиуме живём, — пожал плечами Алекс, — всё же большая разница с собственно Тессией и старыми мирами. Больше всего похоже на Цитадель, пусть я там не так долго и провёл. А так... — он задумался, — прекрасный климат, современный город. С другой стороны — корпоративные интриги и гопота в подворотнях. И везде асари, асари, асари...
Выражение лица у эмигранта в этот момент было аккурат, как у обожравшегося сметаной кота. Тем временем, в поле видимости показался павильон, явно что-то продающий.
— Это оно? — спросили с плеч.
— Кафе Уено, напитки и закуски, — унтер прочёл японский текст, — мы сюда идём? — уточнил он у полковника.
— Да, — кивнул тот, — мы с Мадоши-чан недавно здесь перекусывали.
— Ула! — девочка спрыгнула и помчалась вперёд.
— Интернациональный орднунг? — спросил Плотников.
— В смысле? — не понял его бугай.
— Вы кандзи без планшета читаете, — пояснил тот.
— Аа, нет, — хмыкнул илиумец, — армия-матушка. Старшина-японец и бесплатные винт-курсы. Там даже протеанский был.
— То, что там было, — скривился лингвист, — протеанским назвать нельзя.
— Действительно, — согласился унтер, — пуге, а не разговорник, фалиоса с два тебя поймут. Но сам факт!
— Вы шутите, — сказал полковник, собственно на протеанском и уставился на собеседнике.
— Ни в коем разе, — на том же языке ответил Вазир, — кстати вы фонему «йыи» слишком вытягиваете.
— И вас с такими познаниями выпустили из вооружённых сил?! — поразился офицер.
— Пинком под зад, — сухо подтвердил бывший унтер, — разве что с капрала до лейтенанта повысили.
— Я х... — мужчина запнулся, увидев возвращающегося ребёнка, — выпадаю в осадок от нашего отдела кадров.
— Служите? — спросил его Щитт.
— Ага, — кивнул Сергей, не вдаваясь в подробности перевода, — но больше по научно-аналитической части. Как я уже говорил, я лингвист и культуровед.
В принципе это было правдой, хоть и не всей правдой. Далеко не всей. Но и не ложью.
— Да? — девочка с пирожным в руках посмотрела на Плотникова пытливым взором, — а вы читали лаботу матлиалха Олезии, «Славнительный анализ культулно-лингвистической гомогенизации следи лас Цитадели?»
